Чтение онлайн

Друг детства Александра I Чарторыйский в поданной императору записке предупреждал: «Я думаю, что Ваши теперешние отношения с французским правительством окончатся самым печальным образом для Вашего Величества».

Наполеон скорее всего действительно не хотел воевать с Россией. Назначенного в Петербург французского посла Сельвари Наполеон напутствовал: «Я дам Вам письмо к Императору Александру, которое заменит Вам верительную грамоту. Вы исполните там мои поручения: помните только одно — я не хочу войны с Россией, и пусть это послужит основанием ваших действий. Если возможно сохранить этот союз мой с этой страной и создать что-либо прочное, ничем не пренебрегайте для достижения этой цели. Я доверился русскому Императору и между обоими народами нет ничего, что могло бы помешать полному их сближению: поработайте же для этого».

Еще весною 1812 года Наполеон писал королю Вюртембергскому: «Война разыграется вопреки мне, вопреки Императору Александру, вопреки интересам Франции и России… Все это уподобляется оперной сцене, и англичане стоят за машинами».

Когда интриги Англии все же увенчались успехом и война с Россией стала неизбежна, Наполеон проявил свою неординарность, а точнее — неразборчивость в средствах. «Задумав в 1812 году вступить в решительную борьбу с таким опасным противником, как Россия, — пишет С. Н. Шубинский в очерке «Мнимое завещание Петра Великого», — он, естественно, желал привлечь на свою сторону общественное мнение Европы, напугать ее грозным призраком возрастающего могущества русской Империи и представить себя оплотом цивилизации против завоевательных замыслов северных варваров». С этой целью Наполеон приказал историку Лезюру написать книгу о том, что существует будто бы тайное завещание Петра I, в котором он завещает русским царям завоевание всей Европы.

На самом деле Наполеон объявил войну России из-за невыполнения ею главного условия Тельзитского (1807 года) мира — осуществлении экономической блокады Англии. Россия, несмотря на достигнутые договоренности, возобновила снабжение ее хлебом и лесом, а также пенькой, дегтем, парусиной для нужд английского флота. В результате главный противник Англии — Бонапарт, был устранен с политической арены другим ее противником — Россией! Кстати, а кто все же стал победителем Наполеона? Кутузов? Александр I? Русская армия, гнавшая его от стен Москвы в Париж? Никак нет. Победили в войне с Наполеоном те, кто выиграл у него последнее сражение. Война закончилась, как известно, сражением под Ватерлоо, а русских войск там уже не было. Этими победителями оказались англичане! Так загребается чужими руками жар, делаются победители, крадутся чужие победы.

Правда, Бонапарт преподал напоследок Александру I урок. После своего освобождения с Эльбы в 1815 году он вернулся в Париж. В королевском дворце среди прочих впопыхах брошенных бумаг оказался и тайный договор, направленный против России, между возвращенным русским императором на французский престол Людовиком XVIII, Англией и Австрией. Бонапарт прислал его Александру I, чтобы тому было понятно лицо союзников, в ходе Венского конгресса время даром не терявших.

Русский император предъявил этот козырь своим союзникам. И все! Этим дело и ограничилось. А в 1824 году начинается нечто для непосвященных непонятное. Англия вдруг получает от России и создает на бывшей русской территории в Северной Америке свою Британскую Колумбию (ныне провинция в Канаде). Странная уступчивость России объяснялись просто — англичане помогли Александру I заплатить проценты по тем займам, которые брали цари, начиная с Екатерины II (первый иностранный займ на 47 млн. рублей в 1769 году), у голландских и английских банкиров. В связи с экстренными военными расходами 1812–1815 годов была просрочена оплата по процентам. И английское правительство поручилось перед кредиторами за русского императора. В обмен на это оно вынудило Александра I удовлетворить ее территориальные требования в Северной Америке.

Забавно получилось. Россия в итоге своей победы над Наполеоном имела громадные территориальные потери в пользу союзников по антифранцузской коалиции! Таким образом, в начале XIX века финансовая зависимость от капитала Западной Европы впервые существенно повлияла на внешнюю политику страны. Именно этой зависимостью очень часто объяснялась впоследствии непоследовательные действия России на международной арене.

Нужно заметить, передовая часть российского общества — а это всегда только ее патриоты! — прекрасно оценивало своих союзничков. Интересный эпизод связан с именем молодого Пушкина, находящегося в так называемой ссылке на юге России. В 1824 году в Одессе наместник края граф М. С. Воронцов устроил у себя костюмированный бал. Участник суворовских и наполеоновских походов генерал от инфантерии и командир 6 пехотного корпуса Иван Васильевич Сабанеев явился на него во фраке. Его худая и, пожалуй, даже тщедушная фигура смотрелась очень смешно. На борты фрака и на шею генерал нацепил все имевшиеся у него иностранные ордена, а их у него было великое множество, так как он был начальником главного штаба армии в 1813–1814 годах и получил их по несколько от всех союзников. Костюм шокировал многих. Пушкин был в восторге, что Сабанеев употребил иностранные ордена как побрякушки маскарадного костюма и полагал, что тот поступил, «как подобает русскому». Иностранные консулы были очень оскорблены таким изъявлением пренебрежения к и их орденами. Даже император, до сведения которого было доведено о поступке Сабанеева, тоже сделал ему выговор.

