Чтение онлайн

– Багажник нужен вместительный. И всё.

– Ясно. Давай на парковку, это вон там, за терминалом. Не бойся, мы проверили его, он чистый. Иди спокойно.

– Хорошо.

Я быстро покинул трап и направился к стоянке.

– Проходи, вот, те, что с открытыми дверьми – их можешь выбрать.

– Спасибо.

Да, это по сути, мародёрство, и мне здорово влетит, когда всё раскроется, так что… мне придётся или ехать очень осторожно, или не ехать вообще. Но… у меня особые обстоятельства, так что в суде меня скорее всего, оправдают.

Немного прогулявшись по стоянке, я присмотрел себе Крету не самой первой свежести.

– Парни, вам эта машина нужна?

– Неа. Это кроссовер, а нам нужны вообще внедорожники.

– Хорошо, вы это… Скажите, когда стартуете, я стартану вместе с вами.

– Лады.

11:03. Аэропорт Остафьево, Новая Москва

Около двух часов мы потратили на то, чтобы подготовить всё к началу операции "Исход", как её прозвал Лёха по аналогии с исходом еврейского народа из Египта в Землю обетованную. Сельчук перегнал самолёт так, чтобы мы могли, случись что, немедленно отогнать трап и взлететь в течении нескольких минут. Бойцы Лёхи подогнали весь транспорт, который предполагается задействовать в операции, прямо к трапу.

Кстати про трап: так как счёт в случае неприятностей пойдёт на секунды, то спецы из детонатора сделали стартёр для машины. Стоит нажать на кнопку подрыва, как вдруг включится двигатель трапа, а трансмиссия, переведённая в режим заднего хода, позволит машине на полной скорости отъехать от нас.

Таким образом, как рассчитали Сельчук с Лёхой, в случае чего, на эвакуацию уйдёт до пяти минут, максимум.

Я зашёл в салон бизнес-класса, где уже проходило собрание.

– Смотрите, Миролюбов подкинул нам снимки Москвы, получили только что. – сказал Лёха

Все уставились на 12-дюймовый командный планшет, на котором отобразилась картинка Москвы.

– Смотрите, судя по всему, крупные скопления регенератов находятся около… Блин… Фриц, это северное Чертаново! Сам ты не поедешь, поедем вместе.

– Кстати, а где ты должен был быть?

– По идее – здесь, координировать действия. А теперь – будем прорываться. Так! Смена планов: кто едет на Пазике – едут со мной.

– Так точно!

– Паш, машину не бери, едем на автобусе.

– А как же люди?

– Слушай, Пазик у нас вообще резервная машина на случай неприятностей, так что ничего не теряем. Нам надо вывезти человек тридцать, с лёгкостью утрамбуем их по машинам.

– Ясно…

– Так, ещё есть крупные скопления… Кто у нас внутри третьего транспортного?

– Эм… только жена Вовки Паслёнова, а что? – ответил спецназовец.

– Свяжись с ней, если телефон работает, уточни её статус.

– Хорошо!

– Что случилось? – спросил я.

– Там сплошные регенераты. Есть риск, что мы не пройдём. Если что, то её придётся бросить… чёрт… как же Вовке сказать.

– Друг?

– Мы все друг для друга как братья. И врать ему…

– Мда уж…

Пока мы отвлекались на все эти сантименты, вбежал спец, кого послали позвонить.

– Лёха! Есть связь! Даю громкую.

Тот бросил прорезиненный смартфон неизвестной мне модели на столик, и включил громкую.

– Женя! Это Лёха Алфёров, слышишь меня?

– Слышу тебя, что случилось? Где Володя?

– Володя в Кирове, слушай, ты сейчас дома?

– Нет, я сейчас у сестры в Красногорске, помнишь, где это?

– Помню. Так, сестра с тобой?

– Да. Она в уборной.

– Слушай сюда! Сейчас же собирай все свои вещи, мы едем за вами.

– Сколько вас ждать?

– Часа два-три. Мы в Подмосковье.

– Хорошо, ждём вас.

Стоило начаться коротким гудкам, Лёха удовлетворённо плюхнулся в кресло.

– Пронесло… так, Дима! Обзванивай всех! Нужно узнать, кто ещё жив.

– Сделаю.

Лёха встал с кресла и хлопнул меня по плечу.

– Пошли, Фриц, будем учиться стрелять.

– Слушай, кончай уже.

– Согласен, но так мы будем знать, что ты есть ты.

– Ладно… попробую принять… кстати, а где мы будем стрелять?

– Щас разберёмся.

Мы покинули самолёт, и пошли в терминал. На месте, Лёха достал несколько листов А4, расчертил на них мишени и начал меня тренировать.

– Так, готовься стрелять. Сразу скажу: не пытайся палить сразу, ничего не выйдет. Сначала соберись, возьми пистолет обеими руками и прицелься. Смотри через прицел. Максимальная дальность выстрела здесь – метров двадцать пять, но дальше двадцати стрелять не стоит – там разброс сумасшедший. Так что, максимальная дистанция реально эффективного боя – метров десять. Учитывай это и знай, что стрелять можно не всегда. Надо почувствовать своё сердце и выстрелить ровно между ударами сердца. Иначе – промахнёшься. Так, а теперь давай.

– Хорошо.

Я взял пистолет в руки, как он мне показывал и прицелился.

Дождавшись, как мне показалось, промежутка между ударами сердца, я нажал на спусковой крючок.

Рука немного дёрнулась вверх, а из ствола показалась небольшая струйка пламени. Спустя долю секунды мишень дёрнулась, оставив дырку прямо в её центре.

– Мать моя женщина! Ты что, стрелял что ли уже?

– Нет. Я даже автомат на стрельбищах не держал.

– Плохо… но всё равно, отстреляй магазин, хорошо?

– Ладно.

Я вновь прицелился, и зная уже про разброс пули, немного увёл ствол в сторону, когда прицелился в дальнюю мишень. За полминуты магазин из 8 патронов опустел. Сигналом к окончанию стрельбы стал заклинивший в открытом положении затвор.

– Лёха, кажись я его сломал.

– Да ну? – он взял пистолет в руки и за секунду привёл затвор в изначальное положение. – когда в пистолете кончаются патроны, то затвор после последнего выстрела остаётся в таком положении для обеспечения более быстрой перезарядки. Кстати, посмотрим, как ты пострелял.

Он пошёл и собрал все мишени, которые я перестрелял.

– Да вы издеваетесь! Твоего деда что, снайпер подстрелил?

– Нет, немецкий "мессершмит".

– Понимаю… просто думал, что наши деды были по разные стороны фронта.

– Нет, они были на одной стороне.

– Но всё равно, почти все в десятку, и это от человека, который держит пистолет впервые в жизни!

Внезапно нашу тренировку прервал спецназовец, вбежавший в терминал.

– Вася, что случилось?

– Короче, обзвонил всех, все живы. Не на месте только Женя Паслёнова и мои. Они все на даче под Солнечногорском.