Чтение онлайн

Сергей всмотрелся и заметил среди овец не чабанов с рогатыми герлыгами, а всё те же серые фигуры.

Вблизи того места, где находился Слёзкин с пулемётом, взорвалась мина. Крякнула — и пулемёт смолк.

— Пулемётчик! Пулемёт! Огонь! — послышалось разом из цепи, но пулемёт молчал.

Чувствуя неладное, Сергей бросился туда. Слёзкин и его помощник лежали, посеченные осколками.

Не раздумывая, Сергей упал к пулемёту, передёрнул затвор, нажал на спуск и пустил в сторону отары со скрывающимися немцами длинную очередь.

Битва продолжалась весь день. На боевом рубеже становилось всё меньше защитников. Недвижимо лежали сражённые, тяжелораненые взывали о помощи. Те, кто мог, через силу отошли за гребень перевала. Там была дорога в медпункт.

Забыв об опасности, часто меняя позицию, Сергей продолжал вести бой. Давно уже кончились патроны для пулемёта, и у него осталась лишь трёхлинейка и к ней в подсумках патроны.

А потом опять был миномётный налёт, близкий всплеск огня, и Сергей потерял сознание.

Первое, что он услышал, были тяжёлые шаги, чужая речь. Открыв глаза, он увидел над собой людей в незнакомой форме.

— Подняться! — скомандовал один из них, и Сергей начал с трудом подниматься, испытывая боль во всём теле.

Он стоял, едва держась на ногах, и не испытывал страха перед вооружёнными людьми.

— Пойдём!

И он пошёл с ними.

Поняв, что, несмотря на контузию, Сергей ещё может идти, они взвалили ему на спину походную рацию — металлический ящик с наплечными ремнями. Приказали следовать впереди.

Путь лежал через ледник. Глянцевито-холодно блестела его поверхность.

Радиостанция была тяжёлой, она стесняла движения. О том, чтобы освободиться от неё, нечего было и думать. «А что, если?..», — пронеслось в сознании. Возникшая мысль была навязчивой, даже прибавила сил.

Сергей понимал, что его ожидает позорный плен, с трудными испытаниями, голодом, болезнью. «Да лучше смерть, чем плен», — заключил он, принимая неожиданное решение.

Не раздумывая, он упал боком на лёд, и тотчас неведомая сила подхватила и понесла его по гладкой и скользкой поверхности. Его бросало, крутило. «Только бы не разбиться... Только бы!..» — мелькало в голове.

И вдруг сильный толчок... Удары в спину, в голову, в ноги... И стало необычайно тихо.

Сергей открыл глаза. Взгляд упёрся в лёд, в лицо пахнуло холодом. Сам он оказался зажатым, словно и тисках. В тёмных изломах, оплывшая ледяная стена уходила вверх и там скрывалась из глаз. Трещина! Стиснутый, Сергей беспомощно висел. «Всё. Конец!..» — решил он.

Попытка выбраться была безуспешной: мешала висевшая за спиной рация. Теряя всякую надежду выкарабкаться из ледяной могилы, Сергей закрыл глаза.

Сверху упал кручёный альпинистский шнур. Он судорожно ухватился за него. Пленного с трудом подняли из трещины, а когда он ступил на лёд, удар кулака свалил его с ног.

— Русиш звинья!

Немцы бросились к радиостанции, долго осматривали её, крутили ручки, проверяя исправность. Сергей знал, что, если она окажется разбитой, егеря наверняка сбросят и его, и рацию в расщелину, откуда их только что извлекли.

Рация уцелела, и её снова взвалили на плечи пленного.

— Кто у вас в Генштабе ведает кавказским направлением? — спросил Сталин в конце телефонного разговора с начальником Оперативного управления Генштаба.

— Полковник Штеменко, — ответил генерал-лейтенант Бодин.

— Он должен быть у меня.

Была глубокая ночь, но в Генштабе горели огни, когда полковнику Штеменко приказали:

— Взять рабочие карты и в Кремль! Быть в готовности доложить Верховному кавказскую обстановку.

Работая круглые сутки в особняке на Кировской улице, офицеры Оперативного управления жили положением на Кавказе, ежечасно следили за всеми изменениями в нем.

Уложив в портфель карты и справочные документы, полковник поспешил на выход. Через четверть часа он был уже в Кремле. Его провели в кабинет Сталина.

За большим столом сидели Молотов, Маленков, Берия. Сталин, не выпуская из руки трубку, ходил по кабинету.

Тут же были и генштабовские начальники. Когда один из них, кончив говорить, сел, Сталин сказал:

— А теперь заслушаем обстановку на Кавказе. Докладывайте, полковник.

Штеменко развернул на столе свою рабочую карту и стал объяснять ситуацию, сложившуюся на юге.

Все слушали молча, не перебивая, а когда он закончил, Сталин начал задавать вопросы. В конце, обращаясь к Берии, он произнёс:

— Лаврентий, тебе придётся туда лететь. Нужно на месте разобраться во всём, навести порядок.

Берия поспешно поднялся, сверкнул стёклами пенсне:

— Я готов.

Офицеры Генштаба во главе с генералом Бодиным вылетели на самолёте СИ-47 в четыре часа утра 22 августа. Летели в Тбилиси окружным путём: на Красноводск, потом через Каспийское море в Баку.

В тот же день специальным самолётом прибыл в Закавказье и Берия со своими приближенными.

Несмотря на позднее время, они направились в штаб фронта, чтобы ознакомиться с последней обстановкой и наметить план работы.

Обстановка была неутешительной. Особенно встревожило приехавших положение на Военно-Сухумской дороге: немцам удалось захватить Клухорский перевал и выйти на его южный склон.

— Когда это произошло? — спросил искушённый в военных делах Бодин начальника штаба фронта.

— Пятнадцатого августа.

— А когда вы о том узнали?

— Восемнадцатого числа.

— Почему с таким опозданием?

— По причине отсутствия средств связи.

394-я стрелковая дивизия, дислоцировавшаяся в Сухуми, только формировалась. Направленный на перевал батальон 315-го стрелкового полка не имел надёжной связи со штабом полка, чтобы немедленно сообщить о случившемся. Впрочем, туго было и с вооружением, боеприпасами, обмундированием, обувью.

Солдаты в большинстве были молодыми, необученными, не успели ещё пройти необходимую боевую подготовку.