Чтение онлайн

Итак, мой друг, прежде всего: какова твоя история?

Тим – средний из шести детей. Как типичный средний ребенок, он был самодостаточным, гибким и хорошим слушателем. Будучи спокойнее, чем старшие братья и сестры, он стал хорошим старшим братом для младших, которых, как он помнит, брал на руки и носил, словно кукол или щенков.

Он был находчив. С братом, родившимся следом за ним, он много лет развозил газеты, чтобы заработать немного денег.

У него борода и добрые глаза, и люди часто говорили ему, что он похож на Дэна Фогельберга или Кенни Логгинса, двух фолк-рок-певцов того времени. В течение трех сезонов он был капитаном футбольной команды в своей частной католической старшей школе на Восточном побережье и входил в верхнюю часть десятки лучших борцов штата Коннектикут.

Тим был очень близок с матерью и чувствовал с ней крепкую связь, особенно во время последних двух лет учебы в старшей школе и первого года в колледже. В тот год он по-прежнему жил дома, и они с мамой часто сидели вместе на кухне за долгими разговорами. Иногда она спрашивала его об отношении к разным вещам, а порой они обсуждали нравственность, книги или новости. У них были общие интересы и одинаково теплая, спокойная манера поведения.

Как-то ноябрьским вечером, когда Тиму был двадцать один год, мать поехала одна на военно-морскую станцию примерно за сорок миль от их дома, чтобы подешевле купить овощи к ужину на День благодарения, который ей предстояло приготовить для их большой семьи. По пути она уснула за рулем на тихой деревенской дороге и въехала в канаву, получив серьезные ранения. Тело впечаталось в руль, она сломала несколько ребер и запястье, а также получила множество внутренних повреждений.

К счастью, проезжавший мимо водитель нашел ее машину, и ее отвезли в больницу. Это случилось в 1979 году, задолго до появления сотовых телефонов, и то, что ей помогли, было чудом. Из-за множества внутренних травм ее поместили в реанимацию. Спустя пару дней она, казалось, достаточно окрепла, и ее перевели в обычную палату, но она по-прежнему испытывала сильные боли. Внутренние повреждения оказались тяжелее, чем думали раньше, ее слишком рано отпустили из реанимации. Врачи обнаружили новые травмы и внутреннее кровотечение и взялись оперировать ее. Она не перенесла хирургического вмешательства и умерла на операционном столе спустя примерно шесть дней после аварии.

Эйлин была верной и преданной матерью, глубоко религиозной женщиной. Она была сердцем и центром дома, и с ее уходом семья разрушилась. Отец Тима был хорошим человеком, но, испытав потрясение и глубокое горе, отстранился от семьи. Вскоре он продал семейный дом и женился (церемония была частной) на разведенной женщине, которую знал еще до смерти Эйлин. Дети узнали о браке уже после того, как все свершилось. Новобрачные заняли свое место под солнцем. Быстро устроив свою жизнь после смерти жены, отец стал все больше отдаляться от детей и все меньше принимать участие в их жизни. Дети остались не только без матери, но и без руководства со стороны отца. Младшая сестра Тима вышла замуж в восемнадцать и переехала в другой штат, а два старших брата уехали из города, чтобы поступить в школу. Тиму и двум младшим братьям нужен был дом.

В двадцать два года Тим вступил во взрослую жизнь. Он отложил учебу в колледже, работал целыми днями и купил дом. Два младших брата переехали с ним, и, используя все варианты для заработка, он взял квартирантов, двух незнакомцев, каждый из которых занимал спальню. Теперь в доме жили пятеро молодых людей, и каждый – обособленно. Тим работал на двух работах: в будние дни устанавливал противопожарные системы в ресторанах, а в выходные трудился на проекте по строительству плотины в восьмидесяти милях от дома. Он работал допоздна, часто семь дней в неделю и потому редко бывал дома, так что они с младшими братьями, старшеклассниками, вращались на разных орбитах. Дом не был тем местом, где братья собирались на ужин по вечерам, чтобы поделиться друг с другом новостями или провести время за игрой в карты. Скорее, в общем пространстве каждый был «сам по себе».

Хотя Тим непрерывно работал, денег всегда не хватало. Трудно было внезапно принять на себя большие, «взрослые» финансовые обязательства, к примеру выплаты по ипотеке. Также было сложно заработать достаточно денег без высшего образования или навыков, помимо тех, которые он получал на своих работах. И сложно сделать так, чтобы небольшого дохода хватало на себя и домочадцев, за которых он теперь нес ответственность.

