Чтение онлайн

Никогда прежде мы не нуждались в подобном мировоззрении так, как теперь. Когда наука отвернулась от Духа, ее задачи коренным образом изменились. Вместо того чтобы постигать естественный миропорядок и учить людей жить в гармонии с ним, современная наука поставила себе целью добиться господства над Природой. Порожденные этой наукой грубые бездушные технологии уничтожают тончайшие взаимосвязи, из которых соткана Природа, и тем самым толкают нашу цивилизацию в пропасть. Эволюция земной биосферы была отмечена пятью катастрофами, каждая их которых сопровождалась массовым вымиранием живых существ. В одной из них погибли динозавры. Как я уже упоминал в первой главе, некоторые специалисты считают, что мы стоим на краю шестой катастрофы. И вину за нее следует возлагать уже не на какие-то там кометы, а на самого человека.

Сидя вечером на крыльце своего дома и наблюдая за садящимся солнцем, подумайте о том, что краски его заката смешаны с грязью в воздухе. Погибая, наш мир даст нам возможность полюбоваться еще и не такими зрелищами.

Человечество потеряло всякое представление о морали. Оно променяло духовные блага на блага материальные. Победителем считается тот, кто в грызне за добычу ухватит больший кусок. Наилучшим портретом ученых и инженеров, которые привели нас в этот жестокий бездушный мир, мне представляется Микки-Маус из диснеевского мультфильма «Фантазия». Там Микки-Маусу, незадачливому ученику могущественного волшебника, приходится выполнять черновую работу в его лаборатории, в частности наполнять огромный бак водой из близлежащего колодца. Когда волшебник отправляется по своим делам, Микки-Маус решает облегчить себе задачу. Подражая учителю, он произносит заклинание, превращающее обычную метлу в водоноса, и мирно засыпает.

Пока Микки-Маус спит, бездушная метла-водонос носит и носит воду. В конце концов вода переполняет бак и заливает лабораторию. Проснувшийся Микки-Маус безуспешно пытается остановить разбушевавшуюся метлу. Вода все прибывает. Положение спасает очень кстати вернувшийся волшебник.

Этот мультфильм начинается с преамбулы: «Мы расскажем вам легенду о волшебнике и его ученике. Ученик был весьма сообразительным парнем и горел желанием обучиться ремеслу волшебства. Точнее сказать, он был не в меру сообразительным, поскольку брался выполнять кое-какие трюки своего учителя, не овладев ими как следует».

Наши не в меру сообразительные ученые, не разобравшись толком в том, насколько все взаимосвязано на этой планете, трюкачествуют с генами и окружающей средой не хуже Микки-Мауса. Вот только последствия их прыти могут быть гораздо более трагичными.

Как мы до этого дошли? Дело в том, что однажды ученые были просто вынуждены отвернуться от Духа — во всяком случае, от его церковной интерпретации. Церковь не давала хода научным открытиям, если те противоречили ее догматам. Начало открытому конфликту между Наукой и Духом положил астроном Николай Коперник. В своем опубликованном в 1543 г. труде «Об обращении небесных сфер» Коперник прямо заявил, что центром «небесных сфер» является не Земля, а Солнце. Этот очевидный сегодня факт в те времена представлялся страшной ересью — ведь он противоречил утверждениям «непогрешимой» Церкви! Коперник был достаточно искушен в церковной политике. У него не было иллюзий насчет того, что сделает с ним инквизиция за столь еретические воззрения. Поэтому он благоразумно откладывал публикацию своей рукописи до тех пор, пока не оказался на смертном одре. Нужно сказать, его опасения были вполне оправданны: пятьдесят семь лет спустя монаха-доминиканца Джордано Бруно, дерзнувшего возвысить голос в защиту Коперниковой космологии, сожгли на костре как еретика. Сам же Коперник Церковь перехитрил — согласитесь, довольно затруднительно подвергнуть пыткам того, кто успел умереть своей смертью.

Веком позже французский математик и философ Рене Декарт призвал произвести научную ревизию всех ранее известных истин. В результате конфликт Науки и Духа разгорелся с новой силой. Поскольку аналитические методы науки не позволяли ни подтвердить, ни опровергнуть существование незримых духовных сил, само понятие Духа было дезавуировано как «ненаучное». В итоге, изучение жизни и Вселенной стало уделом рационально мыслящих ученых.

В 1859 году пропасть между Наукой и Духом расширила дарвиновская теория эволюции. Эта теория распространилась по миру быстрее, чем сегодня распространяются слухи в Интернете. Дарвинизм объяснил происхождение человечества игрой случайных наследственных вариаций, не оставляя места для Божественного промысла ни в науке, ни в самой жизни. Что ж, это устраивало тех, кто занимался выведением новых пород домашних животных и селекцией сельскохозяйственных культур. Ведь Дарвин сделал их главнее Господа. Выдающийся дарвинист Эрнст Майр писал о Природе: «Задавшись вопросом о том, как же возникло это совершенство, мы, по всей видимости, обнаружим лишь произвольность, бесцельность и случайность» [Mayr 1976].

