Чтение онлайн

Но остаются сомнения. Мог ли английский король рассчитывать на успешный переход вдоль морского побережья? Для этого нужно было форсировать две небольшие речки, которые имели названия Бетюн и Брель, однако это были незначительные препятствия для войск, не обремененных тяжелым оборудованием. (Король решил оставить все свои пушки в Арфлере.) Но предстояло перебраться через реку Сомму. Вновь следуя примеру своего прадеда, Генрих намеревался воспользоваться бродом Бланш-Таке в нескольких милях от Абвиля вниз по течению реки. Он рассчитывал, что брод не будет защищен войсками прикрытия. В качестве меры предосторожности король послал в Кале перед выступлением своей армии в поход контингент войск, поставив перед ним задачу вести бои в южном направлении, что отражало бы на него и отвлекало от жизненно важного брода все французские войска в данной местности.

Сохранялась, однако, одна неприятность. Как быть с французскими войсками в Руане? Не перехватят ли они англичан в походе? Судя по карте, такая возможность существовала. Руан находился на 30 миль ближе к Кале, чем Арфлер. Но опасность такого перехвата могла быть сведена к минимуму, если не произойдет утечки информации о времени выступления англичан в поход. Более того, выступление французов из Руана едва ли могло произойти без предварительного разрешения коннетабля Франции, который на тот момент находился в Гонфлере, в 30 милях от Руана. Как мы уже знаем, на самом деле и Бусико и д'Альбре двигались в Руан, но об этом не знали английские разведчики, которых отделяло от дороги, по которой двигался коннетабль, широкое устье Сены. Далее, Генрих мог с большим основанием рассчитывать на то, что войска в Руане не посмеют атаковать его армию без поддержки основных сил французов. Как мы увидим, расчеты Генриха были обоснованны. Могли возникнуть другие непредвиденные обстоятельства, когда войска в Руане могли выйти к реке Сомме, форсировать ее и занять позиции на противоположном берегу.

Словом, в плане действий англичан таился риск, но ни одна военная операция не обходится без риска. Ее исход зависит от человеческого фактора, часто также от условий местности и погоды. На войне без риска ничего нельзя добиться, а в данном случае было за что бороться. Альтернативой было возвращение в Англию. В обоих странах это было бы истолковано как поражение, престижу короля был бы нанесен непоправимый ущерб, мог бы произойти даже государственный переворот, а король заменен его законным наследником, графом Марчем. В любом случае условия будущего вторжения во Францию были бы хуже. С другой стороны, если бы поход Генриха удался, он оживил бы в памяти аналогичные походы, прославившие англичан во время правления Эдуарда III. Это показало бы, что английская армия была способна перемещаться на территории, которую считает своей, в любом направлении. С двумя надежными плацдармами на северном побережье Франции сложились бы благоприятные предпосылки для дальнейшего продвижения в глубь обетованной земли. Все это требовало риска. Как справедливо заметил военачальник Вульф: «На войне что-то необходимо оставить на волю случая и судьбы, сознавая, что это опасно и является трудным выбором».

Суммируя все это, Генрих V, располагая теми сведениями, которые были в его распоряжении, пошел, как мне представляется, на допустимый и оправданный риск.

Выбор состоялся: английской армии следовало попытаться дойти до Кале по суше. Король Генрих выражал желание сразиться во время похода с французской армией, но вместе с тем принял меры, чтобы двигаться «налегке» и как можно быстрее добраться до Кале. Возникает впечатление, что эти два желания противоречили друг другу. Как это объяснить? До этого слова короля соответствовали делам. Он вызывал дофина на поединок и ждал восемь дней в Арфлере ответа. Такой вызов очевидно не похож на действие человека, желающего увильнуть от опасности, однако последнее решение заставляет заподозрить это. Полагаю, объяснение противоречия состоит в том, что король слегка изменил свой план в результате позиции, занятой большинством участников военного совета. Они подчеркивали опасности, связанные с предполагаемым маршем на Кале, и, чтобы учесть их опасения, король считал себя связанным с необходимостью свести к минимуму возможность прямого столкновения с французской армией. Только это, по моему мнению, объясняет очевидную аномалию.

Упомянутый вызов требует пояснения. Король Генрих вызвал на поединок дофина (отец которого был полубезумным) , чтобы избежать кровопролития в столкновении армий. Победитель должен был после смерти Карла VI получить в наследство французское королевство. Трудно предположить, что Генрих ожидал принятия вызова таким зеленым юнцом, как дофин. Для нас такой вызов ассоциируется со школьной стычкой, когда более сильный парень вызывает помериться силами более слабого. Но современники той эпохи воспринимали его по-другому. Для них это было «боевое испытание». Бог должен был отдать победу достойному претенденту – возможно, скорее Давиду, чем Голиафу, – «Бог стоит за правду». Генрих был глубоко религиозным человеком, или, как мы сказали бы сегодня, суеверным. Он был фанатично уверен в правоте своих претензий на французскую корону. Он был убежден, что Всемогущий дарует ему победу в личном поединке или в столкновении армий. Более того, он следовал примеру своего уважаемого предка, который не раз вызывал короля Франции на поединок с целью «избежать бесполезного кровопролития», – и столь же безуспешно. Важность вызова на поединок состоит в том, что он раскрывает, по мнению Рамсея, конечную цель Генриха стать королем всей Франции, претензию, с которой он никогда не выступал официально.

