Чтение онлайн

– Нас много, нас достаточно много, чтобы начать, а потом объявить посполитое рушение. Но вы будете знать только тех, кто сейчас в этой комнате. Вас как раз пятеро, как и говорится в том наставлении, о котором вы вспоминали. У каждого из вас будет своя важная задача, о которой я сейчас скажу. И свой номер. Первый – Ежи Гарновский.

Поручик, карауливший у дверей, невольно вытянулся смирно.

– Ваше дело, как офицера, чтобы в нужную минуту ваша сабля и, главное, ваши артиллеристы были готовы действовать. Если понадобится, через номера первого я буду передавать инструкции и поручения для остальных. Очень хорошо, что вы живете в одном доме. Все, кроме брата Казимира, номера второго. Номер второй собирает пожертвования для своего монастыря. Это отличный предлог, чтобы собирать средства для революции.

Брат Казимир склонил голову. Если после этих слов Ясинского он и стал для остальных «номеров» казаться менее загадочным, то только совсем чуть-чуть. Дошла очередь до пана Константина.

– У вас, пан судья, номер третий и, быть может, самое важное дело. Вы законник, вот нам и понадобится ваш опыт и еще ваше перо. Сразу после нашей победы, с первых часов должно быть ясно, каково будет временное устройство Литвы на надзвычайный период, какие должны быть созданы комиссии, суды, кто дает приказы, а кто выполняет. Безвластие может все погубить. Вы составите проект чрезвычайной конституции Литвы, лозунгом которой должны стать свобода, равенство, независимость! Когда у вас что-то будет готово, я обязательно встречусь с вами, и мы еще раз все обсудим.

– Да-да! – воодушевился пан Константин. – И ведь непременно нужно будет провозгласить какое-то воззвание. Можно мне попытаться сделать набросок?

Набросок у меня уже есть. Но сделайте и вы, разные мнения не помешают. Но, доверяя свои мысли бумаге, помните об осторожности: все нужно надежно прятать и при первой же угрозе сжечь.

– Да-да! – снова закивал пан Константин.

Ясинский какое-то время пристально смотрел в глаза пани Ядвиге. Потом перевел взгляд на друга семьи. Он будто в карты играл и решал, с чего зайти.

– Найдется дело и для вас, пан Рымша. Глядя на вас, номер четвертый, никогда не подумаешь, что вы можете иметь какое-то отношение к тайному заговору. Вот и хорошо. Если вдруг вам доведется зайти в корчму или цукерню, знакомьтесь там с людьми, сами лишнего не болтайте, но слушайте, о чем говорят другие. Цели две: первое – понять из разговоров, не открылись ли наши замыслы дальше, чем просто неясные слухи, которые уже давно ходят. Если в городе станут называть чьи-то имена, мы должны об этом знать. А второе – старайтесь определить среди обывателей людей, которые нам годятся, которым в решающий час можно будет дать оружие. Не торопитесь, ничего никому прямо не говорите. Просто людей таковых берите на заметку, дабы передать их имена пану Хилькевичу, далее – его дело.

– Чтобы умножить наши ряды, уж я печенки своей не пожалею! – сказал Рымша, воодушевленный не меньше пана Константина.

Оставалось открыть последнюю карту. Ясинский снова сделал продолжительную паузу, глядя на то, как бешено запылали дрова в разгоревшемся камине.

– Я никогда сам не встречаюсь с участниками конспирации, – наконец продолжил главный конспиратор. – Кроме нескольких самых доверенных соратников, все считают меня человеком, верным Косаковскому. Сегодня я изменил своему правилу, потому что о задании, которое получит пани Ядвига, могу сказать ей только я сам в силу особой важности этого задания. Итак. Сегодня на балу мне показалось, что генерал Арсеньев увлекся вами, пани Ядвига. Впрочем, не показалось – так оно и есть. Нужно сделать так, чтобы это увлечение не проходило какое-то время.

После этих слов Ясинский спокойно посмотрел на пана Константина, у которого раздулись ноздри и тонкие пальцы забарабанили по столу. Нет, никакого смущения от того, что ему приходится говорить, полковник Ясинский не испытывал.

