Чтение онлайн

— Это уже просто хамство! — взревел в ответ Того.

Он явно мне не поверил и, вместо прекращения огня, громко и демонстративно на общеанглийском отдал команду на запуск ракет. Этого я допустить не мог. ПКО «Дартера» не функционировало, и десяток ракет могли нанести непоправимые повреждения кораблю. Я нажал на кнопку активации. Взрыв сразу двух противокорабельных мин разворотил шлюз альтаирского эсминца, и через основной коридор взрывная волна за шесть десятых секунды дошла до силовой установки корабля, нарушив защитный контур, что привело к утечке плазмы и внутренней детонации.

Связь с мостиком альтаирцев не прерывалась, и мы успели увидеть, как взрывная волна смела ошеломленного капитана Того, пытавшегося до последнего момента что-то сделать со своего пульта. Потом экран потух.

Через тридцать секунд после взрыва эсминец «Кайчи» раскололся надвое, и его обломки, сорвавшись с орбиты, начали неконтролируемое падение на планету Дайнекс-7.

[1]Electromagnetic Pulse Grenade или EMP — электромагнитная граната, которая при взрыве генерирует мощный импульс электромагнитного излучения и выводит из строя все электронные приборы в радиусе действия.

[2]ПКО — противокосмическая оборона.

[3]Оjousama [одзёсама] — ругательство на альтаирском языке, означающее, приблизительно, "принцесса", испорченная девчонка из богатой семьи.

Я сидел в капитанском кресле и молча продолжал смотреть на уже погасший экран, где несколько минут назад развернулась драма гибели «Кайчи», испытывая странные чувства отрешенности и опустошения. Я вроде как должен был ликовать: план удался, вражеский корабль уничтожен, мой экипаж отделался считай легким испугом — двое погибших и пяток раненых. Корабль хоть и поврежден, но не слишком значительно, и боеспособности не потерял. Но почему-то радости нет. Я сперва подумал, что это связано с предстоящим боем с двумя оставшимися альтаирскими эсминцами, но, покопавшись в себе, понял, что нет. До этого боя оставалось еще часов пять минимум, а если все сделать грамотно, то и все восемь. Нет. Тут дело в другом. Не так я себе представлял свою первую победу, ох не так. Ни тебе напряженной дуэли на предельной дистанции, ни точного расчета маневра и превосходства над противником в тактическом замысле боя, ни-че-го… Просто две полуторатонные мины, и целый эсминец со всей командой остался лишь строчкой в бортовом журнале. «19 час. 54 мин. по универсальному времени корабля. Уничтожен эсминец «Кайчи».

Интересно, а капитан Того мог ожидать такого подвоха от кадрового офицера флота Федерации? Это, наверное, тоже была его первая боевая операция. Он явно старался. Делал все по букве Устава…

— Рефлексируете, босс? Не стоит. Судя по тому, как был уничтожен наш основной флот, альтаирцы тоже не в белых перчатках воюют, — это была Агата Вилсон. Она подошла к моему креслу и протянула невесть откуда у нее взявшуюся сигару. Настоящую, из листьев натурального табака, со слегка маслянистыми боками и аккуратно обрезанными идеально ровными краями. Уловив мой непонимающий взгляд, старпом пояснила:

— Традиция, сэр. Корабль противника уничтожен, и Вам положено выкурить победную сигару. Я проверила медкарту — противопоказаний или аллергии на табак у вас, слава богу, нет, в противном случае эту дрянь пришлось бы курить мне. Но традицию нужно блюсти. Пожарные датчики я отключила. Так что… — она практически засунула сигару мне в зубы и щелкнула электрической зажигалкой.

Точно. Как я мог забыть. Я ведь столько раз еще с первого курса себе представлял этот момент, а когда он настал, просто забыл про древнюю, как сам космофлот, традицию.

— Спасибо, стар-коммандер, — перехватив сигару и раскуривая ее от неудобной электрозажигалки, пробурчал я. Справившись, я принял в кресле максимально бравый и мужественный, по своему мнению, вид, включил общую связь и вывел на все мониторы корабля собственное изображение с сигарой в зубах.

— Внимание всем, говорит капитан! — я взял двухсекундную паузу, чтобы вся команда смогла подойти к своим мониторам или включить трансляцию на тачпадах. — Господа. Я с удовольствием сообщаю Вам, что наш первый бой закончился безоговорочной победой. Вражеский эсминец уничтожен. Часть его команды пленена. Мы же обошлись практически без потерь и с минимальными повреждениями корабля. Эта победа в полной мере принадлежит каждому из вас, и я горд командовать столь отважным и умелым экипажем. Но это только начало. Враг превосходит нас числом, наш флот в системе разбит, но это не означает, что мы должны опустить руки. Нет. Мы покажем им, что такое «Дартер», и на что способна его команда! Надерем столько узкоглазых задниц, сколько сможем! Я верю в вас, господа. Зададим им жару! — закончил свою речь я уже практически криком, и ответом мне был единодушный рев со всех постов. Команда рвалась в бой. Я посмотрел на старпома. Она одобрительно мне кивнула. И если бы я не знал достоверно, что стар-коммандер Вилсон не умеет улыбаться, то мог бы поклясться, что видел одобрительную улыбку.

