Чтение онлайн

Тройка висела между обладателем и стаей, слив защитные поля. Обзор силовых структур показал, что радужная сфера крепка. Но несокрушимых полей нет!

Команда Богоугодного злила главу, как боль.

– Средоточь вихри на панцире сил. Пробить. Огонь в машины. Обладателя не тронь!

– Стоять насмерть. – Заметив, как соединяются буровые вихри сириан, Влад максимально усилил поле. Багровый индикатор заморгал: «ПРЕДЕЛЬНОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!»

Силовой поток ударил в радужную плёнку, заплясал по ней, разливаясь бледно-зелёными сполохами. Хват предостерёг:

– Капитан, поле разрушается. Семь секунд до прорыва. Шесть. Пять…

– Мне синхрон и пушки.

– Четыре.

– Есть, капитан!

– Три.

– …а то зря батареи сажаем.

– Две.

– Разброс пошире и…

– Одна.

Это Сокол умел – угадать миг между открытием поля и шквальным огнём.

Море плазмы хлестнуло навстречу вихрям, разбило им фокусировку, влетело внутрь сомкнутого строя призраков и обожгло пяток передних. Не смертельно, зато поучительно.

Штурм сорвался.

– Вальтер, вымпел-то мы не поставили!

– О!.. Может быть, сейчас не время?

– Надо, Вальтер. Нашли – и метку не пришлёпнули! Ты хочешь премию?

Перед Хонкой грозно стояла туча «топоров» и «линз»; вдали вновь раскручивалось колесо тьмы. Однако, он даже сейчас помнил, что жалование обер-лейтенанта весьма скромное, и прибавка к банковскому счёту будет очень кстати.

– Я согласен с товарищем капитаном, – подал голос Шон, тоже мастер считать деньги. – Это будет честный заработок. Наши приближаются.

Вальтер мгновенно произвёл расчёт и скомандовал Сургуту:

– К катапультированию – товьсь! Приказ – в режиме спас-капсулы сесть на объект и установить знак принадлежности.

– Готов, герр обер-лейтентант, – без колебаний отозвался кибер-рыцарь.

– Пуск!

Кабина дублёра отлетела от «Вектора», включила маневровые движки и заскользила к отсеку гибернации. Окно для вылета из поля ей открыли лишь настолько, чтобы проскочить.

– Противник рядом, – напомнил переднему главе второй в цепи.

Глава молчал. Дело провалено. Его терзали стыд и гнев.

Кто этот умелец, перешедший ему дорогу? Что за диковинное существо – Богоугодный?

– Я должен сразиться с ним один на один.

– У хут су лек ут эт сут, – медленно просипела гравитационная связь.

– Время уходит. Зев готов.

– Я должен. Всем отойти. Закрыть орудия.

Кристалл, только что дрожавший от готовности к атаке, вдруг стал оттягиваться к зеву. Перед Троицей остался один, зависший в неподвижности и посылающий монотонный сигнал:

– Ман га бат. Ман га бат. Ман га бат.

Опознать его труда не составляло. Он даже отключил защитное поле.

– Приглашешь? – шепнул Влад с опасной улыбкой. – Ну, давай.

Два корабля – аспидно-серый и чугунно-серый – двинулись навстречу друг другу, вначале медленно, затем всё быстрее. Влад чётко видел, что орудийные порты Маяка закрыты. Что ж, это по правилам. Такие штуки иной раз проделывают и курсанты, и даже опытные офицеры. Игра в таран. Тут огня не надо. Главное – кто первый отвернёт с линии лобовой атаки.

Они разгонялись с равным темпом, словно связанные синхронизатором.

На экране Влад различал рисунок, украшающий машину Маяка. Занятно, что он означает?.. И вообще – кто там, под бронёй? Локс интересно спросил тогда: «А вы их видели, сириан? Хоть одного? Живьём, вблизи?» Точно, есть у них понятие о личности. Будь они как муравьи – навалились бы скопом, без поединков.

Возможно, впервые в жизни Влад испытал желание просто увидеть сирианина – не для того, чтобы убить, а из любопытства. Задать ему пару вопросов…

«Я бы даже отпустил его. Что такое один сирианин? Я их потом много набью. А этот пусть живёт. По крайней мере, у него есть какие-то достоинства. На эскадрилью Смита он вышел один…»

При всём напряжении Влад остался холоден и собран. Датчик дистанции он игнорировал – без него отлично чуял расстояние. Маяк вёл машину ровно, орудия не открывал.

Они сблизились почти вплотную.

«Не сверну, – вдруг решил для себя Влад. – А он – как хочет».

Между истребителями осталось двадцать метров, когда Маяк не выдержал и на антинере круто взял вверх, описал петлю и рванул к своим. Влад из чувства самоуважения пронёсся ещё километров двести, и лишь тогда зарулил назад, к Троице.

– Сокол, – на связи возник Филин, – я не разглядел, сколько от тебя до него было.

– Мало, товарищ майор.

– Что ж ты не стрелял?!

– Да так, для интереса. Стрелять-то и дурак может.

– Ох, ты артист, Ракитин! Ох, ты у меня доиграешься!.. – А это кто включился? никак, сам Деев! Что ему не спится? Дело кончено, время перевалило полночь, в мире всенародный женский день! Радоваться надо, женщин целовать, а не в микрофон орать.

К зеву, поглощавшему отступающую стаю, неслись все, кто могли – фрегаты, истребки, – да только зря; Маяк уводил своих в неведомую даль, его не догнать.

А к отсеку гибернации (вирховцы на Иньяне подтвердили – на сей раз найдено что следует) стремились спасатели и госпитальное судно.

Между тем Сургут, аккуратно высадившись на броню отсека из спас-каспулы, прикрепил к наружной оболочке сигнальный вымпел: «Россия, СССР, Союзный военно-космический флот» и радировал Хонке:

– Прошу передать кому следует – сегодня, в субботу восьмого марта три тысячи шестьдесят второго года, в ноль часов двадцать семь минут, первым звеном Восток-Отдельной эскадрильи Иньянской космической дивизии обнаружен и отмечен отсек гибернации погибшего транспорта «Глория». Я, Сургут, кибер-дублёр истребителя «Вектор», прошу разрешения войти на объект.

– Давай! – по-русски гаркнул Вальтер, а затем перевёл на немецкий: – Входи с соблюдением предосторожностей, согласно правилам техники безопасности для обитаемых космических объектов.

* * *

Сургут медленно ступал по проходу. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Адгезивные пластины подошв фиксировались к покрытию пола, словно примерзая, затем цепкие волокна втягивались, и робот делал следующий шаг.

Доспехи Сургута, переохлаждённые при высадке на отсек, здесь вмиг покрылись инеем. Он походил на ледяную статую, голубовато-белую во мраке. У его ступней и вокруг шлемообразной головы изредка с мертвенным шипением возникали облачка сжатого газа – пшшш, пшшш.