Неодарвинисты майровского толка настаивают на том, что главной движущей силой эволюции является борьба за выживание. И поскольку они даже не заикаются о морали, значит, в такой борьбе хороши любые средства. Если называть вещи своими именами, речь идет о том, что в жизни, как в джунглях, прав тот, кто сильнее. Руководствуясь этим правом, мы построили западную цивилизацию и теперь всячески отмахиваемся от того факта, что за все приходится платать. Увы, в цену, которую приходится платить нам, входит и доведенная до крайности планета, и бездомные, и дети, что за гроши строчат для нас дешевые джинсы. Они проиграли в дарвиновской борьбе за выживание!

Но в ту карибскую ночь я осознал, что в нашем дарвиновском мире проигрывают не только проигравшие!

Вернемся к победителям и проигравшим. Коль скоро человек есть образ и подобие Природы, у нас нет права ее менять, иначе мы скоро перестанем быть ей комплементарными, — попросту говоря, перестанем в нее «вписываться». Тогда у нас останется только два выхода — вымереть или мутировать. Это в равной мере касается и «проигравших» в борьбе за существование бездомных, и хозяев империй фастфуда. Но тогда ради чего мы вырубаем тропические леса? Чтобы увеличить продажи бигмаков?! Ради чего полчища наших автомобилей загрязняют воз­дух? Ради чего нефтехимические заводы разъедают землю и отравляют воду? Задумайтесь об этом всерьез. Мы созданы комплиментарными Природе, а не той помойке, которую сегодня творим!

Вот так клетки научили меня тому, что, пренебрегая своей принадлежностью к единому Целому, мы кличем на себя большую беду. Однако при том, что мы — часть Целого, каждому из нас присуща еще и своя, выраженная на клеточном уровне, неповторимая биологическая индивидуальность. Давайте посмотрим, какой урок мы с вами можем из этого извлечь.

Что придает неповторимость клеточному сообществу человеческого тела? Иммунные рецепторы — именно они отличают индивидуумов друг от друга. Один из наиболее изученных подклассов таких рецепторов называется лейкоцитарными антигенами.

Если бы лейкоцитарные антигены можно было удалить, клетки лишились бы отпечатка принадлежности конкретному человеку. Они по-прежнему оставались бы человеческими, но, если можно так выразиться, — обще-, а не лично-человеческими.

Сходство наборов лейкоцитарных антигенов разных людей играет огромную роль при пересадке органов. Предположим для примера, что в такой пересадке нуждается кто-нибудь из моих читателей, а я готов стать донором. Допустим, для идентификации нашего гипотетического читателя как биологического индивидуума его организм использует одинаковые наборы из ста различных лейкоцитарных антигенов, расположенные на поверхности каждой из имеющихся у него клеток. И вот, при сравнении этого набора из ста лейкоцитарных антигенов с моим, выясняется, что друг другу соответствуют лишь десять из них. Значит, мой донорский орган ему не подойдет. «Увидев» чужие мембранные рецепторы, его иммунная система станет изо всех сил отторгать мои чужеродные клетки. Иными словами, ему лучше найти иного донора. Однако он должен иметь в виду, что идеальных доноров попросту нет. Во всяком случае, отыскать двух биологически тождественных индивидуумов ученым не удалось до сих пор.

Теоретически, можно создать универсальные донорские ткани, удалив с поверхности мембран клеток иммунные рецепторы. Обезличенные, лишенные лейкоцитарных антигенов клетки не будут отторгаться иммунной системой. Именно на таких экспериментах сейчас сосредоточено внимание ученых.

К чему я это говорю? К тому, что иммунные рецепторы, удаление которых обезличивает клетки, являются своего рода мембранными «антеннами», улавливающими комплементарные сигналы окружающей среды. И индивидуальность клеткам придают вовсе не эти «антенны», а то, что их активирует! Иными словами, клетки не обладают самостью. Они лишь считывают ее сигнал, который приходит извне!

Представьте, что ваше тело — телевизор, а вы — изображение на его экране, воспринятая антенной телепередача. И вот однажды экран гаснет. Первая мысль, которая в таких случаях приходит в голову: «О черт! Телевизор сломался». Подчеркиваю — телевизор, а не телепередача! Чтобы в этом убедиться, нужно взять другой телевизор, включить его в розетку и настроить на тот же канал. Тогда вы увидите, что телепередача по-прежнему идет. Отказ телевизора никак не может на нее повлиять.

В данной аналогии телевизор соответствует клеточному сообществу вашего тела. Антенна, принимающая телепередачу, — это полный набор белковых идентификационных рецепторов на поверхности клеточных мембран, а телепередача — сигнал, поступающий из окружающей среды. Материалист, по-видимому, решит, что субстратом таинственной человеческой самости являются белковые рецепторы. Но с таким же успехом можно утверждать, что телепередача сделана из антенны телевизора. В действительности белковые рецепторы — лишь инструмент, при помощи которого клетки улавливают нашу самость из окружающего мира!