– И это вовсе не щекотливая тема. Это просто задание для номера пятого. Войск у москалей больше. Мы сможем победить их в вооруженном выступлении, только застав врасплох и обезглавив. Поэтому нужно отвлечь их начальника от военных дел, поощрить беспечность, которая ему пока свойственна. Я не призываю к тому, чтобы пани Ядвига роняла свою честь, боже упаси! Но пусть Арсеньев стремится к запретному плоду, забыв обо всем, пусть человек, которому старый генерал будет верить, убеждает его в полной лояльности каждого из нас, каждого поляка или литвина. А заодно, встречаясь с ним постоянно, наш человек будет знать, что у генерала на уме. Это важнейшее дело, от которого зависит половина нашего успеха, пани Ядвига!

– Я согласна, – взяв несколько секунд на то, чтобы подумать, но при этом даже не взглянув на мужа, ответила пани Ядвига.

– Я рад, – выдохнул Ясинский. – Пан Константин, не сомневаюсь, что вам хватит мудрости отнестись ко всему как должно. Есть высшая цель, ради которой жертву должен принести каждый – от магната до крестьянина.

Убедившись в том, что судья покорно склонил голову, Ясинский поднялся из-за стола.

– На этом все. Помните о вашей клятве хранить тайну. К предателям мы будем беспощадны. Помните, что в двухстах шагах от этого дома – российская гауптвахта, где всегда полно солдат. Ежели вдруг вас арестуют и станут выспрашивать о нашей встрече, в крайнем случае, если отступать вовсе некуда, говорите, что присутствовали на собрании масонов. Говорили о справедливом устройстве мира, равенстве, помощи бедным, но никак не о восстании. И еще, старайтесь меньше пользоваться услугами евреев, они шпионят в пользу москалей. И последнее: вчера мне довелось познакомиться с русским гвардейским офицером, который, как сказал мне Гарновский, вхож в ваш дом.

– Да, он был у нас вчера. Его фамилия Княжнин. Он был нашим попутчиком по дороге в Вильно, – подтвердила пани Ядвига.

– Что ж, пусть. Возможно, от него получится узнать что-нибудь полезное для нас. Но будьте с ним настороже. Он показался не человеком решительным и неглупым, а потому опасным, гораздо более опасным, чем такие, как Арсеньев.

– Почему-то его не было на сегодняшней редуте, он наверняка был приглашен, – сказал Гарновский.

– И знаете, это меня уже настораживает. Вчера мы потеряли его из вида на десять минут, которых ему хватило, чтобы забраться в покои Косаковского через окно, показав, что Кадлубский плохо охраняет гетмана, а мы упустили свой шанс.

Игнатий Хилькевич действительно не так давно с помощью Ясинского получил чин капитана в армии ВКЛ, однако в списке корпуса военных инженеров бывший капитан российской армии не состоял, и мундир, в котором он пришел к Саковичам, был, скорее, маскарадным. На самом деле тайный адъютант Якуба Ясинского содержал игорный дом почти напротив штаб-квартиры гетмана Косаковского. Немалые доходы этого заведения шли на подготовку восстания. Оставив немного пришибленных прозелитов в глубокой задумчивости, их вожди отправились теперь именно туда.

– Кажется, эта пани Ядвига – просто находка для нас, – сказал Хилькевич, совершенно не опасаясь того, что его могут услышать на российской гауптвахте, мимо которой они проходили. – Ты отлично придумал озадачить пана Саковича сочинением свода законов. Мне кажется, он в самом деле будет сидеть за письменным столом, не поднимая головы, что теперь от него и требуется.

– Пожалуй, действительно, только это. Самое лучшее, что может сделать для революции шляхта, – это дать денег и не мешать. Законов, которыми устанавливалась бы подлинная свобода, пан Сакович все равно не сочинит. У шляхтича для того, чтобы дать свободу мужику, просто не повернется рука. А мужики не такие дурные, чтобы подняться просто так.

– Поднимутся! – заверил Хилькевич. – Мы им все пообещаем. А ты сочинишь для них хорошие стихи.

– В самом деле, у них чистые души, их еще можно воодушевить стихами. А вот шляхту лучше всего воодушевит здрадник Косаковский, когда он будет висеть вот на этом фонаре!

На несколько секунд оба Виленских якобинца, как их скоро станут называть, остановились, рисуя в своем воображении картины из недавней истории восставшего Парижа.

– Кстати, я ничего не слышал про этого капитана Княжнина. Он действительно смог забраться в покои к Косаковскому? – вспомнил Хилькевич.