Чтение онлайн

Прошел час. Задул ледяной ветер. Небо было чистым. Однако в холодной синеве предгорья буквально из ничего явилось огромное пышное облако с плоским темным дном и повисло низко над землей. Молнии метались в нем, озаряя изнутри яркими желтыми вспышками.

Подошла Марго:

– Нехорошая туча рядом болтается. Ты хочешь остаться здесь, или тебя отвезти?

– Поехали обратно, – кивком ответила Алёна. У нее не было сил говорить.

Когда они входили в конференц-зал, кто-то тотчас же выключил телевизор.

– (Хорошая реакция, – мелькнуло у Алёны. – Хоккеистом будет. При чем тут хоккеист?) Не надо. Не выключайте. Может быть, я его увижу.

Алекс дотащился до самого нижнего этажа. Дверь из него вела в коридор, а оттуда на лестницу «Си» и в подземные этажи. Удивительно, что вокруг было не так уж много людей.

– (Может, Урбанчик слишком мандражирует? Может, не стоило так суетиться и метаться? Ну не бежать же обратно, в конце концов), – вполне логично заключил он.

В минусовых этажах, действительно, все двери были открыты, и негустая толпа походным шагом двигалась по туннелю.

– В какую сторону, Алёна говорила, надо двигаться? На север? Где здесь юг, где север?

Он встал спиной к карте подземки, сообразил, где север, и изнеможённо потопал в указанном направлении.

– (Кстати, а когда она мне говорила, что надо идти на север? Вроде не по телефону. Интересно. Ну да ладно, какая разница).

Рядом с ним хромал красивый молодой человек. Глаза его были переполнены непониманием происходящего. Пережитый страх то сковывал его, то приводил в возбуждение. Находясь под впечатлением от увиденной драмы, он всё время бубнил себе под нос:

– Я только вошел в лифт, нажал на 101, а он тут же остановился. Свет погас. Но это ничего. Лифт-то стеклянный, всё видно, утро всё-таки. А потом они стали падать. Всё падают и взрываются, падают и взрываются.

– (Ну вот, сегодня уже третьего заело), – вздохнул Алекс. – Ничего, парень, прорвемся. Тебя как зовут?

– Дьюк.

– (Почти что принц. Теперь понятно, отчего такой красавец). Давай, давай! – он подхватил молодого человека под локоть. – Быстрее, быстрее! – как будто подчиняясь мыслям жены, поторапливал его Нахимов.

Они маршем преодолели туннель, поднялись по лестнице и побежали к выходу. Безмятежный солнечный свет больно кольнул глаза. Алекс оглянулся. Дымились обе башни. Вокруг надрывались сирены. Плакали, глазели, фотографировали, снимали на видео прохожие.

– Вам оттуда ручкой никто не машет и не позирует, чего снимать, – проворчал Нахимов то ли по-английски, то ли по-русски, то ли себе, то ли прохожим. – (Кажется, пронесло), – покачиваясь, он двинулся вперед по улице, все отдаляясь и отдаляясь от Всемирного торгового центра.

Перед взором Алёны предстало то, чего она боялась больше всего, но ни разу не формулировала эту мысль. Она была уверена: главное – не подавать судьбе негативных идей. Рок обожает претворять их в жизнь. Однако несмотря на все заклинания сбывалось самое страшное. На экране оседала первая, южная, башня, а за ней и вторая, северная. Бессердечные ведущие снова и снова демонстрировали падение высотных сооружений.

Урбанова взяла со стола холодную стеклянную бутылку пепси и хладнокровно, как боец гранату, запустила в экран. Телевизор рвануло, и всё разом затихло.

– Я оплачу ущерб. Давайте лучше помолимся, но не за упокой, а за здравие, – произнесла Алёна, чувствуя, что еще секунда, и она разрыдается.

Все послушно, беззвучно сели и погрузились внутрь себя. Чего-чего, а молиться в Америке умели даже ученые.

В поднебесье вдруг жутко захрустели башенные кости. Всё грохотало, стонало, и здание, только что покинутое Нахимовым, поползло вниз, оседая на землю.

– (Опять на меня всё летит! Когда же этот маразм закончится?) – мысленно взвыл Алекс, остановился и посмотрел назад.

Южная башня по карточному складывалась внутрь самой себя. Нахимов оцепенел от размаха бедствия, свалившегося на Нью-Йорк. Дьюк ещё постоял с полсекунды, бормоча что-то себе под нос, потом вцепился в Алекса мертвой хваткой и потащил за собой. Они, как два скакуна, помчались по улице, лавируя между пожарными машинами, подальше от проклятого места.

Неистовой силы шум усиливался, нарастал, и вдруг – рвануло. На мгновение обоим показалось, что земля под ногами провалилась. Алекс оглянулся на бегу и увидел летящие вслед за ними многоэтажные клубы пыли с обломками искореженного бетона и стекол. Фронт взрывной волны был совсем рядом.

Юноша, не реагируя на происходящее, как зомби, продолжал преодолевать свою стометровку в сцепке с товарищем по несчастью. Плотная стена пыли уже толкала их в спины. Перед Алексом мелькнула открытая дверь уличного кафе. Не раздумывая, он втолкнул туда парня и, сбиваясь с ног, ввалился сам. Молниеносным движением его рука захлопнула входную дверь. Ему даже показалось, что снаружи их чем-то придавило будто бы плитой.

Алекс отскочил вглубь зала, заставленного столами и стульями, и в то же мгновение наступила ночь. Мимо окна вдоль по улице, увлекаемые турбулентным потоком сизой пыли, проносились куски арматуры, разломанные столы и стулья, человеческие тела и бумага. Белые листы заполнили всё вокруг и кружили над городом.

Это длилось сто лет, сто дней и сто часов. Наконец разрушительная волна стала успокаиваться, асбестовая пыль оседать, рассудок возвращаться. Дьюк сидел в центре кафе и теперь заворожённо рассказывал уже полную версию своих злоключений посетителям: всё, начиная с лифта и заканчивая их появлением в кафе.

– Сначала я никак не мог открыть лифт. Представляете, он застрял прямо на первом этаже. Жму на кнопку вызова дежурного – никто не отвечает. Жму на аварийное открывание дверей – а они не двигаются. Думал, всё, каюк. А потом сообразил. Просунул между дверей сначала авторучку, потом книжку, потом портфель, а после этого и сам пролез.

– Видишь, парень, какая польза от книжек. А ты по жизни что делаешь? – спросил его пожилой мужчина бомжеватого вида.

– Бегу, а они падают и взрываются, – молодой человек не отреагировал на вопрос и всё повторял и повторял свою историю. – Я бегу, а они падают и взрываются…

– Парень, ну всё, всё, мы живы, – один из посетителей патетически потряс Дьюка за руку, – успокойся.

Нахимов пристроился в сторонке и отчаянно боролся с приливом тошноты. Отвратительная волна подкатила к кадыку. Он хотел глотнуть свежего воздуха, но вонючая грязная тряпка мешала. Алекс вспомнил, что когда он вытаскивал чернокожего сослуживца из-под завала, то Алёна по телефону приказала обернуть лицо чем-нибудь мокрым. Воды под рукой не было, а туалет искать некогда. Тогда он совместил полезное с приятным, помочившись на сорванную с себя новенькую офисную рубашку, заботливо купленную женой для интервью. Он разорвал тогда ее пополам и обмотал одной частью лицо себе, а другой – чернокожему партнеру.