Битов, или Новые сведения о человеке
Шрифт:
Я никак не могу, не могу понять – как так, Андрея нет. Нет его голоса, его смеха, его мыслей, многие из которых требовали времени, чтобы понять их новизну и невероятную глубину. И тогда – какой восторг они приносили!
Щедрый, добрый, благороднейший человек, с которым я встречался в жизни.
Андрея нет. Остался только Невский, 110. Остановка троллейбуса. И троллейбус, который здоровается с тобой, опускается одним колесом в яму, говоря мне глазами – Андрей дома. Он ждет. Узкий черный проход во дворе. А потом, как в спектакле – точно освещение прибавили – узенький дворик, чья-то машина как украшение, как напоминание о детстве – М-01, и окно на третьем этаже, и в окне Андрей. Сейчас этого ничего не будет. Прощай, дорогой. Спасибо за полувековую дружбу и бесконечную доброту…
После крещения
Лео Габриадзе [3]
У папы был друг…
Лет с семи, а может и раньше, я знал, что у папы есть друг. Его зовут Андрей.
Однажды папа вернулся в Тбилиси из Москвы или из Ленинграда и привез немецкий магнитофон Telefunken.
Это был подарок от Андрея.
Первый магнитофон не только в нашей семье, но и в жизни только что созданного отцом театра марионеток. Вещь, без которой мы еще как-то и прожили бы, а вот театр жить никак бы не смог. Вначале, когда папа включил магнитофон впервые, оказалось, что на кассете записано голосовое письмо Андрея. Помню, что письмо было мне. Возможно, и папе. И маме. Но все-таки – и мне тоже. Письмо читал Андрей, его голос заполнил нашу квартиру в районе Сабуртало. Он был такой звучный и глубокий, что я представил себе папиного друга очень большим и, в общем, толстым… ведь где-то должен был помещаться такой голос!
3
Лео Габриадзе – режиссер, киноактер (исполнитель роли скрипача в фильме Г. Данелии «Кин-дза-дза!».
Письмо Андрея почему-то заканчивалось пением Орсона Уэллса, великого режиссера, имя которого я знаю с тех пор.
Конечно, я Андрея полюбил, еще не встретившись с ним. Его имя постоянно звучало в нашем доме. Из рассказов отца, из слов, из интонаций мамы я что-то об этом человеке понял, почувствовал. От одного его имени становилось тепло.
Когда мне было одиннадцать, родители привезли меня в Москву, где я впервые увидел Андрея. Мы приехали зимой, на неделю, и я помню, что он подъехал по снегу на красной машине, у него были «Жигули» модели 02. Он носил волчью шубу!.. Меня удивило, что он всего-то чуть выше папы и худой, я же представлял его великаном. Зато усы, и голос, как у паровоза…
Москва, 1985 год
Помню, он тогда нас с отцом возил на «жигуленке» по заснеженному холодному городу – в гости. Это были посиделки по теплым московским квартирам, и я помню, что на этих посиделках все читали стихи и все были очень умные и веселые. И все были – друзья.
Еще года через два, весной, Резо сказал, что летом Андрей приезжает с дочкой Аней на месяц. И что Андрей будет писать книгу. И что мы провезем гостей на машине по Грузии.
У отца, как и у Андрея, тоже была «02», но желтая.
Многие мои воспоминания об Андрее – как раз из этого путешествия.
Из Тбилиси мы поехали в Боржом. Андрей здорово водил, так уверенно… Резо ездил медленно, его друг – быстро, и очень ловко у него все получалось… В Боржоми Андрей меня спросил: машину водишь? (Те, кто знает Резо, понимают, что он очень любит волноваться, и соответственно он меня автомобилю не учил, потому что это страшно – водить машину). Я сказал Андрею: нет, не вожу… Он сказал: хочешь? Я сказал, что Резо не разрешит, а он сказал, что договорится! И вот во дворе боржомского горкома я сел за руль. Андрей сел рядом и сказал: давай потихоньку ездить. Первые метры мы там, в Боржоми, и наездили. Там он научил меня первой скорости и задней.
Андрей на Кавказе. Рисунок Резо Габриадзе
Еще я помню, что мы в Вардзии хотели сделать шашлыки на берегу Куры. А на десерт купили арбуз. Но пока мы возились с мясом, у нас арбуз река унесла – мы положили его в Куру, чтобы он охлаждался. Помню, как Андрей бежал вдоль Куры за арбузом, который так и не поймали… Потом нас еще покусали дикие мухи. Их называют у нас бычьими, в России слепень. И укусы краснеют и чешутся неделями… Там же, в Вардзии, была почти приличная гостиница, в ее дворе Андрей меня учил водить машину уже каждый день, подолгу и очень терпеливо.
С тех пор каждый раз, когда сажусь за руль машины с ручной коробкой скоростей, я всегда вспоминаю Андрея и его голос: «ПЛАВНЕЕ ОТПУСКАЙ»…
После Вардзии мы отправились в монастырь Моцамета крестить Битова и его дочь Аню. Это заранее было обговорено между Резо и Андреем. Их крестными стали мы с отцом.
Место неподалеку от Кутаиси выбрал Резо. Там небольшой приток Риони огибает гору, и вдруг получается, что по очень тоненькому перешейку эта гора, практически остров, с материком как-то общается. Очень красивое место. Вокруг высокие зеленые холмы, река журчит, и по тоненькой дорожке, по перешейку надо идти к монастырю…
С о. Торнике в монастыре Моцамета
Было утро. Дошли до церкви. Священника звали Торнике (Гаги) Мосешвили. Какое-то время он был занят в храме, читал молитвы, и передал через монаха: подождите меня дома. А дом у него был чуть дальше, за храмом. Мы зашли в келью, осмотрелись… все было очень просто и скромно. Помню реакцию Андрея на маленький столик, на котором стояло много флаконов с одеколоном и туалетной водой. Как раз Андрей и привлек к нему наше внимание – смотрите, какой большой выбор запахов!.. Позже пришел Торнике. Вот кто оказался действительно огромным мужчиной, в белой рясе, в белой бороде, в очках. И тоже с очень мощным, низким голосом.
Мы завтракали у него, Торнике за столом рассказывал разные истории, например как он два раза сидел. Первый раз, потому что в двадцать пятом году пришли большевики к нему в церковь и плохо высказались о фреске царицы Тамары… Торнике не стерпел и побил их, а он и в молодости был большой, с большими кулаками. За это его посадили, весь срок он отсидел в Сибири. А когда возвращался домой, то с поезда на маленькой станции увидел, что пионеры купаются в речке, совсем недалеко. Времени было мало, он не хотел терять его зря, поэтому спрыгнул с площадки вагона, подбежал к этим детям и покрестил их прямо в речке, как Иоанн Креститель. Они даже не подозревали, что стали христианами. Но кто-то заметил, и Торнике посадили снова.
Андрей и Резо тоже разговорились; помню, в это утро они втроем с о. Торнике как-то захотели все высказать друг другу, от всего сердца… и из этого получилась дружба. Торнике очень проникся, потому что рядом все были открытые люди. Так что даже попросил – можно и он будет крестным отцом… Андрей согласился, и потом все переместились в церковь, где и произошел обряд.
Потом нас ждал Кутаиси, город, в котором родился Резо. Отец всем все показывал и рассказывал. Потом мы отправились в Аджарию. Батуми стал финальной точкой путешествия…