Чтение онлайн

Оставался только нейтрализатор. Эвакуироваться без значительных проблем можно было прямо отсюда. Архимед поймал его запястье. Тонкие пальцы сомкнулись на коже как челюсть хищника, только обжигали они не болью, а холодом.

– Не скажу, что читаю мысли, но вы сейчас слишком предсказуемы, Григорий. Не надо, – он быстро надавил пальцами, – мы поговорим в другой раз. Спите.

Оседающий агент хотел рывком свалить собеседника с ног, но мышцы в миг потеряли свою функциональность. Последнее, что он успел сделать – бросить взгляд на часы.

Рукоумов очнулся уже через несколько минут. На базе уже успели поднять тревогу. После получения снимков, мониторинг показал выброс адреналина и непонятно почему следующее за ним снижение пульса. К поместью двигалась карантинная группа. Взять самонадеянного Архимеда, казалось, не составит труда, однако усилия были тщетны. Он исчез.

Самым интересным было то, что на месте расположились не только российские спецслужбы. Операция моментально оказалась скоординирована на международном уровне, но даже совместные усилия нескольких спецслужб не дали абсолютно ничего. Он сошел в элитарный клуб светских огней как божественный свет, замеченный ими, увы, разве что на кромке хрустального бокала или в блике неприлично большого, даже по меркам «тусовки», бриллианта. И так же быстро растворился в золотой толпе, как в крови растворяется игристое. С этого момента стало ясно, что Архимед не допускает ошибок.

–

Мужчина снова упустил момент, когда обволакивающая мягкость опьянения превратилась в пудовое ярмо на шее. Выступивший пот сковывал голову ледяным обручем, мысли почернели и начали гнить. Алкоголь в организме старел и являл свое настоящее лицо. Остановить процесс можно было только экстенсивным наращиванием объема потребления. Со скрежетом Григорий опустил глаза на бутылку. Предательски-пустую. Он уже успел об этом забыть.

Темнота становилась все более пугающей, а ночные звуки, проходившие через громаду леса, добирались до чуткого уха бесформенными квазимодами. Казалось, что в туманной низине хрипло булькает нечто из иного мира, зазывая прикоснуться к невыразимому. Оказавшись с таким лицом к лицу, что вы ему скажете? Полумрак превращал узор соснового среза на полу в лица: гротескно веселые и грустные рожи, как маски в греческой комедии, вели хоровод вокруг низкого кресла на крыльце. Несколько раз черты древесных физиономий напомнили Григорию личины Архимеда. Впрочем, каждое действительно могло быть его лицом. «Надеюсь, дед гонит не на грибах», – задумчиво пронеслось в голове.

–

Найти человека по четкой фотографии в анфас – что могло быть проще для усредненной мировой спецслужбы середины XXI века? Видимо, все остальное, потому что задача оказалась непосильной. В бесплодных исканиях прошло еще несколько месяцев. В пылу преследования ведомство, в котором служил Рукоумов, почти не заметило приближения годовщины явления архимедовой сотни. Бывшее прежде необременительным, общее сумасшествие перерождалось в паранойю тотальной слежки. Внешне здоровое общество оказалось деревом, под корой которого ствол был испещрен черными бороздками, оставленными страхами, неврозами, неадекватностью, импульсивностью и неуверенностью. Огрызок нормальности, выдаваемый за новую норму.

За неделю до годовщины измотанный социальный организм снова был поднят по тревоге: мир не досчитался, по скромным оценкам, нескольких десятков тысяч людей. На этот раз удар пришелся на хребет человечества – корпоративный и государственный топ-менеджмент. Лучшие из лучших, умнейшие и расторопнейшие люди исчезли, оставляя свои наделы без крепкого и чуткого руководства. Коллапсировавшая первые сутки мировая экономика очень быстро пришла в себя. Иронично, но за неделю эффективность управления в большинстве организаций выросла. Как ни странно, резонанс после деяний Архимеда снова оказался позитивным, если такое слово вообще могло быть применимо в данных обстоятельствах. Мир денег, с одной стороны, довольно облизывался, считая излишки от простаивающих зарплат, а, с другой, поглаживал свой жирный живот, испытывая спокойствие от бонусов нового управления.

Очень скоро орбитальный мониторинг показал странную активность на Среднесибирском плоскогорье. Разведка обнаружила нечто, похожее на укрепленный вход в бункер, поражающий своими циклопическими масштабами. Комбинированная оперативная группа начала штурм, заручившись поддержкой легкой артиллерии и, если понадобится, авиаударами. Ликвидация Архимеда любой ценой все еще стояла в списке приоритетных задач. К счастью, радикальных действий не понадобилось, а истерики нескольких нервных генералов, быстро были купированы совместными усилиями остальных членов оперативного центра.

