Биометаллический одуванчик
Шрифт:
«Гра-аа не будет отсутствовать так долго! – возразила дочь Арга. – И два дня, о которых он сказал – это время, которое необходимо взрослому! Мы еще щенки, на дорогу туда и обратно нам понадобится целая неделя.»
«Но я хочу увидеть след Гата! Возвращайся в круг, а я пойду дальше.»
После этого спорить с Ва стало бесполезно, и Ра, не придумав ничего лучше, с обреченным видом последовала за ним.
«Если нас сожрут шик'чи'зо, в этом ты будешь виноват,» – тявкнула она.
«Если будешь быстрее переставлять лапы, этого не случится.»
Когда стемнело, Ва оказался категорически против идеи остановиться на ночлег, так что все жалобы Ра на голод и усталость оказались бессмысленны.
«Из-за тебя я и так бегу слишком медленно, – рычал он, – а если мы еще и терять время на сон будем, то не доберемся на место даже через месяц.»
И все же он решил сделать получасовой перерыв, который за ночь повторился еще трижды. А с восходом солнца оба щенка ощутили дополнительный прилив сил, так что Ра какое-то время даже смогла бежать с Ва нос в нос.
«Нам нужно поесть,» – спустя какое-то время заявила дочь Арга, у которой во рту уже второй день не было ничего, кроме снега. А у Ва, возможно, и третий.
«Поедим, когда вернемся. Сама же говорила, что у нас нет времени, а охота отнимет его еще больше, чем твои медленные лапы.»
«Твои лапы тоже станут медленными, если не поешь.»
«Настоящий таг'ар способен выдерживать голод месяцами!»
«Но мы еще не настоящие таг'ары,» – Ра произнесла это и пристыженно смолкла: ей с братьями приходилось голодать и неделю, дожидаясь, пока родители вернутся с добычей. Правда, тогда они просто тихо сидели в логове, избегая лишних движений, а сейчас щенку приходится бежать на пределе возможностей.
«Я не предлагаю тебе голодать месяц,» – последовал невозмутимый ответ, и они в прежнем темпе продолжили свой путь.
Ра ощутила незнакомый запах, когда солнце стояло в зените. И он был настолько неприятным, что у нее шерсть встала дыбом.
«Шик'чи'зо, – объяснил ей Ва. – Он очень далеко, мы слышим его только благодаря ветру.»
«Дальше, чем след Гата?» – спросила Ра, удивляясь тому, откуда сын Урру знает запах чудовища.
«Между ним и следом такое же расстояние, как между следом и нами.»
«У тебя нюх, как у взрослого,» – Ра не удержалась от комплимента.
«Взрослый почуял бы шик'чи'зо еще вчера. И определил, в какую сторону он движется и движется ли вообще.»
На дочь Арга снизошло озарение:
«А что, если Гра-аа услышал его и именно поэтому покинул круг?»
«Ветер подул в противоположную сторону еще вчера, перед заходом солнца, и перед этим не менялся неделю. Даже Гра-аа не смог бы почуять его.»
«Но сейчас-то он должен его слышать?» – Ра разволновалась.
«Зависит от того, в какую сторону он пошел.»
Совершив еще пару прыжков, Ва внезапно зацепился задней лапой за что-то острое и растянулся на снегу. Вытащив голову из сугроба, он с удивлением обнаружил, что «чем-то острым» оказались зубы Ра.
«Ра?»
Дочь Арга отпустила его лапу и сомкнула челюсти на светло-сером ухе.
«Ва, ты дурак! Если ветер так долго дул в сторону шик'чи'зо, то он давно должен был нас почуять! Он направляется к кольцу, а Гра-аа там нет! Мы должны вернуться и предупредить остальных!»
Сын Урру пытался освободиться, но тщетно: Ра была скорее готова оторвать ему ухо, чем отпустить его.
«У наших братьев тоже хороший нюх, так что они догадаются уйти и без подсказки. К тому же нос шик'чи'зо не сравнится с носом таг'ара, он не может почуять нас на таком расстоянии.»
«Но ты не уверен?» – спросила Ра.
«У нас еще есть время это понять. Если к заходу солнца запах усилится, мы повернем обратно.»
Но когда этот час настал и запах чудовища все же усилился, сын Урру обратно не повернул.
«Если бы он двигался в нашу сторону, его вонь стала бы еще сильнее, – оправдывался он. – Шик'чи'зо остался на месте, так что мы можем без особого риска увидеть след Гата.»
Перед рассветом Ра и Ва несказанно повезло: они наткнулись на длинноухого за'ки, слишком молодого и неосторожного. Он слишком крепко спал в снегу и не услышал приближения щенков. Таг'ары, впрочем, тоже не почуяли его запах, и если бы не оступившаяся Ра, и вовсе пробежали бы мимо. Дочь Арга, которая от голода и усталости сошла со следа Ва, наступила зверьку на куцый хвост, и у бедняги от страха разорвалось сердце.
«Ты великая охотница, Ра, – то ли в шутку, то ли всерьез урчал Ва, жадно пожирая свою долю. – Убила, даже не обнажив клыков».
Дочь Арга ничего не стала отвечать, слишком голодная для поиска достойного ответа. И в конце их трапезы от бедняги-за'ки не осталось даже крови на снегу – юные таг'ары слизали ее подчистую.
Потом они продолжили свой путь, и когда солнце взошло, оказались у границы леса, но перед этим им пришлось пробираться сквозь частые буреломы – сломанные ели лежали, засыпанные снегом, сквозь которой можно было увидеть зеленую хвою – в Вечной Зиме даже осыпавшаяся, она не меняла свой цвет. И Ра отметила про себя, что стволы упавших деревьев смотрят в одну и ту же сторону, словно их свалило одним сильнейшим порывом ветра.
«Мы пришли,» – произнес Ва, застыв на краю полуотвесного обрыва, покрытого толстым слоем снега. Будь сын Урру тяжелее, то обязательно рухнул бы вниз, захваченный небольшой лавиной, но снежное покрывало уверенно держало его вес, так что он без страха смотрел вниз, на дно раскинувшегося перед ним котлована.
Ра, осторожно трогая лапой коварный снег, стала рядом и увидела, что лес на самом деле здесь не заканчивался, стена елей огибала неожиданное препятствие с двух сторон и смыкалась за ним далеко впереди. Котлован был настолько широким, что ее отцу понадобилось бы несколько десятков прыжков, чтобы пересечь его.
«И где же след Гата?» – спросила Ра, всматриваясь в дно огромной ямы. Ничего, похожего на огромный отпечаток лапы, в ее поле зрения не попадалось.
«Раскрой свои глаза еще шире, дочь Арга,» – произнес Ва, а потом неожиданно завыл – тонко и протяжно.
Ра посмотрела на огромную яму еще внимательнее, а когда поняла, что имеет ввиду сын Урру, то почувствовала, как у нее затряслись лапы. Она знала, что Гата – настоящий гигант, но и представить себе не могла, что настолько.