Битва при Креси. (История Столетней войны с 1337 по 1360 год)
Шрифт:
СРАЖЕНИЕ ПРИ СЛЕЙСЕ
Вернемся теперь на несколько недель назад и посмотрим, как происходило это военно-морское сражение. Надо помнить, что в начальный период войны французский флот держал контроль над Каналом и потому существовала реальная возможность вторжения на Британские острова. До 1339 года эта опасность сохранилась, и, когда Эдуард вернулся в Англию, первое, чему он решил уделить внимание, – усиление своих берегов. Постепенно собирал большой флот; французы делали то же самое. Оба флота состояли в основном из генуэзских и нормандских судов. Согласно сведениям Эдуарда, в июне противник, ожидавший его возвращения во Фландрию в гавани Слейс, располагал 190 военными судами [45] .
45
Слейс – главная гавань Брюгге, в XIV в. средоточие мировой торговли (за исключением Средиземного моря). Гавань эта очень обширна и достаточно глубока для самых больших кораблей; вся торговля Англии с континентом осуществлялась через Слейс, потому Эдуард III так заинтересован в обладании им. Между тем 10 июня, когда он решил отправиться к нему с частью своего флота из Оруэлла (недалеко от Гарвича, графство Эссекс), то получил неожиданное известие, что французы предупредили его и с большим флотом вошли в Слейс.
Эта позиция французами выбрана не случайно: флот их свободно перехватывал или перекрывал коммуникации английскому, если тот направится в Антверпен или другой порт Фландрии.
Тем временем Эдуард собирал свою новую армию в Суффолке, а свой флот – в Оруэлле, у Ипсвича. В последний момент, когда он уже почти сел на корабль, из Лондона прибыл архиепископ Кентерберийский с просьбой отсрочить отплытие, поскольку французский флот поджидает его и риск попасть к нему в руки слишком велик. Адмиралы поддержали архиепископа, но король проявил непреклонность. «Вы и архиепископ, – взорвался он, – согласились с этой ложью, чтобы предотвратить мое путешествие. Я отправлюсь в путь без вас: кто боится того, чего нет, пусть остается дома». Но в итоге все равно задержался в порту на несколько суток, ожидая прибытия северной эскадры. Весь огромный английский флот снялся 22 июня с якоря, поднял паруса и поплыл в сторону Фландрии.
Невозможно точно оценить силу флота или армии, но, видимо, английский флот по размеру уступал французскому. Фруассар говорит, что английская армия состояла из 4 тысяч тяжеловооруженных всадников и 12 тысяч лучников – цифра на этот раз вряд ли так уж преувеличена [46] . Король лично командовал флотом, имея при себе штурманом опытного вояку Джона Краба, покинувшего шотландскую службу из-за плохого жалованья. Главные адмиралы: сэр Роберт Морли, графы Хантингдон и Нортхемптон и вездесущий Уолтер Мэнни (напомним, что адмирал и генерал – термины почти синонимичные в те времена и даже намного позднее).
46
Англичане имели 250 судов, французы – 400; из них, впрочем, надо принимать в расчет лишь 190 наиболее крупных, большей частью генуэзских и испанских кораблей; 19 кораблей, в том числе бывшие английские суда «Кристофер» и другие, особенно крупных размеров.
Спустя несколько дней после сражения король написал другое замечательное письмо сыну, – его можно считать первым военно-морским донесением, как письмо, написанное после кампании у Камбре, считается вообще первым военным донесением. Другие и более поздние сообщения о сражении при Слейсе столь противоречивы и непонятны, что их приходится игнорировать, а потому судим об этой битве только по королевскому письму. Итак, после выступления: «Мы плыли весь день и ночь и в пятницу, около часу пополудни, подошли к побережью Фландрии, у Бланкенберга [47] , где заметили флот неприятеля, скопившийся в порту Слейс. Видя, что отлив не дает нам приблизиться к нему, всю ночь пролежали в дрейфе. В субботу, в День святого Джона (24 июня. – А. Б.), вскоре после часу пополудни, при сильном приливе (фактически в 11.23 утра. – А. Б.), именем Бога и уверенные в своей справедливости, мы вступили в упомянутый порт наших врагов; собрали свои суда в очень сильный боевой порядок и доблестно защищались весь день и следующую ночь...»