После того как прошло восемь дней без ответа дофина на вызов, король дал окончательный приказ выступить в поход. Каждый участник похода должен был взять с собой восьмидневный запас продовольствия, чтобы не зависеть от снабжения. Все войсковое имущество (это слово в данном случае уместно) следовало оставить, армия двигалась «налегке». (Однако транспорт был предоставлен для перевозки Святого Креста шести дюймов длиной.) При высадке армии были отданы строгие приказы относительно поведения в стране, теперь их уточнили и усилили. Без приказа запрещалось жечь дома, запрещалось грубо обращаться со священниками, монахинями, женщинами и детьми, что-либо присваивать в церквах и домах религиозных собраний, допускать богохульство. Король по средневековым понятиям поддерживал в армии железную дисциплину. Это не означает, что не было никаких эксцессов. Ведь французские летописцы почти заученно приводят обвинения в поджогах, грабежах и насилии. Один из этих летописцев, однако, имел мужество признать, что английские войска не грабили и не насиловали, в то время как французские войска занимались в данном районе и тем и другим. На самом деле Жанна д'Арк, знала она об этом или нет, следовала во многом той же линии, что Генри Монмут, в обращении с войсками.

Источники расходятся в определении даты выступления в поход. Большинство историков называют 8 или 9 октября, однако Вюлли предпочитает 6 октября. Неизбежные военные версии ставят под сомнение эту последнюю дату. Если бы армия действительно выступила в поход 6 октября, она проходила бы по 10 миль в каждый из первых четырех дней и по 20 в последующие два дня. Обычно войска движутся быстрее, когда они более свежи. Правда, была короткая задержка перед Монтивилье и еще одна к югу от Фекана, но этого недостаточно, чтобы объяснить столь крупное несоответствие. Я предпочитаю в качестве подлинной даты 8 октября.

Походный строй армии делился, как обычно, на авангард, основные силы и арьергард. Авангардом командовали сэр Гилберт Амфревилл и сэр Джон Корнуолл, два весьма надежных командующих. Сам король находился во главе основных сил в сопровождении своего брата герцога Глостера и Джона Холланда, позднее ставшего графом Хантингтоном. Арьергардом командовали дядя короля герцог Йорк вместе с графом Оксфордским. (Шекспировский граф Уэстморленд в походе не участвовал.) На четвертый день армия вышла к Арку, преодолевая по 15 миль в день (если датой выступления в поход считать 8 октября).

В Арке случилось любопытное происшествие. Там мост через небольшую речку Бетюн прикрывал знаменитый замок. Владелец замка решил сопротивляться. (Возможно, его воодушевляли мощные укрепления замка.) Однако, когда Генрих пригрозил сжечь город в том случае, если ему не дадут пройти через мост, владелец замка не только не оказал сопротивления, но даже снабдил английскую армию хлебом и вином. Генрих, как обычно, копировал уловки своего прадеда, которые тот с успехом применял в военной кампании 1359 года. Генрих прибегал к таким уловкам с неизменным успехом в течение всего похода.

На следующий день, 12 октября, армия совершила переход на добрых 20 миль до городка О на речке Брель, где произошла стычка с крупными силами противника. Они были отброшены, а англичан, как и предыдущим днем, обеспечили хлебом и вином. Перейдя Брель между Иншвилем и Бошампом в четырех милях на юго-восток от города, армия направилась к броду Бланш-Таке в пяти милях на запад от Абвиля, двигаясь через Виривиль.

В нескольких милях от брода пленный, захваченный в О, сообщил, что брод защищен кольями, а на противоположной стороне реки дислоцировались крупные силы под командованием маршала Бусико. Поверив сообщению пленного, король пришел к неутешительному выводу, что должен отказаться от попытки форсировать Сомму в том месте [6] . Вместо этого он повернул на восток, прошел долину вверх по течению реки, надеясь найти неохраняемую переправу.

Сообщение пленного произвело шок. Я полагаю, что король столь же удивился присутствию Бусико, как и мы. Каким образом французский маршал, который, по последним сообщениям, находился в Гонфлере, оказался на противоположном берегу Соммы? Это хотели бы знать и мы, но источники здесь пасуют. Один из них утверждает, что Бусико и коннетабль д'Альбре действительно совершили переход из Руана через Амьен, как только они узнали, что английская армия выступила в поход. Это выглядит невероятным. Переход по маршруту через Амьен в Абвиль составил бы почти 100 миль, и для этого потребовалось бы семь дней. Если французы выступили в путь по получении вести о начале похода англичан (что должно было произойти очень быстро), то они не могли достичь Абвиля, следуя через Амьен, до 15 октября, через два дня после того, как мимо него прошли англичане. Но д'Альбре, очевидно, был там минимум целый день до подхода англичан, поскольку он, оказывается, завершил напряженные и успешные работы по укреплению обороны всех переправ через Сомму, как вверх, так и вниз по течению реки от Абвиля, уничтожив, где необходимо, мосты [7] . Более того, мы узнаем, что Альбре отрядил контингент войск под командованием Бусико для марша в О, очевидно, чтобы задержать продвижение англичан. Ведь именно Бусико противостоял англичанам в О, отступив затем к броду Бланш-Таке.