Чтение онлайн

гражданских властей, типографии эти существуют целые десятки лет и издают целые

тысячи томов" (с. 91) [?].

"Сектантство не только растет, но и прогрессирует. Учения раскола, вылившись

непосредственно из народного духа, не представляют собою чего-нибудь

неподвижного, постоянного... Нет! Дробясь и видоизменяясь, разные учения раскола

постоянно принимают в себя новые влияния, поглощают новые идеи и направления,

которые не дают им застыть, окоченеть и заглохнуть, которые обновляют их, внося

с собою новые силы, новую энергию и живучесть" (с. 93).

"Во всех движениях религиозно-этического характера мы видим горячее, искреннее

стремление народа добиться истины, правды" (с. 94).

В понятие раскола Пругавин, очевидно, включает не только

раскольников-старообрядцев, но и все мистические и рационалистические секты,

жизнь и учения которых он знал не только по письменным и печатным источникам, но

и по личным наблюдениям и впечатлениям, вращаясь среди своих сектантских друзей

и знакомых, и его восторженное преклонение перед сектантскими апостолами

"правды-истины" относится гораздо больше к "новым идеям" этих сект, чем к

твердому обрядовому благочестию последователей протопопа Аввакума.

Историк и публицист С. П. Мельгунов (один из лидеров партии народных

социалистов) в своей книге "Религиозно-общественные движения ХVII-ХVIII вв."

(М.: изд. "Задруга", 1922) подчеркивает связь раскола с социально-политическими

движениями протеста в это время. Автор утверждает, что в XVII веке раскол

"охватил широкие народные массы" (с. 70) и "явился крупным явлением в умственной

жизни народа... В расколе впервые (так!) пробуждается чувство сознательной

религиозности" (с. 76). Раскол переплетается с народными движениями против

"приказного и крепостнического строя", и политическим знаменем этого брожения

является "старая вера" (с. 129). "Раскол и мятежи стоят в неразрывной связи друг

с другом" (с. 69).

В последние десятилетия XIX и в начале XX века в России было опубликовано много

книг и статей (в духовных и светских журналах), посвященных расколу и

сектантству. Сочинения духовных авторов или профессоров Духовных академий,

естественно, относятся к движениям раскола и сектантства критически; светские

авторы, оппозиционно настроенные против правительства, относятся к этим

движениям сочувственно, как к движениям оппозиционным и подвергающимся

правительственным преследованиям.

В эпоху думской монархии (1906-1916), когда всякие преследования раскольников

прекратились и в России водворилась полная свобода книгопечатания, явилась и

третья категория авторов - старообрядцы, писавшие и издававшие книги в защиту

старой веры и ее традиций.

В настоящем кратком очерке мы, конечно, не имеем возможности дать обзор этой

обширной "трехсторонней" литературы и приводим ниже лишь список относящихся к

старообрядчеству книг в дополнение к тем книгам, о которых сказано (или

упомянуто) выше.

Последним словом (по крайней мере, хронологически) русской исторической науки в

отношении изучения раскола была книга современного русско-американского историка

профессора С. А. Зеньковского: "Русское старообрядчество: Духовные движения XVII

века" (Мюнхен, 1970).

В начале книги автор представляет краткий историографический обзор, а затем излагает последовательно:

общественно-церковную психологию эпохи; дониконовские попытки устранения

непорядков в Церкви и в церковном богослужении, предпринятые группой

протопопов-ревнителей, или "боголюбцев" (включая Аввакума); борьбу византийских

и западных влияний в Москве - и затем подробно излагает церковную реформу

Патриарха Никона, к которой относится резко отрицательно:

"Попытка Никона переделать русский обряд на новогреческий лад была совершенно излишней и

бессмысленной" и оскорбляла "преданность боголюбцев русской литургической

традиции" (с. 210). Изменения, внесенные в новый Служебник, "в большинстве

случаев были не нужны и крайне спорны, так как обосновывались на более поздних

греческих текстах, чем русские печатные издания" (с. 225). Большая, 5-я, глава

книги (с. 258-374) подробно описывает возникновение церковного раскола и

деятельность Аввакума; глава 6-я - рост старообрядчества и деление на толки (с.

375-486).

В заключительных словах своей книги автор пишет: "Теперь судить, конечно,

трудно, но надо полагать, что, не будь нелепых затеек (так!) неистового Никона,

русские церковные трудности не приняли бы такого трагического оборота, какой они

приняли в результате введения нового обряда". "Знамя защиты русской веры создано

как безрассудностью Патриарха Никона, так и упорной поддержкой его нововведений

царем и правящим классом" (с. 496).

Следует только заметить, что термин "неистовый" вполне приложим и к главному

противнику Никона, протопопу Аввакуму, который в своих писаниях красочно пишет о

том, как он расправился бы с "собаками никонианами", если бы взял верх над

ними...

Примечания

1 Впрочем, В. О. Ключевский нашел прочувствованные слова в объяснение и защиту

обрядоверия: "Религиозное миросозерцание и настроение каждого общества

неразрывно связаны с текстами и обрядами, их воспитавшими". "Обряд или текст