Чтение онлайн

Сейчас аукционер говорил голосом оскорбленной невинности. Он говорил так, будто его, лично его, безжалостно предали и ударили ножом в спину, образно выражаясь.

Но я до сих пор не понимал, что здесь происходит. Уж не хочет ли аукционер сказать, что я не уложился в срок? Нет, этого не может быть. Я мысленно вел отсчет и заменил все предохранители примерно за четыре минуты пятьдесят секунд, поэтому меня нельзя обвинить в невыполнении договора. Так в чем же дело? Зачем меня схватили копы и привели сюда?

Аукционер продолжал разглагольствовать, но я уже едва слушал его. Я обводил непонимающим взглядом толпу рабочих, словно на их лицах надеялся найти ответы на свои вопросы. И вдруг я снова увидел того здоровенного негра, с которым вел торги за работу по замене предохранителей. Все рабочие внимательно взирали на аукционера, но здоровенный негр не отрываясь смотрел на меня. Он больше не улыбался, а в его глазах читалось какое-то неясное выражение... Он словно ждал чего-то.

Мельком я услышал свое имя. Похоже аукционер наконец перешел к главному и стал говорить про меня. Я навострил уши.

– Мистер Чандлер взял на себя обязательство заменить перегоревшие предохранители механизмов дирижабля "Бриз" за пять минут, - сказал аукционер, показав на меня рукой.
– Получить эту работу и заработать пятьдесят серебряных орлов мог бы любой из вас, кто предлагал более разумное время. Но жадность мистера Чандлера довела до того, что он намеренно снизил время до невозможно-маленького - пяти минут и тем самым оказался вне конкуренции. Он думал, что если не справится в срок, то никто этого не заметит. Он ошибался. И теперь пятьдесят серебряных орлов не достанется ни ему, ни какому-нибудь другому человеку, который мог бы получить эту работу, если бы не бесчеловечный поступок мистера Чандлера.

Аукционер сознательно настраивал рабочих против меня. Но сейчас меня тревожило другое.

– Вы хотите сказать, что я потратил на работу более пяти минут?
– взволнованно спросил я.

– Не перебивайте меня пожалуйста, мистер Чандлер, - холодно сказал аукционер.
– Я уже как-раз к этому подошел. Да, вы взяли на себя обязательство заменить предохранители за пять минут, но потратили на работу больше установленного времени.

Я почувствовал, как к лицу прилила кровь.

– Это неправда!
– от переизбытка чувств я даже невольно повысил голос.
– Неправда! Я считал в уме. Работа была выполнена за...

Акционер сделал суровое лицо и поднял руку вверх, призывая меня к молчанию.

– К чему эти бессмысленные споры, мистер Чандлер, - холодно сказал аукционер, - когда есть человек, который по часам замечал время. Думаю, его показания будут более точны, чем ваши умственные подсчеты. Прошу вас, мистер Крейн.

Человек в дорогом костюме шагнул вперед и встал рядом с аукционером. Затем достал из кармана пиджака блокнот, полистал его и стал читать.

– Чандлер зашел в дирижабль "Бриз" в четырнадцать часов две минуты, а вышел в четырнадцать часов семь минут пятнадцать секунд. То есть внутри он пробыл пять минут пятнадцать секунд.

Мужчина по имени Крейн захлопнул блокнот. Я открыл рот, чтобы заявить, что это наглая ложь... Но почти сразу же закрыл его.

– Вы все поняли?
– обратился аукционер к рабочим.
– Мистер Чандлер превысил допустимый лимит времени на пятнадцать секунд! Он не выполнил договор!

Аукционер продолжал что-то говорить, но я так глубоко погрузился в мысли, что уже не слышал его.

Крейн... Внезапно я все понял. Я никогда не видел его в лицо, но много слышал о человеке с этим именем. Говорят, что он прирожденный расист и жутко ненавидит низшие слои населения. Многие простые рабочие ни за что пострадали по его вине.

Например, однажды какого-то китайца упрятали за решетку на несколько лет просто за то, что он спросил у Крейна сколько времени. В обычных обстоятельствах китаец бы не осмелился спросить у белого который час, но в тот раз он спешил на работу, и очень переживал, что может опоздать. Крейн же наплел полиции, будто бы "мерзкий китаеза" хотел стащить у него часы. Копы разумеется поверили человеку из высшего общества, а не желтокожему рабочему.

Или другой случай, произошедший с одним грузчиком. Он нес несколько поставленных друг друга тяжелых коробок. Он держал их перед собой и поэтому практически не видел куда идет. А навстречу ему шел Крейн. Он понял, что грузчик не разбирает дороги, но ничуть не сдвинулся в сторону, поскольку считал, что даже в такой ситуации обычный рабочий должен посторониться и дать пройти человеку из высшего общества.

В итоге грузчик в последнюю секунду все же заметил Крейна и успел быстро уйти в сторону. Но это резкое движение нарушило равновесие коробок, и они с грохотом разлетелись кто куда. Несколько из них повалились на грузчика, придавив его своим весом. Из одной коробки вывалилась банка с краской. Крышка отлетела в сторону, краска разлилась, и несколько капель попало на отполированные до блеска туфли Крейна.

В результате, Крейн устроил все так, чтобы у грузчика отобрали работу и больше никогда ему ее не давали. Кроме этого грузчик серьезно повредил руку, когда на нее упала тяжелая коробка. Денег на лечение у него, разумеется, не было. Кость срослась неправильно, и грузчик больше не мог шевелить пальцами. Некоторое время он просил милостыню в Шенти-тауне, а потом исчез. Никто не знал, куда он делся, но скорей всего просто умер с голоду.

Я слышал много подобных историй о Крейне, но никогда не думал, что злая судьба сведет и меня с ним. Теперь все стало ясно. Крейн ненавидит простых рабочих и считает унизительным даже просто разговаривать с ними. Я вспомнил какими глазами он посмотрел на меня, когда я окликнул его и с какой неохотой он отвечал на вопросы о девушке. Да, теперь все стало предельно ясно. Крейн затаил на меня злобу, за то что я, обыкновенный рабочий, посмел заговорить с ним. От понимания этого становилось жутковато, а по коже пробегал неприятный холодок. Если перешел дорогу Крейну - жди беды.

Когда я оторвался от воспоминаний, аукционер уже говорил о наказании.

– Когда мистер Крейн сообщил мне, что мистер Чандлер не смог выполнить работу вовремя, я сообщил об этом полиции и они сразу же отправились к нему домой. Но там они обнаружили всего восемьсот девяносто серебряных орлов. То есть для уплаты штрафа не хватает десяти монет. Но эту небольшую сумму мы решили простить мистеру Чанделеру, - аукционер посмотрел на меня.
– Таким образом за невыполнения договора с вас взымается штраф в размере восьмиста девяносто серебряных орлов.

Только сейчас в его руках я заметил старый, потрепанный портфель, в который я несколько лет складывал заработанные серебряные орлы.

Аукционер протянул портфель одному из полицейских, и посмотрел на рабочих.

– А теперь вернемся к нашим торгам. Следующий лот...

И только сейчас до меня дошел смысл происходящего. У меня хотят отнять все заработанные для благополучия Лизы серебряные орлы! Я был так поражен, что несколько секунд не мог произнести ни слова.

– Нет... Стойте, - наконец запротестовал я.
– Вы не можете забрать мои деньги...