Чтение онлайн

В 1925 г. появились первые сообщения в печати о работах итальянского ученого Ф. Кацамали [37], профессора неврологии и психиатрии Миланского университета (Италия), начатых им в 1924 г. (т. е. на два года позднее начала наших работ в лаборатории В. Л. Дурова в Москве), по исследованию с помощью клетки Фарадея "телепсихических феноменов и мозговых излучений", а попросту говоря, как это и выдавалось впоследствии, висцеральных (внутренностных) электромагнитных излучений из человеческого организма.

Рис. 18. Экранирующая камера итальянского ученого Ф. КацаМали:

Д-трубка и фильтр, подающие свежий воздух в камеру.

В опытах Кацамали была использована экранирующая камера (рис. 18), имеющая вил вместительной кабины с дощатыми стенами, полом и потолком, покрытыми снаружи листами освинцованного кровельного железа толщиной от 0,5 до 1,5 мм. Проверка экранирующих свойств кабины дала положительные результаты и без заземления: радиоприемник, помещенный внутри закрытой кабины, не принимал радиосигналов от работавшего снаружи радиопередатчика. Для проведения экспериментов было изготовлено четыре радиоприемника с приемом на слух волны длиной от 1 до 4000 м. Радиоприемник № 1, которым пользовались в начальной стадии исследований, был рассчитан на волны длиной от 300 до 4000 м, с маленькой антенной рамкой для коротких волн и с катушками - для длинных волн. Аппарат имел 4 лампы высокой частоты и детектор из 2-х ламп низкой частоты. Позднее был использован приемник №2 с кристаллическим детектором - галей и пирит - и проволочной антенной во всю длину камеры (2 метра). Это устройство позволяло улавливать более короткие волны, причем применялся усилитель низкой частоты, дававший значительное усиление приема. Для исследования волн от 50 до 100 м был использован приемник № 3 с гетеродинным двойным контуром, рассчитанный на длину "соседней" волны, чтобы демпфировать колебания, возможно происходящие (при интерференции) от экспериментатора, помещавшегося в той же камере. Наконец, для улавливания волн еще меньшей длины - от 1 до 10 м применялся приемник № 4 с круглой антенной рамкой (диаметр 300 мм). С прибавлением гетеродинного устройства на длину волны 4 м можно было уже слышать в телефонную трубку звуки необычайного тембра и характера. В качестве объектов исследования выбирались люди предпочтительно из числа нервнобольных, мозговую деятельность которых можно было легко возбуждать по желанию до любой степени при помощи гипноза. В качестве гипнотиков перцепиентов лучше показали себя эпилептики и истерики, у которых под гипнозом легко получались галлюцинации зрительного порядка. Экспериментатор, он же гипнотизер, помещаясь в камере вместе с гипнотиком, производил запись всех изменений звуков, слышимых в микрофон приемника.

Наиболее интересные результаты опытов были получены при использовании приемника № 4. Вот перевод записи слов проф. Кацамали по этому поводу: "Рамка приемника № 4 направлена была обычно на подопытного субъекта. Чаще всего он впадал в автогипноз как только присаживался на стул по моему приглашению. И тогда сразу же слышны были в телефоне шумы, подобные радиотелефонным сигналам. Эти сигналы прерывались, как только субъект пробуждался, и снова возникали при его повторном усыплении. При возбуждении галлюцинаторных видений в гипнотическом состоянии субъекта шумы возобновлялись сильнее и приобретали специфический характер по силе тонов, менявшейся соответственно степени колебания интенсивности внушенных эмоций. Некоторые звуки были столь характерными, что весьма отличались от обычных при ритмичном звучании от работы аккумуляторной батареи. Звуки эти еще больше усиливались, если субъект имел и спонтанную (самопроизвольную), например акустическую, галлюцинацию. Звуки уменьшались и прекращались вовсе по мере успокоения и пробуждения субъекта. Когда эмоции субъекта (галлюцинаторные видения в состоянии глубокого транса) делались более интенсивными, в телефоне слышались свисты н модулирующие тоны, похожие на звуки скрипки под сурдинку".

Проф. Кацамали изучал и вполне нормальных людей, у которых он стимулировал в состоянии бодрствования, например, творческое воображение. Во время усиленной мозговой деятельности этих субъектов получалось тоже вполне определенное звучание в микрофоне. Опыты же над лицами, находившимися в состоянии депрессии (подавления, угнетения), не сопровождались никакими отличимыми в телефоне звуками. По мнению Кацамали, результаты его опытов доказывают факт улавливания радиоприемником на слух колебаний, непосредственно излучавшихся из нервных центров мозга человека.

Работы проф. Кацамали нашли отклик в нашей и заграничной печати со стороны ученых и практиков, работающих в области неврологии, психиатрии и радиосвязи. В их числе имелись критические замечания, ставившие под сомнения заявление итальянца о том, что ему удалось зафиксировать излучения мозговых нервных центров.

Особый интерес представляет работа испанского студента-медика Э. Р. Роблеса [56]. Выдвигаемую в ней идею он сам считает "рабочей гипотезой". Как и мы, Э. Р. Роблес полагает, что в деле проводимости в мозг восприятий от наших рецепторных органов чувств (зрения, обоняния, слуха и пр.), кроме центростремительных волокон нейронного тракта (проводящего ощущение от периферии к центру), играют большую роль и центробежные волокна, почему-то имеющиеся в тех же рецепторных органах чувств.

