Чтение онлайн

Офицеры российской гвардии, желавшие проверить себя в поединке с маэстро, держали в руке рапиру не в первый раз. Иные из них брали уроки у самого Бальтазара Фишера, хозяина этого зала, любезно предоставленного коллеге для его ангажемента. Они и стойку принимали верную, и, несколько отклонив корпус назад, как учили, делали изящные пассы оружием, демонстрируя даже знание недавно изобретенной восьмой защиты, и пытались выполнять уклонения – вольты… Но все это не мешало фехтмейстеру раз за разом обходить кажущуюся безукоризненной защиту, спокойно, едва ли не издевательски выбирая место, куда бы теперь нанести ему укол. И, уткнувшись в белый колет партнера, его рапира снова и снова выгибалась удочкой, тянущей тяжеленную рыбу, – вуаля!

Царь Петр, построивший этот необычный для России город и заселивший его самыми предприимчивыми людьми, заставил их постигать чужие премудрости, среди которых одной из первых значилась и шпажная наука. Но он же строгостью своей не дал этой науке владения тонким клинком как следует здесь прижиться. Смертная казнь, грозившая не только участнику, но даже свидетелю дуэли, вывела фехтование из разряда полезных практических навыков в категорию изящных искусств, вроде бальных танцев. И, пожалуй, в танцевальном вицмундире офицеры лейб-гвардии чувствовали себя увереннее, чем в фехтовальной маске с рапирой в руке. Свидетельством тому и стал открытый урок маэстро Лафоше, ожививший один из студеных февральских вечеров 1794 года.

Опытным взглядом Лафоше определял, чего можно ожидать от очередного соискателя славы, выходившего против него, уже по тому, как тот выполняет приветствие. Как правило, было ясно, что эти старательные взмахи клинком и удары пяткой в пол – лучшее, что он умеет. А вот этот – посерьезнее, явно ученик Бальтазара. Нужно показать, что уроки у коллеги не напрасны, пропустить туше. Бальтазар Фишер, занимавшийся своим ремеслом здесь уже больше двадцати лет, очень ему помог. Причем совсем не опасаясь конкуренции со стороны маэстро Фоше: в этом городе учеников обоим хватит с избытком. Фишеру довольно того, что он преподает фехтование в кадетском корпусе, а к тому же дает уроки наследнику российского престола цесаревичу Павлу. Он даже книгу для него написал. Хорошо бы и ему, Лафоше, вместо того, чтобы париться в этом плотном колете и протирать плешь на затылке, поднимая и опуская защитную маску [1] , в тиши кабинета изложить то, что он постиг в этой замечательной науке…

…Кажется, этот партнер будет интереснее других. Поприветствовал четко, без пренебрежения к обязательному ритуалу, однако с некоторым автоматизмом: мысль занята уже следующим действием. Да и среди публики послышалось оживленное:

«Княжнин!» Очевидно, это имя человека, на которого надеются более, нежели на других. Да-да, Лафоше его заприметил несколько минут назад. Он опоздал, торопливо вошел, как завсегдатай в этом зале. Фоше обратил внимание больше даже не на него, а на его слугу, мальчишку, который очень ловко подхватывал все, что офицер, спешащий в комнату для переодевания, не глядя бросал в его сторону: шляпу, трость, перчатки. Блестящая реакция! Лафоше сделал бы из паренька отличного фехтовальщика. Начинать обучение нужно именно в таком возрасте, когда ум и тело к нему особенно восприимчивы…

А вот лица нового партнера маэстро так и не разглядел, тот уже опустил маску. Что ж, проверим: действие на оружие, атака, перевод… Вуаля! Нет, то же, что и остальные. Правда, туше признал сразу и очень сосредоточенно снова встал в стойку. Мсье Княжнин, это делается так: действие на оружие, атака, перевод… Нет, каков парад-рипост [2] , будто в железный капкан угодил! Браво! Этот господин умеет быстро усваивать уроки. Что ж, тем интереснее!

Когда в следующей схватке Княжнин сам провел атаку с действием на оружие и двумя переводами, после которой Фоше опять вынужден был признать туше, публика взорвалась восторженными возгласами и аплодисментами. Кажется, маэстро здесь недолюбливают. Что ж, прочь вальяжность, с этим нужно фехтовать в полную силу.