Итак, финансовая история Тима – а она есть у всех нас – заключается в том, что приходится очень, очень тяжело работать, и все же ты постоянно чувствуешь ответственность, тебя захлестывает и сбивает с ног ощущение, что денег никогда не бывает достаточно, несмотря на долгие часы работы. Денег по-прежнему будет не хватать. Тиму досталось худшее в обоих случаях. Одно дело – работать очень упорно, но зарабатывать достаточно, чтобы платить за красивый дом, покрывать счета и откладывать на отпуск, путешествия и развлечения, или работать меньше и, возможно, зарабатывать меньше, но иметь возможность проводить время с семьей или заниматься любимым делом. И совсем другое – работать на износ и не получать достаточной оплаты.

Тим – щедрый, умный, находчивый, неэгоистичный, достойный восхищения человек. Все, что он делал для своих братьев и семьи, он делал от чистого сердца; это был акт любви. Но он был юн и боролся, не имея руководства. Планы окончить колледж внезапно были разрушены, и он вдруг оказался перед лицом суровой реальности: «Нужно очень много и изнурительно работать, но этого по-прежнему будет недостаточно». Вот та история, в которой он оказался после внезапной травмы, связанной с потерей матери. Он не знал, существует ли другая истина или другой выбор, помимо той финансовой ситуации, в которую он попал.

Тим – мой муж.

Моя история отношений с деньгами такова: я появилась на свет в семье, состоящей из матери, отца и трехлетней сестры. Пополнение было сознательным решением, мои родители планировали беременность. Но вот к чему они не подготовились, так это к рождению близнецов. На самом деле родители не знали, что мама беременна близнецами, до тех пор пока не родилась моя сестра Бекки за девять минут до меня, а мама по-прежнему чувствовала меня в своей утробе. Она сказала врачу, принимающему роды, что там «еще кто-то есть». Дежурная медсестра положила руку на живот матери и поняла, что там действительно был еще один ребенок. По словам матери, которая часто рассказывала эту историю, врач отнесся к этому с недоверием, и медсестре пришлось настаивать на том, что мама права. Вот почему между рождением Бекки и моим прошли долгие девять минут.

Расти близнецами, «подругами по утробе», как нам нравится говорить, было весело, все равно что иметь встроенного лучшего друга. Однако это также означало слышать, как сложно и дорого растить двух детей вместо одного. Моим родителям теперь не только было нужно удвоить число необходимых вещей: две кроватки, два набора одежды и подгузников, две бутылочки, два набора игрушек. Для них это также обернулось более серьезной усталостью. Я часто слышала, как моя мама клала одну из нас в кроватку лишь для того, чтобы взять другую, уже спавшую малышку, которая просыпалась, плакала и будила только что заснувшую, и отдохнуть в такой ситуации было очень сложно.

Когда мы подросли, нашу старшую сестру дважды за летние каникулы отправляли в лагерь, но нас – никогда. Родители говорили, что не могут себе позволить отправить на отдых сразу двоих. Старшей сестре покупали некоторые вещи, которых не было у нас, объясняя это той же причиной. Это не выглядело жестоко, скорее практично. Просто факт.

Мы родились раньше срока, крошечными, и после родов нам пришлось на пару недель остаться в больнице, что разрывает связь между матерью и младенцем. Мама не кормила нас грудью, как первенца, то ли потому, что мы оставались в больнице и молоко ушло, то ли потому, что нас было двое: спустя годы в ответ на мои вопросы она приводила обе эти причины. Появление большего количества детей, чем планировалось, а затем вынужденное расставание не могли положительно повлиять на связь между нами.

Я слышала истории о том, каким эмоционально, физически и финансово трудным был тот период для моей матери. Эти истории не звучали претензиями или обвинением, но было ясно, что неожиданное появление близнецов обернулось большим трудом и мы с сестрой оказались обузой. Умом я это могу понять.

Моя финансовая история заключалась в том, что меня не ждали, что денег на то, чтобы растить меня, было недостаточно. Никто не намеревался «внедрить» эту мысль в таком виде в мой детский ум, но я приняла ее за истину. Родители были любящими, заботливыми, эмоциональными людьми, питавшими ко всем нам глубокую любовь, которая была взаимна. Мое толкование слышанного заставило меня поверить: «На меня не хватает, я не должна желать большего». Поскольку я была в каком-то смысле нежданной гостьей, история моего рождения заставила меня подавлять собственные потребности и ожидания. Много размышляя над этим впоследствии, я поняла, что укрепилась в убеждении: такое мое появление повлекло за собой много работы и трат, и я должна подавить свои материальные желания. Еще в старших классах я устроилась на первую работу – стала няней. Когда мне хотелось чего-то большего, я тратила деньги, заработанные самостоятельно, и сознательно старалась не просить родителей о новых вещах. Вплоть до ранней молодости я испытывала финансовые трудности и обходилась малым, потому что денег всегда не хватало.