Чтение онлайн

— Всякое в жизни бывает.

— Ладно, с нами поедешь, — тоном, не терпящим возражений, распорядился Хозяин жизни.

— Куда? — испуганно проблеяла я.

— К Глебу домой. Адрес знаешь?

Следовало, конечно, заявить, что никакого адреса заместителя я не знаю, но мне самой очень уж хотелось как можно быстрее наведаться по его месту жительства. Если Глеб Николаевич тоже скоропалительно съехал, то не останется сомнений, что оба начальника ударились в бега. Тогда дальнейшая работа ресторана под большим вопросом. Больше десятка дней без права подписи на документах мы не протянем. Поэтому скрепя сердце я согласилась проехаться с Хозяином жизни и его коновалами. Жаль, правда, было бросать в чужом дворе свою «Вольво». Но засвечивать отнюдь не дешевую машину перед этой троицей мне почему-то совсем не хотелось.

Пока мы на новеньком «БМВ» добирались до дома Глеба Николаевича, Хозяин жизни пытался раскрутить меня хоть на какие-то сведения. Я же вела себя, как заправский партизан на допросе. Знать ничего не знаю. Работаю в ресторане без году неделя и никаких идей по поводу пропажи руководства не имею. И поехала сегодня на поиски не из праздного любопытства, а лишь потому, что коллектив волнуется, да и самой мне снова отправляться на биржу труда радости мало.

На наши настойчивые звонки в квартиру заместителя никто не отозвался. Хозяин жизни, выдавая сквозь зубы весь свой обширный запас ненормативной лексики, отбыл восвояси вместе со своим гориллообразным эскортом. Я же, дождавшись, когда их «БМВ» исчезнет за поворотом, шмыгнула обратно в подъезд и, поднявшись на нужный этаж, позвонила в одну из соседских квартир. Пожилая женщина в небрежно наброшенном на голову платке открыла практически сразу, даже не поинтересовавшись, кто пришел. Меня всегда удивляет подобная беспечность наших граждан. Им чуть не каждый день и в газетах, и по телевизору рассказывают кровавые истории о разбоях, а они сами кличут беду на свою голову. Ладно бы в подъезде была хоть какая охрана…

— Вы к кому? — равнодушно спросила хозяйка квартиры.

— Простите за беспокойство, — начала я, изображая волнение. — Я ищу вашего соседа Глеба Николаевича. Его третий день нет на работе, и мы переживаем, не случилось ли чего. Вы не видели его в последнее время?

— Не-е, дней пять точно не видала. — Женщина задумалась и добавила: — Да и тихо в его квартире. У нас стены тонкие, что картон, а он по ночам телевизор громко включает, прям спасу никакого нет. Уж сколько раз его просила. Да все равно без толку.

— А две прошлые ночи вы телевизор не слышали?

— По-моему, нет… и вода у него в ванной не булькала, мне ее тоже слышно.

— Беда, да и только, — с трагизмом в голосе произнесла я, — мы уже не знаем, что и думать. Не мог же он куда-то уехать, не предупредив никого на работе. Может, ему плохо дома стало или, например, случилась утечка газа… Вы не подскажете, у него нет приятелей среди соседей?

— Вроде бы нет, он вообще какой-то нелюдимый. Но зато у меня есть ключи от его квартиры.

— Ключи?! — не поверила я в такую удачу.

— Ага. У него около года назад кран прорвало, а его самого дома не было. Так пока искали слесаря, пока вскрывали дверь, он до первого этажа всех затопил. Потом ремонты оплачивал. С тех пор запасные ключи всегда у меня держит. Сейчас принесу.

Чудеса, да и только! Мало того, что безмозглая тетка открывает свою дверь кому попало, так еще и готова первого встречного впустить в чужую квартиру. Даже документов у меня не спросила. Но, как бы там ни было, стоит воспользоваться возможностью и обследовать жилье Глеба Николаевича.

Зазвонила моя мобилка. Озабоченный Женькин голос поинтересовался:

— Ты где, Маруська?

— Далеко. Тебе что надо?

— Скоро вернешься?

— Минут через сорок-пятьдесят. — Я прикинула время, которое потребуется, чтобы на такси вернуться к дому Гросса за своей машиной.

— Поторопись. Я через полчаса должна буду отлучиться. Гришаня улетает с малым в Вологду. Хочу смотаться в аэропорт поцеловать сына на дорожку.

— Неужели блудная мамаша вспомнила про ребенка? — не удержавшись, подколола ее я.