Считаю уместным напомнить, что, по моим воззрениеям, эти центробежные волокна входят в состав второй половины замкнутой цепи Томсоновского колебательного контура в нервах (первой половиной является центростремительный тракт), играющей роль обратной связи этого контура. В этом заключается существенное различие между взглядами Э. Р. Роблеса и нашими.

Предполагая, что эти центробежные волокна являются концевыми ответвлениями особой нервной нити как проводника, откуда-то приходящего в рецепторный орган чувств, Э. Р. Роблес видит, таким образом, здесь второй концевой участок нерва. А между этими двумя окончаниями (двух нервов: центростремительного и центробежного) он полагает существующим еще и третий конечный элемент в виде ответвления от третьей нервной нити и строит гипотезу, объясняющую возможность наличия электрической связи уже между этими тремя нервными окончаниями. Для объяснения электрической связи он привлекает аналогию с действием радиолампы триода.

Э. Р. Роблес выдвигает идею о том, что при всяком возбуждении рецепторного органа, когда в мозг посылается то или иное ощущение, происходит, в сущности, установление акта электрической связи между тремя нервными окончаниями в рецепторе. Следовательно, в каждом рецепторном аппарате должно различать три рода нервных элементов: 1) волокна центробежного нервного тракта с одним знаком заряда; 2) волокна центростремительного тракта с противоположным знаком заряда; 3) волокна нервного элемента, воспринимающего ощущение и контролирующего (управляющего этим восприятием), который представлен иногда двумя клетками: принимающей (собственно рецептор) и передающей. Действие такого аппарата автор считает аналогичным действию лампы-триода, которую он назвал именем другого конструктора - Леэ де Фореста.

Развивая выдвинутую аналогию, Э. Р. Роблес приравнивает нервную клетку, как принимающий элемент, к антенне, настроенной на определенную длину волны. Вторую (контролирующую) клетку, электрически сообщающуюся с первой, он приравнивает к сетке лампы триода, сообщающейся с антенной. Такие биполярные нервные клетки действительно существуют в сетчатке (ретине) глаза, в клубочках обонятельной клетки (луковицы, волоска) органа обоняния, в нервных окончаниях, окружающих эпителиальные клетки (волосатые) органа слуха и т. д., и, наконец, в ганглиях спинного мозга. Источником нервной энергии в своих схемах Э. Р. Роблес считает мышцы (энергию мускулов). Развитую таким образом аналогию нервных элементов как деталей радиолампы он дополняет аналогией действия, мышц как поставщиков энергии и получает цельную схему действия "радиостанции" в нервной системе живого организма.

Рассматривая эти аналогии, я обрадовался тому, что они подтверждают, дополняют и развивают сделанные мной еще в 1919 г. предположения о детекторной, усилительной и генераторной роли определенных нервных элементов, сравниваемых в моих схемах с радиолампами триодами. Таким образом, в дополнение к Томсоновскому замкнутому колебательному контуру и открытому вибратору в нервной системе человека появляется еще одна отправная база для будущих исследователей в этом же направлении - радиолампа-триод. Правомочность этого предположения для науки подкрепляется новейшими достижениями радиотехники.

Ко времени написания этих строк (1960 г.) в радиотехнике уже создан был прибор - солион, который в разных конструктивных исполнениях может играть роль радиолампы-триода, как усилительной, так и детекторной, или генераторной. Замечательно то, что по своей физической сущности этот прибор подобен живой клетке - электрические процессы в нем осуществляются не в металлических телах и проводниках, а в жидкой среде - солевом растворе, подобном электролиту нервного вещества. Вот некоторые особенности устройства этого прибора.

Солион похож на элемент: он тоже имеет два электрода, опущенные в электролит. Но между ним находится пористая перегородка, сквозь которую проходят ионы, двигаясь от одного электрода к другому. Многие причины могут повлиять на движение ионного потока между двумя электродами. Такой причиной может послужить увеличение температуры раствора электролита. Если при нагревании в растворе получится температурная разница между нагретой частью электролита ("например, на одной стороне перегородки) и не нагретой частью (на другой стороне перегородки), то ток изменится. Изменение потенциала на пористой перегородке вызывает усиленное изменение тока между электродами, и солион работает как обычная усилительная радиолампа-триод. Перегородка играет роль сетки в лампе: она ускоряет или замедляет движение ионов. Как видим, прибор этот может служить хорошей иллюстрацией в аналогии между его действием и функцией клеточных генераторов в центральной нервной системе. И еще одна мысль обрадовала меня. Работа Э. Р. Роблеса была представлена для напечатания (в 1931 г.) профессором Р. Гортега, учеником и последователем знаменитого исследователя гистологии нервов Рамон-и Кахала. Это показывав, что Гортега одобряет работу Роблеса. Отсюда у меня возникла уверенность, что такое же одобрение испанского ученого, вероятно, получила, бы и моя рабочая гипотеза, если бы он ознакомился с ней.