Чтение онлайн

И, конечно, предстояло продолжать экспансию. Ведь участок, обжитый людьми, до сих пор не превышал полукруг в радиусе десяти километров от выхода из двадцать первого века. При этом, противоположный берег реки Кусачей, а также ее берега выше и ниже по течению все еще оставались неисследованными. Требовалось отправлять новые экспедиции. Но, пока, первым делом, решали военные вопросы.

— В районе Сортавалы у нас уже есть выход. И почему бы нам снова не использовать его? — задал вопрос Сомов. С ним согласились все, включая Мерецкова. Переброска шагающих танков прямо в тыл противника на Карельский перешеек за Сортавалой обещала отличный эффект внезапности. И вскоре боевые каменные машины, перебрасываемые прямо из Петрозаводска, начали выходить из скал возле дороги.

На позициях перед городом финские и немецкие солдаты наблюдали, как каменные великаны вынырнули из-за длинного холма, поросшего лесом, и растянулись по полю цепью. Они приближались не слишком быстро, почти не страшные на большом расстоянии. Но, их темные силуэты неумолимо надвигались, становясь крупнее с каждой минутой. Казалось, что они принадлежат животному миру Карелии, настолько их движения походили на походку живых существ.

Стоя на наблюдательном пункте вместе с финскими офицерами, штурмбанфюрер Карл Шнитке рассматривал в цейсовский бинокль силуэты каменных чудовищ. Дела на фронте в Карелии складывались так плохо, что в бой на передний край для усиления бросили даже подразделение Аненербе, каждый боец которого числился в войсках СС. После разгрома под Петрозаводском, боевой дух армии Финляндии упал настолько, что немецкое командование теперь всерьез опасалось массового бегства финских солдат с поля боя. Тем более, что гранитных шагающих монстров русские в этот раз выставили много. Не отдельные каменные чудовища, а целая механизированная группа надвигалась на финско-немецкие позиции беспощадной каменной поступью.

Немецкая разведка за это время выяснила, что русские называют эти машины из гранита шагающими танками. Те, которые поменьше — легкими, типа ЛШТ-1, самые большие — сверхтяжелыми, СШТ-1, а шестиногие каменные гробы красные называли бронированными тягачами-транспортерами ШБТТ-1. Собственно, только это разведка пока и выяснила. Само происхождение всех этих каменных механизмов по-прежнему оставалось окутано тайной. И те предположения о гиперборейском происхождении этой каменной техники, которые Карл Шнитке высказал руководству, являлись пока единственными источниками, принятыми в Берлине к сведению. Тем не менее, никакого специального оружия против каменных чудовищ в войска до сих пор так и не поступило. А тем, что есть, каменных монстров не остановить. Это Шнитке понимал прекрасно. Но, деваться ему было некуда. Предстояло выполнять приказ и принимать бой, стараясь относиться к происходящему со всем нордическим хладнокровием, которым так кичилась арийская раса, к которой себя причисляли немцы, особенно те из них, кто состоял в рядах СС.

Впереди наступали легкие шагающие танки, а позади них торчали настоящие исполины сверхтяжелых шагающих машин. За ними на некотором отдалении шли шестиногие гранитные бронетранспортеры. И всей этой техники было не меньше, чем на целый танковый полк. На головах каменных исполинов пылали электрической подсветкой яркие красные звезды, а глаза излучали холодный зеленый огонь. Монстры крутили головами, видимо, в поиске целей. А у самых высоких на головах вращались антенны радаров. И Карл Шнитке ощутил, что огромная сила движется прямо на них.

Штурмбанфюрер опустил бинокль, понимая, что вряд ли эти ходячие скалы, надвигающиеся на город, можно уничтожить имеющимися средствами. Великаны шли уверенно, без всякой пехотной поддержки и без прикрытия с воздуха. К тому же, тылы их оставались оголенными, а фланги — незащищенными. Но, судя по всему, они не боялись действовать в отрыве от своих основных сил. В эту минуту Карл подумал, что те, кто управляет шагающими танками, очень храбрые воины. Они еще не знали про тяжелую артиллерию, которую приготовили немцы и финны. По команде офицеров солдаты как раз снимали с пушек, установленных в капонирах, маскировочные сетки.

