Чтение онлайн

* * * Услыхав философское замечание Валеры в столь драматический момент, ребята с трудом удержались от смеха, тем более что в этот момент вернулся Константин.

— Ну? — едва ли не хором воскликнули мы.

— Честно?

— Конечно, честно! — кивнул Валентин.

— Светлана в соплях, но настроена очень решительно: думаю, тебе нужно самому с ней поговорить… — И добавил: — Но мой совет: если не хочешь вылететь за «аморалку», то уладь с ней все мирным путем…

Никто не знает, о чем говорил с ней Валентин, как и чем сумел уговорить, но всю уборочную они были вместе, а через пару месяцев Света стала носить его фамилию. Правда, после скромного бракосочетания, на котором никто из группы не присутствовал, их более никто вместе не видел. Но из общежития Светлана выписалась и поселилась где-то на квартире. Был слух, что Валентин откупился от нее тем, что дал ей на время свою фамилию, а его родители сняли ей комнату, которую обязались оплачивать до окончания ее учебы. Однако это были только слухи: правду знали лишь Валентин и Света…

К уборке картофеля я относился довольно скептически и был уверен, что этот труд не придется мне по душе. Так оно и вышло: когда мы очутились на поле «битвы за урожай», не знаю, как остальные, но я понял, что долго я этого не выдержу. К счастью, меня выручил случай: дело уже близилось к обеду, а у меня было всего лишь шесть корзин из пятнадцати, и тут к нам приехал бригадир.

— Нужен кто-нибудь поздоровее! — сказал он, и все ребята почему-то посмотрели на меня.

— А что делать-то? — не проявляя особого интереса, спросил я на всякий случай, хотя был готов броситься к нему со всех ног.

— По дороге расскажу, — уклонился тот, окидывая взглядом наполненные картошкой корзины.

Дело в том, что у каждого из нас была собственная грядка, которую требовалось очистить от картофеля. Многие ушли далеко вперед, а я был едва ли не самым отстающим, если не считать Валерия, который дежурил по кухне и явился на поле на два часа позднее, чем остальные.

— Садись, — сказал мне бригадир, указывая на место в бричке. — Надеюсь, у тебя лучше получится возить картошку, чем собирать. Лошадей любишь?

— Конечно! — уверенно заявил я и улыбнулся.

Мне совсем не хотелось признаваться, что последняя встреча с этими благородными животными произошла в далеком детстве, когда я жил в семье старшей маминой сестры. Ее муж был начальником райотдела милиции, и у него была бричка, на которой он объезжал свой район.

— Запрягал когда-нибудь? — спросил бригадир.

— Очень давно, в детстве! — почему-то соврал я.

— Ничего, конюх поможет! — подбодрил бригадир.

У меня отлегло от души: спасательный круг, в виде конюха, я получил, а значит, не утону.

— Видишь то строение? — кивнул бригадир в правую сторону от дороги.

— Ну, — кивнул я.

— Сюда будешь возить картошку и разгружать ее. Сам нагрузил двадцать корзин — сам разгрузил, затем собрал пустые корзины и вернул их в поле. — Понял?

— Вполне…

Когда мы подъехали к конюшне, нас встретил пожилой усатый конюх, который, получив от бригадира приказ выделить студенту телегу и помочь запрячь ее, вывел из конюшни настоящего тяжеловоза с таким огромным крупом, что на нем спокойно можно было играть в настольный теннис. Лошадь была коричневой масти, а на лбу у нее, как звездочка, белело пятнышко.

— Запрягал коды? — спросил конюх.

— Да как вам сказать…

— Значится, нет! — рассудительно вздохнул тот. — Так вот, гляди сюды…

— Ни слова не говоря, он принялся запрягать кобылу в телегу.

Когда он закончил, мне показалось, что я действительно освоил азы «водителя кобылы» и готов отправиться за картошкой.

— Погодь-ка, студэнт, шибко быстрый ты, однако! — усмехнулся он в свои прокуренные рыжие усы. — Когда закончите работать: это часов в шесть-семь будет, доставишь Невидимку сюды…

— Какую невидимку? — не понял я: мне и в голову не могло прийти, что такое огромное существо можно назвать невидимкою.

Видно, ее «крестный» был большим шутником…

— Каку, каку? Вот бестолочь-то навязали на мою головушку, — пробурчал тот. — Невидимка — вот она, — указала он на лошадь. — А завтрева, часам к десяти, приходь за ней…

— К десяти? — удивился я.

— А зачем раньше-то? Ты картошку будешь возить, а не землю: ее собрать сначала нужно-ть… И не забудь распрягать ее в обед: ей тоже поесть-попастись не мешат… — Он вздохнул, махнул безнадежно рукой и пошел по своим делам.

В этот день обедать ни мне, ни моей новой «подружке», не пришлось: с большим трудом я справился с корзинами, собранными и наполненными нашей группой. Эта работа оказалась для меня более интересной, нежели собирать картошку, выкапывая ее из земли, тем не менее к вечеру я буквально валился от усталости. Жадно проглотив ужин, я доплелся до кровати и мгновенно заснул. За ночь я полностью восстановил силы и был готов к новым подвигам на трудовом фронте.

К моему удивлению, работать на следующий день мне было гораздо легче: постепенно приобретались нужные навыки…

Пришло время обеда, и я уверенно распряг Невидимку, чтобы та попаслась на полянке, но потом что-то стукнуло в мою неугомонную головушку, и я решил прокатиться на ней верхом. О ее крупе я уже упоминал. А с Невидимкой, по всей вероятности, так никто до меня не поступал, и не успел я толком на нее взобраться, как та пустилась в такой бешеный галоп, что я намертво вцепился в ее гриву…

Не знаю, сколько времени Невидимка носила меня по полям и лугам, но, когда она остановилась у своей кормушки в конюшне, уже достаточно стемнело. По всей вероятности, животное проголодалось, оно знало, что голод не тетка, а со мной еще будет шанс расправиться.

За этот день мне, естественно, не было начислено ни одной нормы, а ребята, услышав мой рассказ, веселились до самой ночи. Несколько дней подряд я ходил, широко расставляя ноги, и, наверное, со стороны действительно напоминал кавалериста, как меня еще долго обзывали в группе…

Через несколько дней пришла телеграмма, срочно вызывавшая меня в деканат: мой слезный звонок тренеру дошел до его сердца, и он доказал руководству, что Доценко полезнее тренироваться, чем «крутить хвосты кобылам»…

Так позорно я сбежал с моей первой и последней уборочной: с той поры я всеми правдами и неправдами избегал этих принудительных сельскохозяйственных работ…

Учеба на первом курсе давалась мне относительно легко: особенно после того, как меня перевели в главное общежитие МВТУ. К первой сессии я пришел без единого хвоста. Да и экзамены я сдал без единой тройки, если не считать дифференцированного зачета по английскому, где мне выставили «хлипкую троечку». Вот что значит пропускать занятия.