47
Бланкенберг располагался на расстоянии 10 морских миль от Слейса.
«Боевой порядок» действительно очень мощный: суда располагались в четыре линии, и все, кроме находившихся в тылу, были связаны между собой канатами и цепями так, что получились четыре гигантские платформы [48] . Поскольку готовилось сражение сухопутных войск, место битвы должно было находиться поближе к суше. Первое необходимое условие сражения – поле битвы. Возможно, теперь место, где происходило сражение, представляет собой сушу. Уже много веков, как порт поглощен землей, на месте его песчаная равнина.
48
Французский флот разделялся на три эскадры, под командованием адмирала Гуго Кирье, казначея Никола Бегюше и генуэзца Барбаверы. Кирье, практически незнакомый с военно-морским делом, получил это назначение только благодаря тому, что осенью 1338 г. сумел захватить несколько английских кораблей, и среди них – «Кристофер», стоявший на якоре в устье Шельды, у о. Валхерен. Бегюше, бывший сборщик налогов, прославился тем, что в марте того же года совершил набег на Плимут. Барбавера, командовавший галерным флотом, – профессиональный военный моряк. Численность французской армии, располагавшейся на судах, доходила, по имевшимся сведениям, до 35 тысяч, но и этого вследствие чрезмерной экономии Бегюше оказалось недостаточно. Между командирами эскадр происходили постоянные раздоры. Барбавера требовал, чтобы флот вышел в открытое море, но этот, несомненно, правильный совет опытного в морской войне генуэзца не встретил сочувствия у французов; они стянули весь флот в устье Западной Шельды, чтобы дать бой в узком фарватере, на якоре, и здесь выстроили его в четыре линии, причем в первой стояли самые крупные корабли, скрепленные между собой цепями. В тылу стоял Барбавера со своими галерами в четыре линии, а на них посажены лучники (генуэзские арбалетчики), имевшиеся и на «Кристофере»; у французов, по-видимому, лучников не было.
В английском флоте каждое судно с тяжеловооруженными всадниками окружено по бокам судами с лучниками, как и в битве при Креси, только на этот раз солдаты сражались в открытом море. Суда в те дни использовались просто как транспортные средства для перевозки армии, как лошади – для перевозки конной пехоты, поэтому участие судов в сражении не предполагалось. Судьбу битвы решали солдаты. Единственное оружие, которым обладали французские корабли, – камни, солдаты кидали их на английские палубы.
После чего (пусть это не удивляет читателя) битва приняла форму сухопутного сражения. Англичане, подойдя поближе, начали атаку: рыцари взбирались (без лошадей) на борта французских судов и вступали в рукопашную схватку.
Очень скоро, неожиданно даже для себя, англичане взяли верх. Королевское флагманское судно «Кристофер», гордость флота, в прошлом году захваченное во фламандской бухте, французы специально поставили на передней линии, чтобы посильнее унизить неприятеля. Англичане, естественно, как только началась битва, устремились к этому кораблю и захватили его. Возвратили себе и второе большое судно – «Эдуард». Быстро укомплектовав эти военные корабли английскими командами, снова послали их в битву, теперь уже под английским флагом.
У англичан отборная армия: на борту судов – сливки рыцарства и знати страны. Лучники, вооруженные длинными луками, имели «пристрелянные цели», каждая стрела находила жертву в плотных рядах солдат на французских палубах, а мощные и опытные тяжеловооруженные рыцари продолжали резню, шаг за шагом отбрасывая противников в направлении моря, пока все они не оказались в воде; захватывающее, наверно, зрелище. Даже во Франции история этого сражения стала легендарной. Шут Филиппа, услышав о нем, спросил своего господина: «Знаете, ваше величество, почему англичане – трусы? В отличие от французов не осмеливаются прыгать в море».
