Чтение онлайн

– Я понимаю, супа. Так сколько порций?

– Слюшай, зачем порция? Супа дай!

– Так у нас суп порциями. Сколько вам дать порций?!

– Ээ, ваймэ, швило, давай нэси свой порций!… И супа!!!

Но мы отвлеклись. Поезд пришел по назначению. В столичном городе был дан концерт для местной, как теперь говорят, элиты. Вполне успешный концерт, все были довольны. А скетчу в исполнении Паши и Гриши про порцию супа так вообще хлопали стоя. После концерта Лира загрузилась в автобус и поехала на высокогорную турбазу. Там уставшие за день бойцы расселились по домикам и быстро уснули. А утром выяснилось, что ночью в незакрытые домики проник вор, или группа воров. Почти у каждого что-то пропало. У кого свитер, у кого штаны. У Гриши исчез чехол для гитары, который Гриша использовал не только по назначению, но и как чемодан – в чехле он перевозил весь свой нехитрый скарб. Благо, перед сном Гриша успел вынуть из чехла и из гитары свои вещи, так что пропал только сам чехол. У Паши дело обстояло куда как хуже. У него украли фотоаппарат. И само по себе-то это неприятно, особенно учитывая красоты Кавказа, которые Паша рассчитывал запечатлеть. Но главное – в камере была начатая пленка. И на ней – кадры, снятые Пашей во время солнечного затмения! Паша специально ездил в город Новокузнецк, где затмение было стопроцентным. То есть, не просто темнота и солнечный серп на небе (что тоже редко и небезынтересно), но настоящее затмение, полное, когда на темном небе горит солнечная корона с черным диском посредине. Зрелище захватывающее! Паша специально консультировался со знающими людьми, как, в каком режиме нужно снимать это нечастое астрономическое явление. И вот, пленка пропала вместе с камерой!

Вся труппа была расстроена. На турбазу прибыла следственная группа. Состояла она из не менее карикатурных кавказцев, чем персонаж в поезде. Один – маленький толстячок, седой, с проницательными глазами. Осетинский комиссар Мегрэ. Второй – жердь с выбивающимися из-под фуражки черными кудрями, горбатым носом и великолепными усами. Оба молчаливые и сосредоточенные, они вели дознание: Что у вас украли? Когда у вас украли? Откуда у вас украли? Кто у вас украл? Последний вопрос ставил всех пострадавших в тупик, но «Мегрэ» объяснил: Если б вы знали, кто украл, то мы дня за три нашли бы преступника, а так…

Опросив всех, парочка уехала. А лировцы принялись изо всех сил отдыхать, чтоб как можно скорее забыть о неприятном инциденте. Только вот не надо думать, что это означает беспробудное пьянство. Ничего подобного! Они не ведь не алкаши были какие-нибудь, а будущие музыканты, вокалисты, танцоры, и даже два режиссера. Люди не чуждые высоких дум. Так что ходили в горы (Паша с Гришей, например, однажды забрались на трехтысячник, куда только инструкторы по альпинизму до этого поднимались), ездили на ледник, фотографировались (у кого камеру не украли), по вечерам всю турбазу веселили – профессиональные шоумены все ж. С местными жителями культурные мосты наводили. Как-то у костерка зашла речь о том, что никто своей родословной не помнит. Хорошо, если прадеда знает, а так – максимум деда. Тут Паша выступил. Он поведал, что его дядька, ныне покойный, активно интересовался генеалогией, и разузнал, откуда есть фамилия Пуховых пошла. Выяснилось, что там такого намешано! И цыгане-конокрады, и сибирские кулаки-старообрядцы, и даже кавказские князья. Местных жителей, разумеется, кавказская ветвь заинтересовала больше всего. Что за князья? Какого рода? Паша Пухов рассказал и фамилию князей назвал (уж не Пуховы, точно). Что тут началось! Оказывается, это уважаемая фамилия, и родовые земли их находятся прямо тут, рядом. Но судьба князей трагична. Были они сосланы в Сибирь, и родовой дом их разрушен, и все, что осталось на немалых угодьях княжеских – Город Мертвых. Иначе говоря, кладбище.

По обычаям предков князей в этой местности хоронили своеобразно. Строили из камней домики-башенки, обставляли мебелью, постилали ковры, вешали на стены оружие, усаживали покойного в бурке и папахе за накрытый стол, а затем заделывали вход, оставляя лишь маленькое слюдяное оконце. Родные и потомки, приходя в Город Мертвых, вспоминали усопших, а заглянув в окошко, видели их сидящих за столом, потому что в силу то ли особого климата, то ли секретного устройства башенок покойники в них не подвержены были разложению. Так и сидели в бурке и папахе перед полной чашей.

