Битва «тридцатьчетверок». Танкисты Сталинграда
Шрифт:
В Особой эскадрилье штрафниками были все: летчики, техники и бойцы аэродромного обслуживания. И форма на всех была одна – без знаков различия.
Офицерами были только комэск, комиссар и начальник Особого отдела.
В штрафную истребительную эскадрилью попадали совершенно разные люди с разными судьбами. Кто-то поломал при посадке свой истребитель или допустил аварию по другой причине. Кто-то не смог выполнить задание или заблудился, сбился с курса в сложных метеоусловиях при выполнении боевого задания. А кто-то попал сюда за пьянство, драку или иные нарушения дисциплины в боевой обстановке.
Летчики-штрафники временно, до истечения срока наказания, лишались воинских званий и наград. Награды за сбитые самолеты не присваивались, и, соответственно, денежное вознаграждение за сбитые самолеты и боевые вылеты не выплачивалось. Также срок пребывания в штрафной эскадрилье не был включен в выслугу для получения нового звания или получения военной пенсии.
Увольнение из штрафной истребительной эскадрильи в действующую воинскую часть и возврат наград и звания осуществляется по письменному представлению командира штрафной эскадрильи и комиссара. Ранение при выполнении боевого задания не считается искуплением кровью, и после излечения в госпитале летчик обязан вернуться в штрафную эскадрилью. Согласно приказу генерала Тимофея Тимофеевича Хрюкина, штрафники направляются в штрафную эскадрилью на своих самолетах.
Народ в штрафной эскадрилье подобрался тертый, летчики в основном приходили опытные.
Так лейтенант Горанчук выполнил 250 боевых вылетов и был награжден орденом Красного Знамени. Но от усталости после боевых вылетов он разбил один за другим два самолета при посадке. За это и попал в штрафную эскадрилью. Такими же опытными были старшина Елисеев, выполнивший уже около сорока боевых вылетов до того, как стал штрафником. Старшина Бережко и старший сержант Горхивер совершили один 120, а другой – 150 боевых вылетов. Однако они оба были обвинены в трусости и уклонении от боя. Обвинение тем более странное, что впоследствии они по несколько раз в день поднимались навстречу врагу и бесстрашно вели воздушный бой с превосходящими силами противника [25] .
25
Все фамилии – подлинные, приводятся по статье «Штрафные авиационные подразделения в годы Великой Отечественной войны». Историк Александр Медведь.
– Вот так-то, – окончил свой рассказ сбитый летчик. Он уже малость оклемался.
– Пойдем к танку. У меня механика-водителя убило, так что ты лезь в башню, и поползем на исходную. Тем более что уже и боекомплект заканчивается.
Поддерживая раненого «летуна», Степан Никифорович вернулся к зенитному танку. Летчик-штрафник очень удивился, увидев такую машину.
– Да-да, мы тоже секретные. Так что, «летун», помалкивай. Вдвоем (хоть от истребителя пользы особой не было) они погрузили завернутое в брезент тело Юры Иванова на корму танка и накрепко привязали. Летчик забрался в башню, за пулеметы, а Стеценко показал ему, что да как. Разобрались быстро. Степан Никифорович полез на место механика-водителя, завел мотор, и они «поползли».
В штабе отдельной зенитно-самоходной роты Степан Никифорович Стеценко передал летчика Особому отделу. Вскоре за штрафником прибыла «полуторка» с автоматчиками. Так, под конвоем, его и увезли.
Потом, вглядываясь в нечастые, но яростные воздушные бои над Сталинградом, Степан Никифорович думал, а кто же сидит в кабине «ястребка»? Не его ли знакомец из крылатого штрафбата?…
Глава 13
Охота на «Фоккер» – в воздухе и на земле
Между тем в начале ноября суровая сталинградская зима вступила в свои права. Снег здесь был не такой, как под Ржевом и Вязьмой. Тот – разлапистый, мокрый, в котором вязнешь, как муха в меду. А сталинградский снег – сухой и колючий, сечет лицо и руки, как немецкие пулеметы MG-42. Ледяной степной ветер приносил свинцовые валы хмурых туч, которые вываливали над Сталинградом тонны злого секущего снега.
Белое покрывало легло на обугленные черные раны героического города. Но горячих сердец его защитников оно остудить не смогло, равно как и залечить раны душевные. Дети у разрушенного фонтана на привокзальной площади смотрели в душу каждого из бойцов…
Гитлеровцы существенно снизили накал своих атак. Можно сказать, что 62-я армия генерал-лейтенанта Чуйкова свою задачу выполнила – измотала все-таки Шестую армию Паулюса.