Эскадре в количестве 24 судов, находящейся в тылу французского флота, удалось под прикрытием наступившей ночи спастись; все остальные корабли захвачены. Легко сосчитать французские потери – реальные и в официальном отчете Филиппа: цифры совпадают (190 судов). Что касается потерь личного состава, тут есть некоторые несоответствия. Утверждение Эдуарда, что он захватил отступающих французов, на наш взгляд, вымысел, – заявление его о 30 тысячах потерь, скорее всего, преувеличение. Больше мы ничего не можем сообщить [49] .
49
Спаслись лишь галеры Барбаверы, которые не зависели от ветра и потому на веслах быстро оторвались от преследующих их англичан. Соратникам Барбаверы повезло много меньше: оба руководителя французских эскадр взяты в плен в первые часы боя, когда англичанам удалось захватить «Кристофер»; тяжело раненный Кирье убит на месте, а Бегюше повешен на мачте флагманского корабля Эдуарда «Томас» – за жестокости, совершенные во время разбойничьих набегов на берега туманного Альбиона. Эта казнь и захват англичанами французского флагмана «Святой Георгий» подорвали боевой дух французов. У англичан не погиб ни один боевой корабль (кроме одного транспорта); потерю личного состава английские источники указывают совершенно ничтожную, а французские говорят, что противник потерял около 4 тысяч человек.
Прошло несколько дней, как англичане находились на месте сражения и в Брюгге; 10 июля Эдуард III вступил в Гент, приветствуемый бюргерами как великий победитель. Лестно слышать такое, но еще отраднее другое приветствие – от жены Филиппы, она подарила ему сына: Джон родился, когда король был в Англии, и назван по обычаям того времени именем своего места рождения – Гентским; предки наши произносили это слово как Гонт, и нам он известен как Джон Гонтский.
Великая победа Эдуарда, поднявшая его авторитет, привела и к тому, что отовсюду начали стекаться его вассалы, чтобы выказать почтение господину. А он не терял времени зря, используя ситуацию, чтобы улучшить свое положение. Созвал 18 июля в Вилвурде рейхстаг и заключил на нем союз между Англией и тремя ее союзниками: Брабантом, Геннегау и Фландрией. Рейхстаг, по сути, превратился в военный совет, принявший планы военных действий на следующую кампанию. Посещало этот военный совет так много людей, что обсуждавшееся на нем стало известно всем. Приняли очень простой план. В то время как Роберт Артуа поведет свою армию фламандцев против Сент-Омера, главный удар, в направлении Турне, нанесет сам Эдуард III. Король убедил свое правительство, что за него пойдут сражаться 100 тысяч фламандцев, – вероятно, преднамеренное преувеличение, так пожелали английские друзья. Фактически он стал первым английским командующим, который имел под своим руководством армию, состоящую из разных наций и говорящую на различных языках, – в большинстве солдаты получали деньги за службу от английского правительства.
Расположенный в середине Бельгии, Турне неоднократно фигурирует в нашей военной истории, и почва его обильно орошена английской кровью. Герцог Малборо захватил город после блестящей осады, а наша армия в течение двух лет совершала около него марши. Сорок лет спустя герцог Камберленд, с другой союзнической армией, совершил марш, чтобы снять с него осаду, и провел впечатляющее сражение под его стенами, при Фонтенуа. В 1793 году герцог Йорк несколько раз располагал тут свой штаб, а кроме того, между ним и Лиллем произошло в тот период еще три сражения. В войне 1914 – 1918 годов Турне захвачен 55-й английской дивизией за два дня до окончания войны; наконец, во Второй мировой войне освобожден 3 сентября 1944 года нашей гвардейской танковой дивизией. Во время Столетней войны и намного позднее Турне – главный город на северо-восточной границе Франции, важнее по значению, чем даже Лилль, с укреплениями почти неприступными. Во времена Генриха VIII население его, как сообщает кардинал Уолси, составляло 80 тысяч, при Эдуарде III, скорее всего, такое же (хотя цифра Уолси, вероятно, завышена).