Чтение онлайн

— Не мешай спать! — ворчит Файвка.

— Успеешь выспаться, день велик. Скажи, ты давно в коммуне? Ведь ты, кажется, один из первых биробиджанцев?

— Четыре годочка, — отвечает Файвка, не открывая глаз.

— На сенокосах бывал здесь?

— Четыре раза.

— И хорошо умеешь косой работать?

Вместо ответа лицо Файвки расплывается в улыбке. Рубин уже слыхал, что Файвка лучший косарь, что его никто догнать на косьбе не может, и Мейер думает, как хорошо было бы ему сравняться с Файвкой, показать, что и он на что-то годится, тогда уж никто не скажет, что он здесь только гость. Рубин повторяет мысленно ответ Файвки: «Четыре раза», — и думает, что ему, учившемуся одно время в техникуме, но никогда в руках косы не державшему, непременно надо с ним сравняться. Он закусывает губу и снова обращается к Файвке:

— Давай заключим соцдоговор!

— Что такое?

— Социалистический договор!

— О чем? — спрашивает Файвка.

— О том, что за эти две недели мы сравняемся, хоть ты уже четыре раза работал на сенокосе и считаешься лучшим косцом в коммуне, а я косы в руках не держал.

Файвка выпрямился, открыл второй глаз и оглядел Рубина с головы до ног.

— Эх! — воскликнул он, спрыгнув с косилки. — Давай руку, благородный юноша, пиши договор!

Мейер Рубин сел писать.

Днем, когда катер уже пересекал Амур, а вдали виднелся Хабаровск, коммунары обсуждали договор между Рубиным и Файвкой. Все были уверены, что Рубин проиграет. Берка подшучивал:

— Не выдержишь. Ведь ты никогда сена не косил! В машинках да в моторчиках ты еще можешь кумекать, а на Амуре…

— Пускай себе, не все ли тебе равно.

Берка! А вдруг он одолеет? Ты не забывай, что он из Ленинграда приехал, а не из Монастырщины. Кто знает, а вдруг… — притворялся спокойным Файвка.

Берка стоял с горшочком сметаны в руках и весело поглядывал вокруг маленькими глазками. Он обмакнул кусок хлеба в сметану, сунул его в рот и проговорил:

— Тихо, тихо! Знаете что? Договор этот надо напечатать в газете, в «Биробиджанской звезде»! Пусть все будет, как полагается, не просто клочок бумаги…

Он вызывающе смотрел на Рубина.

— Хорошо! — согласился Рубин. — Хорошо, можно напечатать. Договор — это не просто бумажка, ты прав, Берка, прав!

На Рубина смотрели как на человека, который опростоволосился.

— Ты, наверное, не выспался! — сказал Берка с усмешкой.

— Нет, не спал, — отрубил Рубин.

— А лучше бы поспал, — закончил Берка.

Рубин куском хлеба вымазал остатки сметаны со стен горшочка.

Катер тяжело дышит. Издалека приближается большой железнодорожный мост.

— Ох, и мост! Смотрите, какой большой!

— В Америке есть такой мост? — спрашивают ребята у Манна, человека, побывавшего в Америке и рассказывавшего массу историй об этой стране.

— Конечно, имеется.

— Такой громадный?

— Даже больше.

— Больше? Ведь этот длиною три километра!

— В Америке есть и подлиннее.

— Но и этот громадный, — настаивает Златкин.

— Ну конечно, этот мост тоже один из самых больших в мире.

— У нас и побольше будут. Мы построим самые большие в мире мосты…

Манн улыбается.

— Да, да, не смейтесь, обязательно построим, — горячится маленький Брейтер и смотрит на отца, чтобы и тот сказал что-нибудь.

— Чего ты споришь? — говорит Брейтер-старший. — Человек был в Америке, он, наверное, лучше тебя знает.

— Америка, Америка, — пренебрежительно повторяет Брейтер-младший, — мы перегоним Америку! Читал газеты?

В Орловку коммунары прибыли к вечеру. Рыбаки сидели на берегу и сушили сети. Жители вышли из домов, но холоднее, чем в прошлые годы, приняли коммунаров. Лопатин, старый рыбак с белой бородой, сердился на них, как дед на внуков, когда те необдуманно пускаются в опасный путь.

— Какой черт вас принес после половодья? Остров и так весь в воде, а впереди еще наводнение.

— Вода спадает, дядя Лопатин, — сказал Фрид — уполномоченный партийной ячейки коммуны.

— Да-а, спадает… Спадает по сантиметру в сутки. Сиди и жди, пока она спадет, а там ее на целый метр…

— Так ведь она с каждым днем все сильнее спадать будет. Мы в городе были, на станции справлялись.

— Станция две недели назад то же самое говорила, а вода до самых домов добралась, — стоял на своем Лопатин.

— Раз станция говорит, значит так и будет! — неожиданно раздался молодой голос младшего Брейтера.

Брейтер-старший обернулся, ругнул его приглушенным голосом и дернул за рукав:

— Пошел, молокосос, не вмешивайся! Если старый рыбак говорит, стало быть, он лучше знает.

И он яростно заскрежетал зубами.

Коммунары стояли на берегу и молчали. Они чувствовали себя, как люди, приехавшие на ярмарку и узнавшие, что ярмарка не состоится.

Фрид и Берка отошли в сторонку, за ними пошли Рубин, Златкин и Груня. В крайисполкоме, в Хабаровске, их предупреждали: остров затоплен и возможно, что там косить не удастся. Им предложили остров Тарабаровский, расположенный у Маньчжурских гор.

— Сейчас ехать туда невозможно, — говорит Берка.

Фрид и сам понимает, что сейчас ехать нельзя. Надо посмотреть, как выглядит остров Алешин. Может быть, там есть места, где можно косить сейчас, пока вода не спадет.

— Алешин лучше, — говорит Златкин. — Он ближе, зимой оттуда легче будет возить сено.

— В таком случае оставим катер до завтра, а утром съездим и посмотрим, как там на острове, — советует Фрид.

— Катер надо сейчас же отослать: в коммуне нет ни хлеба, ни товаров, а в Хабаровске их выдают, — возражает Берка.

— А машины и лошади?

— Это мелочь, — говорит Берка. — Надо вызвать из Хабаровска катер, он перевезет и машины и лошадей.

— Так ведь много времени уйдет! — беспокоится Груня.

— Вы все здесь в первый раз. А я уже четыре года на Амуре. Катер приходит через три-четыре часа после вызова. Мы отошлем его с продуктами! — тоном приказа сказал Берка, чувствуя, что сейчас его слово будет решающим.

Баркас пришвартовали к берегу в Орловке, а катер вернули в коммуну.

Наступила ночь. Коммунары разложили на берегу костры — отгонять комаров.

Берка бродил по берегу от костра к костру, нюхал дым и смеялся над теми, кто прятал голову от комаров. Он не знал, как быть: то ли ему, как бригадиру, переправиться через Амур и посмотреть, что делается на Алешином острове, то ли ждать, пока прибудет второй бригадир — Ривкин, который должен доставить лошадей… Вот он и бродит и, почесывая голову, поглядывает на широко раскинувшийся и вскипающий белыми пузырьками Амур… На что решиться?.. А впрочем, наплевать ему на все! Надо идти поспать. Он уходит с берега и направляется к дому Лопатина: там пекут хлеб для коммунаров.