Еще можно отметить, что и далекие теперь для Степана Никифоровича Стеценко бои за Ржев и Вязьму тоже сделали свое дело. Упорные контратаки советских войск не позволяли перебросить крупные подразделения на усиление группировки Паулюса.
В самом конце октября гитлеровцы перегруппировали силы и предприняли контратаку при массированной поддержке артиллерии и авиации. Прорвав рубежи нашей обороны, они сумели все-таки прорваться к Волге. Но это был их последний успех. За время ожесточенной «Rattenkrieg» – «Крысиной войны» на полуразрушенных улицах Сталинграда и под землей – в канализационных коллекторах бойцы Чуйкова и Шумилова отразили более семисот атак гитлеровцев и их союзников. С июля по ноябрь немецкая Шестая армия, с которой Паулюс «мог бы штурмовать небеса», потеряла в Сталинградской битве 700 тысяч человек. Гитлер и в этот раз сдержал свое обещание – они все-таки отправились штурмовать небеса!
Советские войска потеряли в оборонительных боях около 644 тысяч человек.
Гитлеровцы вроде бы как смирились, предчувствуя неизбежное. Однако они прочно удерживали уже занятые позиции, а это – большая часть города. И продолжали время от времени контратаковать. Теперь они делали ставку на «чудо-оружие» – «Вундерваффе». К таковому относились новейшие самолеты, танки и артиллерия, особенно – реактивная. Кстати сказать, наши «катюши», хоть и были секретными, «чудо-оружием» не были вовсе. И производились в огромных количествах. Никакой «уникальности» – только боевая эффективность и валовый выпуск!
Комвзвода Стеценко после недавнего боя долго не отдыхал. Получил из пополнения молодого механика-водителя, погонял его по сталинградским завалам – и снова в бой. Парень был толковый, в технике разбирался, и со временем из него мог бы выйти «мехвод» не хуже самого Степана Никифоровича. Если выживет, конечно… Если все они выживут…
В этот раз зенитный танк Степана Никифоровича придали разведке. Вместе со своими «стальными собратьями» Т-90 отправился в рейд, держа стволы пулеметов нацеленными в небо. Их небольшой отряд должен был обнаружить кочующую батарею пятиствольных минометов Nebelwerfer. Они появлялись внезапно, делали один-два залпа тяжелыми реактивными минами весом более сотни килограммов и тут же исчезали. Даже хорошо видимые хвосты дыма, демаскирующие их позиции, не могли помочь нашим штурмовикам обнаружить их. Прямо мистика какая-то!
Мистика не мистика, а потери от такого «кочующего огня» наши войска несли весьма ощутимые. От тяжелых реактивных мин не спасали ни блиндажи, ни мощные перекрытия уцелевших подвалов домов.
То, что не могли сделать «крылатые танки», поручили выполнить легким боевым машинам Т-70М. А зенитный танк Т-90 прикрывал танковый взвод из трех машин и разведгруппу автоматчиков от внезапного нападения с неба.
Вокруг простирался обычный сталинградский пейзаж: разрушенные и сгоревшие дома, мостовая вся в выбоинах и воронках от бомб и снарядов. Траншеи и пулеметные гнезда, разрушенные артиллерией баррикады поперек дороги. Видимо, совсем недавно здесь был ожесточенный бой. Вповалку лежали тела наших солдат и гитлеровцев, валялось оружие. На обочине дороги чадили пара обгоревших немецких танков «Панцер-III» и полугусеничный бронетранспортер Zugkraftwagen-251 «Ханомаг»… В морозном воздухе тошнотворно пахло кислым запахом сгоревшего пороха и сладковатым – сгоревшего человечьего мяса.
Автоматчики разошлись в стороны от танков и внимательно следили за окрестностями. Легкие танки благодаря низким силуэтам и сравнительно тихой работе моторов незаметно продвигались по улицам разрушенного Сталинграда. Да и не было тихо над воюющим круглые сутки городом: то и дело раздавалась трескотня ружейно-пулеметного огня, взрывы, рев моторов танков, броневиков, артиллерийских тягачей. Среди этой какофонии не слишком сложно было затеряться шуму восьми спаренных моторов четырех легких танков…