И хотя в царствование Александра I Россия явно не угрожала интересам Англии, та ревниво следила за русской политикой, за всем, в стране происходившим. И старалась при этом влиять на элиту российского общества, на аристократию. В стране быстро росло число масонских лож, французкого, германского и английского обряда. Заметим, официально регулярное масонство в России появилось еще в 1732 году. Англичанин Джеймс Кейт, находившийся здесь на военной службе, открыл первую ложу в Петербурге по поручению Великого провинциального мастера России и Германии Джона Филипса и возглавлял ее пятнадцать лет. Однако потом перешел на прусскую службу и воевал в Семилетней войне против коалиции, в которой состояла Россия. Речь идет о той самой войне, в которой Великобритания тайно помогала прусскому королю Фридриху II. Кстати, двоюродный брат Джеймса Джон Кейт, граф Кинторский в эти же годы был Великим мастером Великой ложи Англии. Екатерина II, обнаружив угрозы внутреннему спокойствию империи со стороны масонства, в 1796 году приказывает распустить все ложи. Однако в этом же году она умирает, в этом кроется ответ на вопрос, почему же ее план не был претворен в жизнь.

В 1815 году разрозненные ложи стали объединяться. Сначала в Великую ложу «Астрея» вошли четыре ложи, на следующий год присоединились еще две. Через четыре года она объединяла 23 ложи. В каждой из них было от двенадцати до ста человек, поэтому этот союз объединил не менее тысячи человек, большая часть которых проживала в Петербурге. Масоны занимали ключевые позиции в гвардии и при дворе. К чему готовилась эта организация?

Архимандрит Фотий убедил Александра I запретить в России масонство, подрывающее дух православия в среде интеллигенции, открывающие простор сектантству и отступничеству, растлевающие организм государства. В 1822 году министр внутренних дел Виктор Павлович Кочубей получил на этот счет соответствующий рескрипт. Каждому государственному чиновнику вменялось указать свое участие в любых тайных или масонских обществах и дать обязательство впредь «никаких сношений с ними не иметь». Полагаясь на слово, данное дворянством, Александр I счел масонство изгнанным из пределов России. Однако после запрещения масонства будущие декабристы перешли во вновь создаваемые тайные общества. Задуманное ими преображение России 1825 года — писавший проект русской конституции Пестель за образец взял английскую конституционную монархию — остановил Николай I, властью рока вознесенный к верховному управлению империей.

На следствии по делу декабристов выяснилось, что Англия была не только образцом будущего устройства России, но и активным участником заговора. Полковник Вятского полка Пестель на допросах показал: «В 1825 году я сам был в сношении с князем Яблоновским и Городецким, коих видал в Киеве. Оные мне говорили, что общество их в сношении с обществами Прусским, Венгерским, Итальянским и даже в сношении с Английским правительством, от коего получали деньги». Генерал-адъютант Чернышев А. И., проводивший допрос, уточнил, что Пестель прекрасно знал об участии иностранного государства в преступном заговоре против России: «вы приводите весьма кратко слышанное от князя Яблоновского и Гродецкого, что польское общество находится в сношениях с Английским правительством, от коего получает деньги; но умалчивается о подробностях сих сношений — и о лицах, чрез которых оные происходят, тогда как сами же рассказывали г. Юшневскому то же, но гораздо яснее, и именно, что в деле тайного общества принимает искреннее участие Английский Кабинет и обещает в нужном случае оказать содействие». Пестель подтвердил, что ему известно: «английское правительство находится с польским тайным обществом в сношении, снабжает их деньгами и обещает снабдить также и оружием». [23]

С одной стороны Англия давала повстанцам средства на вооружение, а с другой Пестель, как идеолог дворянского заговора, обещал, что «должна Россия даровать Польше независимое существование». Какое трогательное единение.

Французским словом gendarme (дословно — человек с оружием), «жандарм» называли специально отобранных тяжеловооруженных рыцарей, составлявших личную охрану монархов и полководцев. Этот отряд благородных и неподкупных рыцарей вызывал неприязнь со стороны многочисленных внешних и внутренних врагов. Благодаря их совместным стараниям слово, означающее самых достойных людей, в русском языке постепенно обрело негативную окраску.

«Жандармом Европы» частенько называют Николая I в исторической литературе. И это название, как никакое другое, соответствует истине. Русский царь был действительно рыцарь и своим по благородством он на голову возвышался среди монархов Европы и ее политических лидеров. А ведь третий сын Павла I не предназначался для русского престола и должен был согласно традиции, как всякий великий князь избрать себе судьбу военного или флотского человека.

Николай I, очень скромно оценивая свои личные качества, никогда не стремился занять русский престол, надеясь на долгую жизнь старшего брата Александра I. Николай Павлович был большим знатоком военно-инженерного дела и был вполне удовлетворен службой в русской армии. Служба, которую он любил, выработала в нем те качества, которые позволили ему стать одним из самых замечательных императоров России.

Первый, кто правильно оценил выдающиеся личные качества великого князя Николая Павловича, был знаменитый английский утопист Роберт Оуэн. В 1816 году, по приказу Александра I великий князь посетил Оуэна и познакомился с его социальной деятельностью. Предприятие Оуэна было знаменито тем, что рабочие там не бастовали, машин не ломали. Более того, при нем была школа для детей рабочих и детский сад. На образцовое предприятие ехали посмотреть многие из путешествовавших по Англии.

Николай Павлович внимательно ознакомился с текстильным производством, выслушал утопического коммуниста и передал приглашение русского императора переехать в Россию. Роберта Оуэна, его рабочих и еще около миллиона англичан приглашали осваивать Сибирь. Таким образом, туда можно было доставить современное производство, технологию и организацию труда. Кстати, впоследствии, перед Крымской войной, Наполеон III припомнил этот эпизод Николаю I, обвинив того в том, что он являлся разносчиком коммунизма.