Лафоше ниже опустился в стойку и стал действовать быстрее. При этом его соперник обнаружил прекрасное чувство дистанции, поспевая реагировать на все резкие перемещения фехтмейстера. Он вел поединок в стиле, характерном для людей с настоящим боевым опытом, лишенном вычурности, но очень жестком, а порой агрессивном. Да, сейчас появляется такое новомодное «практическое» направление в фехтовании, и Лафоше давно старается доказать его последователям, что тех же целей можно добиваться изящно. Маэстро скоро обнаружил, что из восьми существующих защит его противник использует только две – четвертую и шестую. Зато его четвертая и шестая в нужный момент включаются молниеносно – уже несколько весьма резких выпадов француза отпарированы намертво. Впрочем, и Лафоше с атаками русского справляется уверенно. Но что это? Когда маэстро, отступив на два шага, ушел от выпада, и «фехтовальная фраза», казалось бы, на этом завершилась, произошло неожиданное. Княжнин, наклонясь вперед, продолжил атаку, перешел на бег и достал-таки своим клинком соперника. При том, что таким образом были грубо попраны все фехтовальные каноны, приходилось признать – это туше, такое очевидное, что даже больно.

После этого оба фехтовальщика, как по команде, сорвали маски, то ли для того, чтобы вытереть со лба пот, то ли чтобы просто взглянуть друг другу в глаза. У этого русского хорошие, не пустые глаза – ему интересен сам бой, а не завоевание славы. Вообще, располагающее лицо, никакого высокомерия, так свойственного здешней высшей знати. Он к ней явно не относится, но черты лица благородные, тонкие; небольшой шрам на щеке, недавно отпустил бакенбарды, видимо, чтобы его скрыть.

– Прошу прощения, я, кажется, воспользовался тем, что свежее вас, ведь вы фехтуете уже несколько поединков подряд, – сказал Княжнин, обнаружив хорошее знание не только французской школы фехтования, но и французского языка. – Впрочем, и мне пришлось немного пробежать по ступенькам. Торопился из караула, не мог упустить случай скрестить рапиру с самим Лафоше!

Мило. На самом деле Лафоше понравились слова соперника.

– Не стоит извинений, мсье, – любезно ответил француз. – До сих пор мне не пришлось особенно утруждаться. Здесь дело не в моей усталости, а в неожиданности вашей атаки. Если я буду когда-нибудь писать книгу о фехтовании, обязательно упомяну о ней и назову «атака флешью»!

– По-нашему – стрелой… – улыбнулся Княжнин, в самом деле польщенный. – Благодарю вас, стану называть сию авантюру так же.

– Продолжим?

Вместо ответа Княжнин опустил маску.

Фехтмейстеру нужно было исправлять ситуацию: он пропустил уже три туше подряд, а нанес только одно. Поражение не входило в планы маэстро, оно хоть и порадовало бы публику, но, безусловно, повредило бы его репутации.

Теперь Лафоше не рисковал. Но и его соперник защищался очень внимательно. Вообще создавалось впечатление, что он так опасается получить укол, будто на конце учебной рапиры не «бутон», а настоящее острие. Звеня гардами, как бьющимися друг о друга фужерами, рапиры скрещивались, будто вязальные спицы, плетущие какой-то длиннющий чулок. И Лафоше при всей своей осторожности вновь угодил в эту мертвую четвертую защиту своего противника. Парад – рипост! Один – четыре!

Новый взрыв восторга в зале сменился напряженной тишиной. Все ждали развязки.

Фоше вновь приподнял маску и тут же ее опустил. Говорить не о чем, нужно фехтовать. Что ж, он тоже еще умеет извлекать уроки из своих ошибок… А как вам такая атака? Третья защита не так убедительна? Два – четыре. Снова недолгий хрустальный перезвон клинков, и опять маэстро чуть-чуть точнее: три – четыре! А ведь этот мсье Княжнин был прав – поначалу сказывалось то, что он более свеж, теперь, когда устали оба, верх берет мастерство фехтмейстера. Но соперник по-прежнему опасен. Сейчас снова бросится в свою флешь…

Четвертое туше маэстро нанес не по-гроссмейстерски. Увернулся, изловчился, ткнул навстречу. Хоть счет и сравнялся, за такой корявый укол самому было стыдно. Но Лафоше понимал, что еще более стыдно ему будет сейчас, когда соперник нанесет ему последнее, решающее туше. Обычно победный укол в такой ситуации наносит тот, кого догнали. Княжнин застыл в безупречной стойке, собранный и отрешенный от всего. А он, маэстро, даже не знает, что попробовать еще. Меньше всего на свете Лафоше хотел сейчас продолжать этот бой.