После такого рассказа вся турбаза в полном составе выразила желание посетить Город Мертвых, чтоб почтить память славных законсервированных предков Паши Пухова. Но, оказывается, уже в советские времена необразованные археологи решили досконально изучить захоронения, вскрыли их, после чего останки вмиг рассыпались в прах. Ну, а оружие и то, что осталось от ковров и мебели, увезли досконально изучать. Так что, стоят в долине пустые дома-башенки, из Города Мертвых превратившись в Мертвый Город. Но эта досадная деталь не охладила пыла туристов, и все начали собираться в путь, несмотря на поздний час. Вооружившись факелами, канистрами с домашним вином и прочими припасами, двинулись в путь. Часа через полтора достигли места.

Освещенный лишь неполной луной да факелами Город Мертвых произвел именно такое впечатление, какого ожидаешь от его названия. Жутко, но интересно. Жутко интересно. Заглянув в пару домиков и убедившись, что ни ковров, ни призраков внутри нет, компания устроила среди торчащих каменных башенок пикник с шашлыком, вином и рассказами-страшилками. А Паша Пухов на правах наследника произносил тосты, распределял шашлык, и даже заговорил с горским акцентом. Причем, местные жители относились к превращению приезжего очкарика в потомка уважаемых князей без всякой иронии, с достоинством оказывая ему положенные почести.

С этого дня жизнь Паши Пухова на Кавказе радикально изменилась. Он стал желанным гостем в каждом доме. Отцы семейств наперебой звали его отобедать и между делом похвалялись количеством баранов в их личной отаре, мечтая таким образом заполучить знатного жениха для своих дочерей на выданье. Молодые джигиты почитали за честь присутствие Паши на закалывании (с последующим поеданием) барашка. Паша разучивал местные песни, а что касается горских плясок, так даже сам учил местных, как правильно танцевать. Вскоре после этого на турбазе вновь появились карикатурные милиционеры. Первым делом они пришли засвидетельствовать Паше свое уважение и сообщить, что есть рабочая версия касательно украденных вещей, и нужно ехать на операцию. Что за операция, Паша не понял, но на всякий случай взял с собой Гришу. Вчетвером они уселись в открытый УАЗик и покатили по ущельям и долинам. Добравшись до миниатюрной деревушки, милиционеры щелкнули затворами пистолетов и на цыпочках подошли к домику, сложенному из сланца. С криками на местном языке (но понятно было, что это что-то вроде «Стой! Стрелять буду!») они ворвались в саклю. А через пять минут пригласили Пашу с Гришей внутрь. На полу жилища валялись в беспорядке вещи. Смотрите, сказали сыщики, есть ли тут ваше. Нет, ответили Паша с Гришей, мы ничего не нашли. Ну как же, расстроились милиционеры, вот же свитер, а вот чехол от баяна, а вот и фотокамера. Но это не моя камера, сказал Паша. И не мой чехол, добавил Гриша. А что, разве ваша камера была лучше, удивились горцы. Нет, признал Паша, но в моей была пленка, а на пленке… Ааа, пленка, тогда поехали в другое место.

Они опять колесили по долинам и по взгорьям, приехали точно в такую же деревушку и ворвались в такой же дом. Кстати, хозяин первой лачуги, в наручниках, сидел теперь в машине вместе с группой. Во втором доме опять не оказалось украденных вещей. Хозяину также нацепили наручники и взяли с собой на третью операцию. Но и она не имела успеха. Паша с Гришей уже изрядно устали и попросились на турбазу. Их отвезли, но видно было, что сыщики расстроились.

На следующее утро они разбудили Пашу, светясь от счастья. Нашли! Все нашли! Вся бригада «Лира» собралась на полянке, а довольные следователи высыпали из мешков одежду, вещи. Был тут и гитарный чехол Гриши, была и камера, очень похожая на пашину. Толстый милиционер торжествовал: Ну что, ваша камера? Там и пленка внутри есть, я лично проверил. Как проверил, спросил Паша. Как-как? Открыл, достал, посмотрел. Пленка черная вся, ничего не снято… Так она ж непроявленная, начал было Паша, но замолчал. Что ж говорить-то, если пленке, на которую он снимал солнечное затмение, устроили милиционерское затмение. А в следующий раз это можно будет снять всего-то через 45 лет…

