Чтение онлайн

С этой точки зрения не борьба классов внутри единой римской суперцивилизации, а ее борьба с Ордой, война между "рабом живота своего" Каином и сыном вечного Неба Авелем, рыцарем-защитником "всех растений, зверей и людей", ответственным за сохранность биосферы матери-Земли. И что с точки зрения первичной суперсистемы разрешение макроисторического противоречия между скотоводом Авелем – защитником биосферы Земли, и с другой стороны, локальным растениеводом-кузнецом Каином, на порядок важнее внутрисоциумных (классовых) противоречий, развертывающихся внутри западной техноцивилизации 97 .

Таково истинное положение вещей на нашей планете, всегда определяемое биосферным Целым, а не с позиции его части, той или иной локальной цивилизации. Вся Предыстория суть эра Отрицания первобытного эгалитарно-коммунистического общества турано-арийских скотоводов. Это эра зависимости народов от природы и своих элит, прямого или косвенного (денежного) рабства большинства, работающего на элитное меньшинство.

В период же, предшествующий и следующий за Предысторией, нет никакой борьбы человека с природой и ближним. Есть лишь естественное гармоничное единство, изначальное (вечное), или же созданное исторически. Сначала как естественное единство скотоводов с биосферой, а затем – в результате отрицания Предыстории, – как исторически созданное (сознательное) единство – Ноосфера.

Толпо-элитаризм – это далее неразложимая сущность (вечный "Рим"), которая исторически отделилась от Орды и синхронно противостоит ей. Лишь вместе эти полюса всестороннего (ландшафтного, культурно-исторического, морально-этического и т.д.) противоречия образуют источник исторического развития биосферно-космического Целого. Маркс как узкий экономист-технократ игнорировал его, хотя без природы, без воды и воздуха человечество не проживет и трех минут. И если западные люди-технократы до сих пор не осознают их первичность, это не значит, что они перестают быть главным сущностным началом. Достаточно матери-Земле перекрыть оседлым людям на пару минут кислород, как любой христианин или исламист взмолится и станет преданным ей "язычником"– тэнгрианцем.

Марксовы предысторические формации – лишь степени развития одного и того же рабского качества, различные методы зависимости и эксплуатации рабочей силы. Цепь ошейника одна и та же, просто она становится длиннее при феодализме и даже невидимой при капитализме. Эти формации меняют лишь социальную технологию эксплуатации, историческую форму, сохраняя неизменной толпо-элитарную сущность отношений "хозяин-господин и зависимый работник". Социально-экономические же отношения между ними формируются как часть более универсальной (биосферно-космической) супер-системы. Она как Целое всегда главнее своих частей.

Рим – другой полюс мужской Орды. Как "женское" эгоистическое общество он, в конечном счете, выражает социальный способ использования земледелия и городской промышленности. Евразийское же мужское общество скотоводов представляет социальный способ использования животного мира,связанного с биосферно-космическим целым, так что через животных Авель снимает законы мира растений и все биосферно-космические законы. Земледелие и особенно – промышленность, линейны и динамичны, в то время как застывшая в евразийском "морозильнике" истории коммунистическая Орда не меняется, как кочевье тысячелетиями движется по одному и тому же кругу. Ибо неизменна сама исходная природная субстанция, вечная суперсистема, в контексте которой и живет Орда.

На самом деле, история есть глобальный циклический процесс развития, двигающийся на основе противоречия и в границах телеологии (диалектики) закона отрицания отрицания. Причем, под главенствующим началом Авеля – воина-скотовода, стоящего в Начале, исходном Центре всемирного ариоцентричного процесса исторического развития и в грядущем Конце "Предыстории" – как ее тотальное отрицание, могильщик толпо-элитаризма (о чем и ниже).

Итак, у турано-арийских народов Евразии общее древнее прошлое и единое будущее в 21 веке. Вся загвоздка в том, как интерпретировать историческое Прошлое, из которого вытекает тот или иной образ (Проект) будущего. Ведь кто контролирует прошлое, тот определяет настоящее и видение будущего.

Мы все еще находимся в зоне гравитации эры Рыб и парадигмы Каина – эгоиста и элитариста. Мы все еще зомбированы авраамическими религиями и хитроумными ростовщическими механизмами хозяев денег, реализаторов более чем 2-хтысячелетнего Библейского ГП. Мы все еще разделяем устаревшие парадигмы "борьбы видов" Ч.Дарвина, представления о человеке как атоме, Робинзоне Ж.Ж.Руссо, о "невидимой руке рынка" А.Смита и т.д. Все они, включая марксизм, фрейдизм и т.д. суть односторонние редукционистские учения 19 века, которые базируются на фундаменте механистической физики Ньютона.

Но если подняться еще выше, к глубинам исходной христианской картины мира и системы ценностей, то все они так или иначе исходят из Библии – продукта представлений и ценностей шумерцев, египтян, аккадцев и вавилонян, которые жрецы-раввины оформили в ветхозаветную Библию как средство манифестации и реализации глубинного Библейского ГП, господствовавшего всю эру Рыб. В ходе буржуазной атомизации (разложения и редукции) традиционных общественных связей общества, они сводили сложное историческое целое к одному из вариантов развития, угодных власть имущим и консервирующих их миропорядок.

Так, Маркс страдал технологическим экономоцентризмом 98 . Его идолом был якобы автоматически самодействующий "Способ производства", который имел у него статус самодовлеющего базиса (фундамента) очередной общественно-экономической формации. Все, что было вне формации, – вечные законы нравственности или специфический культурный код того или иного народа, адаптирующегося к кормящему его ландшафту – все это К.Маркс игнорировал как несущественные факторы. Он сводил все к классовой борьбе, пренебрегал народообразующим кодом и вечными для определенного народа национальными ценностями и идеалами. Но отбрасывая природу (вмещающий биосферно-климатический ландшафт), он сам невольно изменял собственной историко-материалистической парадигме, чураясь "географического детерминизма". В вопросах диалектики вечной субстанции и преходящего исторического субъекта он оказался безграмотным неучем. История вгрызается и преобразует вечную природную субстанцию в своем конкретно-историческом (цивилизационном) формате, но от этого история не перестает быть вечной саморазвивающейся субстанцией. Именно природа превращается в субъект – в ходе предметно-орудийной, преобразующей деятельности человечества.

На самом деле способ производства не есть базис (т.е. субстанция или первопричина) исторического развития. Он подчинен более универсальной логике развития биосферного целого – истинной "субстанции" процесса исторического развития. Именно это целое как вмещающий (кормящий) геоклиматический ландшафт формирует культурный код того или иного народа, что прекрасно показал Х.Макиндер, Н.Я.Данилевский, евразийцы и особенно Э.С.Кульпин, прямо и сознательно работавший в парадигме вечности, т.е. в границах биосферно-космического целого.

Так, например, капиталистический способ производства на юге США не был отделен пропастью от феодального и даже рабовладельческого способа производства. Вопреки марксистской догме, он успешно стирал границы между формациями и использовал древнее рабство. Это лишний раз подчеркивает условный, размытый характер границ между предысторическими формациями и сущностный характер толпо-элитаризма, т.е. рабовладельческой суперформации как эпохи рабской зависимости человека от человека.