Казалось, что исполинские шагающие танки, идущие вторым эшелоном, двигались медленнее передних легких. Но, впечатление было обманчивым. За счет разницы в длине шага задние гиганты не отставали, даже передвигая свои ноги медленнее передних, но гораздо более низких. А позади шагающих танков бежали самые настоящие каменные гробы, быстро перебирая каждый шестью ногами. Все эти боевые машины из гранита выглядели каким-то мороком, ожившим кошмаром. Вот только Карл Шнитке понимал, что это теперь объективная реальность. И прямо на их позиции движется сама смерть.

Гауптштурмфюрер СС Гельмут Руппель быстро учился на собственных ошибках. Занимаясь поиском проходов в Гиперборею во второй раз, он ни на минуту не упускал из виду возможное новое появление каменных чудовищ. Потому требовал от своих подчиненных быть постоянно готовыми к немедленной эвакуации без всякой лишней суеты. И он проводил соответствующие учения каждые несколько дней, заставляя весь полевой лагерь напрягаться с быстрой погрузкой и разгрузкой. Сам же наблюдал за этой подготовкой с секундомером в руке, прекрасно понимая, что в критической ситуации эвакуацию нужно будет производить очень четко. Ведь Гельмуту совсем не хотелось снова пережить разгром лагеря группы и бессмысленную гибель собственных подчиненных, которые ничего не могли противопоставить мощи монстров из гранита. Так что пусть солдаты повторяют все действия вновь и вновь, доводя свои навыки быстрой эвакуации до автоматизма. И тогда, быть может, они успеют спастись.

Но, несмотря на все усилия гауптштурмфюрера, положение с пониманием сути эвакуационных учений личным составом оставалось неважным. Дело в том, что пока сам Руппель находился в состоянии прострации и, фактически, под арестом после прошлого нападения каменных великанов и понесенных потерь, личный состав его группы командование приказало полностью заменить. А новые солдаты и офицеры, присланные с других участков фронта, в существование каменных великанов не слишком верили. Потому они и не понимали, чего следует опасаться, а только опасливо косились на самого Руппеля. Ведь среди них упорно ходили слухи, что им назначили чокнутого командира, одержимого бредовыми сказками про великанов.

Руппелю приходилось буквально вдалбливать всем этим новым людям, что им просто жизненно важно овладеть методикой экстренного бегства, если не хотят погибнуть, потому что никакого средства противодействия этим великанам в войска до сих пор не поступило. Гельмут точно знал, что лишь авиация и тяжелые бомбы давали результаты против чудовищ из гранита. И, кроме асов-пикировщиков, надеяться, по сути, его группе было не на кого. Но, никакие самолеты не успеют прилететь до того, как чудовища, вырвись они из скал неожиданно, уничтожат лагерь Аненербе недалеко от водопада. И Гельмут хотел, чтобы даже самый тупой солдат из его подчиненных понял степень опасности.

Уже зная, что каменные великаны не могут догнать автотранспорт, Руппель приказал всем водителям поддерживать постоянный режим готовности к выезду и располагать свои машины таким образом, чтобы иметь возможность в любую минуту запустить мотор и поехать. Ведь, если великаны вновь пойдут на штурм лагеря, то нужно будет действовать очень быстро, буквально в считанные минуты придется сажать в кузова людей и грузить наиболее ценное оборудование прежде, чем рвануть с места. Поиски входа в Гиперборею, несомненно, были занятием весьма опасным. И это ощущение постоянной опасности, с одной стороны заставляло Гельмута все время нервничать, а с другой — влекло его, притягивая, словно магнитом, в попытке все-таки разгадать тайну входа в Гиперборею.

Однажды это случилось. В тот вечер Руппелю доложили, что наконец-то найдены четкие следы у каменистой дороги между двух скал. И он поспешил туда, чтобы убедиться лично. И точно: в одном месте рядом с дорогой имелась застарелая лужа, в которой скопился ил. А в последние дни дождя не было, и вода в луже немного подсохла, обнажив на ее дне следы протектора от автомобиля «Опель Блиц», которые раньше скрывались под водной поверхностью. А еще там были отпечатки обуви. И эти следы уводили прямо в скальную стену, находящуюся между двух почти симметричных скальных утесов, высотой метров по пятнадцать каждый.