Это, действительно, оказался прекрасно спроектированный бункер, располагающий высшей степенью автономности: фильтрация воздуха, система обеспечения едой и водой, а также надежная канализационная и бытовая инфраструктура. После череды извилистых прихожих перед оперативниками открылось огромное монотонное пространство. Коренастая колоннада уходила вдаль настолько, что последние из столпов терялись в холодном полумраке. Среди бетонного леса серели одинаковыми робами стройные ряды людей. Их глаза пузырями пялили перед собой, а слюнявые губы были чуть выпячены вперед. Реакции на группу оперативников, которые берцами разорвали спокойствие подземного мира, не поступило. Тишина спорадически отмерялась только звоном люминесцентного освещения.

Перед членами клуба анонимных йогов располагался постамент в виде кафедры. На бетонном возвышении сверкал золотой жезл, наподобие маршальского. Под ним лежал листок с напечатанным на пяти языках: «Командуйте!». Снизу мелко и рукописным, по-русски, значилось следующее: «Извините, эти экземпляры оказались плохо-обучаемы…».

У основания постамента также были положены две книжечки: «Расписание» и «Инструкция». Последняя описывала ряд команд, которые контролировались движениями жезла. Так, можно было отдавать команды: «сидеть», «лежать», «ждать», «лизать», «можно», «нельзя» и так далее. Особый интерес вызвали команды «жопа» (каждый поворачивался к командующему спиной, а затем низко наклонялся), «развлекайся» (объекты начинали самоудовлетворяться, на удивление бихевиористов, вне зависимости от окружающей обстановки) и «голос». Хорошо, если бы это было привычное «гав-гав». Для выполнения люди объединялись в пары и далее случался, примерно, следующий диалог:

«– Видели новую модель с улучшенным вбросом топлива и стержневыми поршнями?

– Ха-ха, конечно, отбеливание ануса пошло ей на пользу!

– Вы так говорите, как будто первый раз, за последний год, услышали политические новости.

– Нет, что вы, это уже давным-давно перестало быть модным. Не припомню, чтобы кто-то до сих пор котировал золотой перламутр.

– Ситуация…

– А давайте я зачитаю рэп?»

Конечный набор фраз установлен не был, однако выявилось, по разным оценкам, от 8 до 10 корневых тем подобных бесед. Первоначально ограниченность широты их круга было принято связывать с оперативностью обработки объектов, однако большинство исследователей сошлись на том, что эта особенность действительно была связана с индивидуальными способностями попавших под воздействие Архимеда.

Освобождение «заложников» прошло даже слишком просто. Опасения по поводу «двойного дна», ловушек, спящей агентуры – все они не оправдались. Более того, те, кто повергся воздействию, смогли вести практически полноценную жизнь, изредка гадя по расписанию себе в штаны, если их вовремя не успевали проводить до сортира. Таково было второе явление архимедова замысла.

В этот момент шокированное массовое общество решило прибегнуть к главному эволюционному инструменту – игнорированию, и паранойя, оставшись без теплого когнитивного угла, полностью перетекла из низов в верхи. Проходя высоколобыми коридорами власти, Григорий чувствовал, как шагает по колено в вязком субстрате из подозрений и страха. Вальяжные покровительственные походки «рулевых» превратились в угловатые скачки из кабинета в кабинет. Как в одном из разговоров пояснил товарищ, в узких кругах появилось уверение, будто бы, выходя из комнаты, можно однажды пропасть навсегда. Черные лаковые трубки на зеленокожих столах покрывались пылью, ведь разговоры теперь не доверяли проводам – они стали дрожащими перешептываниями, которые заполняли натренированные уши. Шепот полз по стенам, шуршал из-под ковров, тихим гулом прокатывался по стоякам. Морок звучащих мыслей покрывал ведомство тонкой паутиной. Зайдя однажды вечером в ватер-клозет, Рукоумов обнаружил там важный чин, который стоял перед зеркалом и тонул в отражении своего осунувшегося лица, похожего на залежавшийся баклажан. Когда агент уходил, военный не сдвинулся с места, но теперь старые венозные руки застыли на щеках с кровяными прожилками. Пальцы впивались, вдавливались в скулы, натягивая нижние веки. Он в одном из главных государственных органов или в палате сумасшедших? Грань стала эфемерной.