Чтение онлайн

— Петро, ты что, с ума сошел! — подскочил отец.

— Не лезь, Иван! — отмахнулся тот.

— Ставлю две штуки! — тут же воскликнул «старшина».

— Ну ты и чокнутый! — бросил отец.

Дядя Петя быстро взглянул на него, потом перевел взгляд на «старшину» и поморщился, словно намекая, что маловато поставлено за такой риск.

— Добавляю тысячу! — вступил один из тех, на кого «старшина» взглянул вопрошающе.

— Тогда я согласен! — кивнул дядя Петя и положил часы на стол.

На них сверху были брошены три тысячи рублей. Все разговоры в закусочной мгновенно утихли, а многие посетители подошли поближе, чтобы понаблюдать за диковинным аттракционом.

Сидящие за спорным столом раздвинулись, дядя Петя наклонился к столу, закусил зубами его край и медленно оторвал его от пола. Все вокруг ахнули от восхищения, но главный спорщик молчал, и тогда дядя приподнял стол еще выше и, не разжимая зубов, громко прошипел:

— Ну, сто сказес или хоцес есе высе!

Это прозвучало так забавно, что все рассмеялись и зааплодировали, а «старшина» похлопал дружески по плечу:

— Все-все, достаточно! Ты, мужик, честно выиграл наш спор! Давай выпьем за тебя. — Он плеснул водки в стакан победителя.

— Нет, теперь я угощаю! — возразил дядя Петя и оставил на столе одну тысячу, а остальные деньги вместе с часами сунул себе в карман.

Все вновь зааплодировали, и он под шум оваций вернулся к нам за столик.

— Ты зачем столько отдал им на выпивку? — ревниво спросил отец.

— А чтобы сохранить остальные: видишь, какая у них кодла? Мы бы вряд ли сумели отмахаться, — тихо ответил дядя Петя и хитро подмигнул: — А ты молодец, Иван: вовремя подхватил мою идею! — похвалил он.

— Ничего я не подхватывал! — хмыкнул отец. — Я был уверен, что ты «котлы» свои просадишь…

— Я что, дурак, что ли? — фыркнул дядя Петя и рассмеялся…

Так вот, как раз незадолго до моего решения сбежать из дому дядя Петя всерьез увлекся аквариумными рыбками и меня, как «шустрого пацана», просил покупать всяких экзотических рыбок. «Закинув удочку» среди своих друзей, я скоро обзавелся знакомствами и связями в комнатно-рыбном мире и стал прикупать для дяди Пети рыбок. Он выдавал на них деньги, не считая, и никогда не брал у меня сдачу.

— Это твой заработок! — отмахивался он, когда я пытался вернуть ему солидный остаток после приобретения пары каких-нибудь скалярий, красных или черных меченосцев, или шлейфовых гуппи.

Дело мне это так понравилось, что я стал всерьез торговаться с продавцами: чем дешевле куплю, тем больше будет мой «заработок». Мало-помалу в моей копилке набралось около ста сорока рублей! Если принять во внимание, что это было еще до денежной реформы шестьдесят первого года, то для двенадцатилетнего пацана собралась вполне ощутимая сумма…

Но я был на улице, а копилка дома, и встречаться с матерью не входило в мои планы. И тут меня осенило: обеденный перерыв кончался, и мама снова вот-вот должна была уйти на работу.

Дождавшись, пока мама ушла, я открыл своим ключом дверь, вытащил из тумбочки копилку, вскрыл ее и пересчитал свою наличность: сто сорок шесть рублей пятьдесят копеек! В тот момент я почувствовал себя настоящим богачом: сколько мороженого можно было купить, если оно стоило девяносто копеек! Но я преодолел возникшее желание, получше запрятал сто рублей, остальные сунул в карман, выскочил из дому и отправился на остановку автобуса.

На железнодорожном вокзале я смело подошел к билетной кассе.

— Тетенька, сколько стоит билет до Москвы? — спросил я, выстояв небольшую очередь.

— А почему мать или отец не подойдут и не спросят? — строго поинтересовалась пожилая кассирша в очках.

— У меня нет ни мамы, ни папы, а я еду к бабушке: меня тетка прогнала… Хватит, говорит, на моей шее сидеть! — Похоже, еще в то время у меня открылись задатки большого актера, в моем голосе было столько грусти, что женщина едва не прослезилась:

— Самый дешевый, в общем вагоне, стоит сто десять рублей…

— Сто десять? — ужаснулся я, понимая, что если я сейчас куплю билет, то разом лишусь своего богатства.

— А сколько у тебя есть? — участливо поинтересовался стоящий в очереди со мной мужчина в черной фетровой шляпе.

— Сорок шесть рублей пятьдесят копеек! — без зазрения совести ответил я и виновато шмыгнул носом.

— Товарищи, давайте поможем пацану и сбросимся? Кто сколько может, — обратился мужчина к очереди, снял шляпу и сам бросил туда купюру в двадцать пять рублей.

Пусть сегодня в это трудно поверить, но вскоре в шляпе набралось столько денег, что хватило даже на билет в купейном вагоне.

— Ему лучше в купейном ехать: в общем мало ли кто попадется! Еще обидят… — рассудительно проговорил мужчина, протягивая деньги кассирше…

Ненавидя ложь, я в те минуты не чувствовал никакой неловкости из-за того, что обманул милых и отзывчивых людей: просто инстинктивно я, двенадцатилетний пацан, оказавшись один на один с суровой реальностью, пытался выжить…

По дороге в Москву в течение двух с лишним суток ничего примечательного не случилось. Своих попутчиков, кроме одного, я не запомнил, хотя они все наперегонки угощали бедного «сироту». Но одного человека моя память хранит до сих пор, равно как и адрес его дома, куда он приглашал меня в гости.

Геворкян Карлен Андреевич, город Тбилиси, улица Пурцеладзе, дом шестнадцать.

Странно: прошло столько лет, а я помню наизусть…

Может быть, потому, что мозг удерживает в равной мере зло и добро, причиненное его «владельцу». А Карлен, симпатичный парень лет тридцати пяти, излучал такую доброту, проявил такое тепло и участие ко мне, совершенно чужому пацану, что я на всю жизнь запомнил его…

Когда я вышел из здания Казанского вокзала, мне показалось, что мое сердце выпрыгнет из груди от охвативших меня эмоций. Это черт знает что, просто уму непостижимо: я — в Москве!

Карлен предлагал довезти меня до дома моей «бабушки» на такси, а я не говорил ни «да», ни «нет», не зная, как отказаться, не обидев этого доброго человека. Помогли обстоятельства: Карлена встречала толпа родственников, и когда они его окружили, пошли поцелуи, объятия, я чисто по-английски незаметно исчез.

Первым делом я намеревался побывать в метро, о котором слышал множество рассказов. Но как его найти? Однако недаром есть поговорка: «Язык до Киева доведет!» Ближайшей станцией метро оказалась «Комсомольская».