Паша Пухов, после того как из вуза ушел, искал работу. Хотелось ему чего-нибудь безыскусного, сермяжного. Думал на кузницу пойти, но где ж кузницу найдешь в конце двадцатого века? Вот и устроился он в геологоразведку. Проще сказать, на буровую. Работа вахтами – полмесяца в тайге, полмесяца свободен. Это Пашу вполне устраивало. Молодой ведь человек, со страстями и желаниями, свободного времени требуется на их удовлетворение немало, обычных выходных едва ли достаточно. А вахтенный график открывал хорошие возможности для досуга. Шутка ли, полмесяца выходных. А то, что другие полмесяца в тайге, так в этом тоже много плюсов. Начальство далеко (а Паша жуть не любил начальство, впрочем, как и все), свежий воздух, мужское братство и т. д. Насчет братства и «и т. д.» Паша, конечно, знал только теоретически. Словом, получил Паша Пухов телогрейку и ватные штаны, валенки и подшлемник, матрас с бельем и загрузился в вертолет. Впервые в жизни, надо сказать. Маршрут вертолета составляется, уж конечно, не в целях пашиного удобства, а из соображений прикладных и рациональных. В тот раз пилотам предстояло сначала полететь на закрывшуюся буровую, зацепить «емкость» – здоровый такой бак металлический, отвезти его на другую площадку, и только потом доставить Пашу на его место работы. Полетели. В вертолете интересно, никаких тебе удобств, все металлическое, цвета хаки. В иллюминаторе виды, каких больше нигде не увидишь. Самолет слишком высоко летает, чтоб такие подробности рассмотреть: сосны, холмы, поля – все близкое и необычное, потому что вид сверху. С самолета вид карту напоминает, то есть, схематический такой. А из вертолета все живое, рукой достать можно почти. Трясет вот только нещадно. И шум. Пилоты-то в наушниках сидят, переговариваются между собой и с землей. А Паша один в салоне, в голове и теле – вибрация и шум. Зато виды за окном. В смысле, за иллюминатором…

Прилетели на покинутую буровую. На покинутую она не похожа, видимо, совсем недавно люди съехали. Снег вытоптан, в балках (это домики так называются геологические – балки, с ударением на последний слог) еще тепло сохранилось. Паша с интересом прогулялся по территории – ведь ему скоро жить по полмесяца в таких же условиях. А пилоты тем временем крепили емкость к специальным тросам так, что когда вертолет стал подниматься, тросы натянулись, и емкость оказалась подвешенной под брюхом вертолета. Поднялись, летят тяжело, емкость раскачивается. И вот вертолет стало болтать совсем уж неприлично. Надо, говорят пилоты, емкость сбрасывать, а то нам каюк. Открыл один из пилотов люк в днище, чего-то там пошерудил, и бак, отцепившись, упал на землю. Точнее, в глубокий таежный снег. Но его ведь на буровую везти надо. Пришлось спускаться, чтоб снова емкость к тросам прикрепить. Только теперь дело происходит не на вытоптанной площадке, а в снежной целине. Тут и пашина помощь понадобилась. Вылезли из вертолета, плюхнулись в снег – Паше по подмышки. И вот теперь надо до емкости как-то пробраться, да тросы пристегнуть. Холодно, тяжело, а все же как-то забавно. Детскую игру напоминает, как траншеи в снегу рыли да подземные ходы. Так что Паша добрался до бака первым, а пилоты уже по его следу. Пристегнули, полетели, доставили бак без приключений. Но теперь пилоты Паше уже наушники дали, болтали с ним всю дорогу – проявил себя!

А все-таки от розыгрыша не удержались. Прибыли на пашину буровую и говорят: мы тут сесть не можем по метеоусловиям, поэтому матрас кидай и сам прыгай. Паша не долго думая так и сделал, пилоты даже не успели признаться, что пошутили. Паша только руки, ноги и матрас в кучу собрал, а вертолет рядом с ним приземлился. Несмотря на метеоусловия. Ладно, посмеялись. Пошел Паша знакомиться с фронтом работ. Говорят, пока неопытный, тебя в помбуры не возьмем, то есть, в помощники бурильщика. Поработай сначала лаборантом. Буровая скважину сверлит, породу достает, вот лаборант ее анализирует, чтоб понять, далеко ли нефть, и не надо ли стенки скважины укрепить. И если надо, то готовит специальную смесь клейкую, и в скважину ее заливает. В общем, работа интеллектуальная, и потому не очень почетная.