Чтение онлайн

Кадлин не питала иллюзий. На исход битвы их маленький отряд вряд ли повлияет. Но если удастся хотя бы затормозить атаку троллей, то они немного помогут воинам внизу, в долине.

Внизу раздался протяжный сигнал рога. Словно живая волна, из лощины выплеснулась конница. Глубокий снег замедлял продвижение. И тем не менее тролли удивились, когда увидели новый отряд врагов. Некоторые начали отступать.

Кадлин выбрала новую цель среди сражающихся, которые пытались убраться с дороги всадников. Плюс-минус лишняя пара убитых вполне могут сыграть роль и превратить организованное отступление в паническое бегство.

Она отыскала глазами воина без щита. Медленно натянула тетиву. Порыв ветра швырнул в лицо кристаллики льда. Девушка заморгала, снова нашла цель и выстрелила. Стрела прошла мимо. Негромко ругаясь, Кадлин потянулась к колчану.

Что-то грохнуло неподалеку. Один из маураван вскрикнул и упал. Кровь пропитала его белоснежную рубашку. Голова превратилась в кровавое месиво.

Снова грохот. Охотница заметила группу троллей с кожаными сумками через плечо. Они метали в лучников камни величиной с кулак.

Девушка невольно пригнулась. Но на отвесной стене негде было укрыться.

Один из метателей упал на землю, однако на его товарищей это не произвело впечатления. Внезапно разгорелась ожесточенная дуэль между лучниками и троллями. Врагам было тяжело бросать камни настолько высоко и при этом точно, зато их было значительно больше и к ним постоянно приходили новые. Эти тролльские воины казались не такими крупными, как те, что ввязались в бой со всадниками. Вероятно, это были юноши, впервые принявшие участие в битве.

Камень ударился о скалистую стену совсем рядом с Кадлин. Мелкие осколки оцарапали щеку. Девушка выпрямилась, исполненная хладнокровия. Пригибайся, не пригибайся — толку нет, а в скрюченном состоянии она не может стрелять. Охотница снова натянула лук, выбрала одного из юнцов и спустила стрелу. От удара тролль опрокинулся навзничь. Не чувствуя ликования, Кадлин положила на тетиву следующую стрелу.

Мимо пролетело что-то большое и белое. Девушка полностью сосредоточилась на следующем выстреле.

Камень снова ударился о стену совсем рядом с ней. С поля битвы доносился звон мечей и предсмертные крики. Но в этой погребальной песне что-то изменилось. В нее вплелись новые голоса. Голоса высоко над ней.

Рядом что-то упало… Кто-то! Он был так близко, что Кадлин разглядела лицо. Гутхорм, крупноватый юный стрелок, который то и дело смешил ее своими шутками и удивлял невероятным аппетитом.

Девушка запрокинула голову, но скальный выступ закрывал ей обзор на край утеса. Зато она увидела, как в пропасть, широко раскинув руки, падают еще три фигуры. Один из них утащил за собой тролля.

Кальф по-прежнему висел на канате над пропастью. Отчаянно раскачиваясь, он пытался найти, за что зацепиться на отвесной стене.

— Сюда! — крикнула Кадлин и протянула ему руку. — Отпусти немного канат! Спустись ниже.

Чуть левее посыпался град из обломков льда и камней. Двое лучников сорвались с уступов, на которых нашли себе опору.

— Давай же, отец!

Коренастый охотник ударился о скалу. Его руки отчаянно заскребли по камню.

Теперь камнепад грохотал прямо у них над головами. Но выступ, закрывавший девушке обзор, защищал ее от летящих обломков.

Что-то коснулось лица Кадлин. Последовал резкий рывок у пояса. Канат! Ее веревку перерезали!

Широко раскрытыми от ужаса глазами смотрел на нее отец. Он снова ударился о скалу, руками и ногами скользнул по камню в поисках опоры. Резкий рывок заставил его вздрогнуть. Он скользнул глубже… Упал! Кадлин с ужасом смотрела на него. Она увидела, как массивная фигура Кальфа ударилась о выступ скалы. Сильные руки, так часто гладившие ее по голове, в последний раз отчаянно попытались за что-нибудь ухватиться.

Кадлин совершенно забыла о том, что ее уже не держит веревка. Она наклонилась вперед. Теперь наконец у нее появились силы позвать Кальфа по имени. С болью, умоляюще…

Над каменистым уступом появилась рука. Затем показалось лицо отца, бледное, искаженное гримасой боли. Медленно, дюйм за дюймом он взбирался по обледенелому выступу. Левая половина лица сильно пострадала. Теперь он сидел на скалистом уступе, словно на коне. Ноги болтались над пропастью, но держался он крепко.

— Слава Луту! — На глаза Кадлин навернулись слезы. — Если я выберусь отсюда живой, то поставлю в твою честь Железнобородого на тропе пилигримов и каждый год буду приходить туда и приносить жертвы.

Кальф запрокинул голову и посмотрел на дочь. Устало поднял руку, чтобы помахать ей. И в следующий миг его рвануло назад, он исчез в пропасти.

Кадлин в недоумении смотрела вниз. Он ведь в безопасности! Он… Послышался пронзительный крик. Справа от нее от скалистой стены оторвался один из маураван. Он тоже держался крепко.

Канат… Девушка вытянула шею. Внизу, у подножия скалистого утеса, два тролля искали концы свисающих канатов. Кадлин подняла лук.

Она не чувствовала уже ничего, когда наклонилась неразумно далеко вперед, чтобы послать вниз стрелу. Ее выстрел пробил левому троллю плечо и сердце.

Словно марионетка, повинующаяся чужой воле, Кадлин наложила на тетиву еще одну стрелу. Второму троллю она попала в открытый рот, когда тот поднял голову и прокричал проклятие.

Оружие выскользнуло у нее из рук. Колчан опустел. Девушка опустилась на холодную скалу. Устало подтянула свой канат, свернула его, уложила рядом с собой. Здесь, наверху, закрепить его возможности не было. Она мертва, так же как Кальф и остальные.

Внизу, в долине, всадников окружили тролли. Войско рассеялось. Сопротивление оказывали лишь отдельные маленькие группы.

Темные, несущие бурю облака прогнали свет. Лишь далеко на западе между горными вершинами еще сверкало голубое небо.

Не было пути ни наверх, ни вниз. Она будет сидеть здесь и замерзнет. Отцу не придется долго ждать, пока она последует за ним в чертоги Норгримма, чтобы вместе пировать за столом бога войны.

Наконец-то! Сигнал горна, возвестивший об атаке, звучал как освобождение. Ожидание, попытка разобрать отдельные звуки в шуме битвы и крики погибающих взволновали Ульрика сильнее, чем что-либо другое в жизни. Бездействие было сущей мукой. А то, что он ничего не мог разглядеть, еще больше усложняло ситуацию.