— Не юродствуй. Меня не будет больше часа. Так что давай, подтягивайся.

— О'кей, до встречи!

В этот момент старушка соседка одолела последний замок на двери Глеба Николаевича, и я поспешила за ней в квартиру.

— Батюшки светы! — ахнула она, едва мы очутились в тесной прихожей.

— Твою дивизию… — подхватила я, нервно озираясь.

Зрелище впечатляло. Никакими спешными сборами хозяина нельзя было объяснить тотальный разгром всего движимого и недвижимого имущества. Пройдя по комнатам, я повсюду обнаружила искореженную мебель, разбросанные по полу вещи, осколки посуды. Но хуже всего было то, что на светлом паркете в прихожей, равно как и на кухонном кафеле, красовались подозрительные бурые разводы, как если бы тряпкой небрежно растерли коричневую краску. Не надо быть судмедэкспертом, чтобы заподозрить причину появления таких разводов. Пожилая соседка продолжала причитать, семеня вслед за мной по квартире.

В узком коридорчике возле санузла меня вдруг прошиб холодный озноб, а также припомнились кадры из кровожадных киношек. В разгромленной квартире в ванной обязательно лежит труп. А сама ванна до краев наполнена кровавой водицей. Вот когда я круто пожалела, что Хозяин жизни вместе со своими амбалами уже отбыл восвояси. Не женское это дело шастать по чужим квартирам, выискивая себе на жопу приключения.

Черт бы меня подрал со всеми потрохами! Отпечатки! Мне пришло наконец в голову наковырять в сумке одноразовые салфетки и обернуть ими руку. После этого я от греха подальше отстранила пожилую женщину, а сама геройски распахнула одну из двух дверей, приготовившись к самому худшему. Ослепительно белый унитаз уставился на меня насмешливым очком. Туалет каким-то чудом миновала судьба остальных уголков квартиры. Здесь царила больничная чистота и порядок. От такого контраста леденящий ужас, застрявший у меня где-то в районе лопаток, стал стремительно растекаться по кровеносной системе, парализуя каждую клеточку избыточной порцией адреналина.

В сомнамбулическом состоянии я выползла назад в коридор. Секунду поколебавшись, набрала в легкие побольше воздуха и потянула ручку соседней двери. Легонько скрипнув, она отворилась. Из груди непроизвольно вырвался вздох облегчения. Ванная, вопреки моим страшным ожиданиям, оказалась пуста. Правда, на стенках самой ванны виднелись плохо смытые бурые потеки, а кафель был испачкан такими же коричневыми разводами, как на кухне и в прихожей. Но главное — никакого покойника там не оказалось. После бездыханного тела нашего Глеба Николаевича, обнаруженного давеча в арке, с моей стороны было бы просто неприлично повторно наткнуться на его труп.

— Нужно вызвать милицию. — Это соседка перестала причитать и напомнила о своем присутствии.

— Нужно, — не могла не согласиться я, лихорадочно соображая, как бы улизнуть.

Не то чтобы меня сильно пугала необходимость давать показания правоохранительным органам, но мой инстинкт самосохранения забил тревогу. Милиция наверняка захочет идентифицировать мою личность. И тут же чередой выстроятся вопросы. С какой радости, спрашивается, благовоспитанная заведующая кафедрой социологии, имеющая к тому же приличные нетрудовые доходы, устроилась кабацким администратором? Почему с ее приходом в ресторане таинственным образом исчезают оба начальника? И почему, в конце концов, именно она первая запаниковала и ринулась на поиски заместителя, а не кто-то из его близких родственников? Всему этому у меня, конечно же, есть разумные объяснения, но, боюсь, растолковывать их милиции я буду до завтрашнего обеда. А у меня ресторан останется без присмотра. Женька-то вот-вот укатит в аэропорт провожать Гришаню с ребенком.

С мольбой в глазах я поведала о своих проблемах соседке. И надо отдать пожилой женщине должное, та вникла в ситуацию и согласилась дожидаться милицию в одиночку.

У Федора Митрофановича к обеду наступил глобальный кризис жанра. Федька второй день бессовестно мешал ему работать, отвлекая своим нытьем от умных мыслей.

«Ну, что ты нашел в этой девице из ресторана? — пытался угомонить его Федор Митрофанович. — Нашлась тоже мне, блин, охотница на богатых мужей. Ладно бы еще смазливая была, а то так — ни рожи, ни кожи».