Пока я докуривал сигару, меня никто не рисковал отвлекать, все-таки традиция есть традиция, хотя на панели интеркома накопилось уже штук десять пометок «связаться при возможности». В общем, было время подумать.

В целом, ситуация, конечно, была дрянь. Два эсминца против одного — это очень плохо. Я уже, наверное, раз сто прокручивал в голове возможные сценарии боя, и ни один пока не внушал оптимизма. Нет, конечно, история знает вагон случаев, когда один корабль одолевал в бою двух, а иногда и трех противников, ими нас с радостью пичкали на курсах тактики, мол, смотрите, салаги, к чему стремиться. Тогда это казалось верхом доблести и героизма, добавляло мотивации и рвения в учебе. Все хотели повторить подвиг фрегата «Хьюстон» и его легендарного капитана Гарри Мартье, одолевшего во время Первой войны Воссоединения два фрегата тогда еще независимой Гарбурской республики — «Бреслау» и «Данциг». Ну или, как минимум, быть как Александр Карпинский на тяжелом крейсере «Петр Великий», давший бой двум линкорам Нового Авалона в системе Фарнир. Да, он погиб, но полученные в том бою повреждения обоих авалонских линкоров не позволили им оставаться в строю, и в итоге Нью-Авалон проиграл войну и вошел в состав Федерации. Я тоже хотел, как и все. Правда, уже к середине обучения пришло понимание, что любая история о героизме — это одновременно история о чьем-то гигантском просчете. Герои вынуждены жертвовать жизни из-за чьих-то ошибок. Если бы «Хьюстон» не отправили в одиночку проверять странный сигнал, оказавшийся приманкой, ему не пришлось бы проявлять чудеса храбрости и мастерства в бою с двукратно превосходящим противником. Если бы разведка работала нормально и не прошляпила оперативное соединение авалонцев у себя под носом, Карпинскому не пришлось бы героически гибнуть, закрывая собой путь к промышленному сердцу Федерации. Так что, особых иллюзий я не питал. На каждую историю о героической победе есть сотня обычных сводок из серии «имея численный перевес, легко подавили сопротивление противника». По-хорошему, конечно, нужно валить из системы, но вопрос с персоналом станции так и остается открытым. Забрать их мы не сможем, а за участие в подрыве своего эсминца альтаирцы их точно на ремни пустят.

От сигары голова начала слегка покруживаться. Нет. Не зря эту дрянь еще 200 лет назад запретили. Интересно, как старпом ее достала? Кстати, надо будет узнать. Я включил интерком и вызвал начальника медслужбы.

— Коммандор-лейтенант Сандерс на связи, сэр.

— Что с ранеными, док? — я не стал тратить время на лишний официоз.

— Рядовой Ципрас, десантник, в тяжелом состоянии, остальные опасений не вызывают. Через несколько часов уже будут в строю. Я, кстати, хотел узнать, как быть с пленными? Им тоже нужна медпомощь, а лейтенент Фрейзер категорически отказался меня к ним допускать до окончания допроса.

— Какого допроса?

— Не могу знать, сэр. Он просто сказал, что пустит медиков только после окончания допроса.

— Ладно, с этим разберемся позже. Конец связи.

— Но сэр, там раненые… — начал было доктор, но я оборвал вызов. Если Фрейзер решил допросить пленных, это его право, сейчас есть проблемы поважнее.

Следующим на очереди был начальник инженерной службы.

— Командор Бьерн на связи, сэр.

— Что у нас с двигателями, мистер Бьерн? Когда мы сможем стартовать?

— Думаю, часа через два, не раньше, сэр, — в его бодром голосе отчетливо слышались извиняющиеся нотки.

— Как два часа?! — не сдержался я, но, собравшись, уже спокойно добавил: — Доложите причину отклонения от графика.

— Сэр, тут такое дело. Два прямых попадания в двигательный отсек. Сами двигатели не повреждены, но часть переборок обрушена. Доступ в отсек затруднен. Ремонтные бригады прилагают все возможные усилия, но закончить раньше двух часов мы не сможем. Сожалею.

— Я могу чем-то помочь, командор? Может, направить дополнительно людей? Нам нужно стартовать, как можно быстрее.

— Нет, сэр. Людей у меня предостаточно. Там все равно больше не поместится. Мы постараемся справиться быстрее. Но рассчитывайте на два часа.

— Принято, мистер Бьерн. Вы уж постарайтесь. Конец связи.

Я откинулся в кресле, соображая, какие корректировки в план стоит внести.

Два часа. Целых два часа… Получается, что я не успею увести эсминец за планету и спрятать корабль на обратной стороне. Была у меня призрачная надежда, что в этом случае корабли разделятся и начнут обходить планету с двух сторон, предоставив мне шанс напасть на одного и уничтожить его до прибытия второго корабля. Именно так, кстати, и победил капитан Матье в свое время. Ну а теперь на такой маневр времени явно нет. Альтаирцы увидят траекторию «Дартера» и без труда рассчитают точку перехвата. Да что ж так не везет-то?! Я с досады ударил кулаком по подлокотнику кресла.