Битва за успех. Как стать 6-кратным чемпионом мира по боевому самбо
Шрифт:
В боях у меня точно так же: если поединок не закончился быстро, то я постепенно разгоняюсь и чувствую себя все лучше и лучше.
Зарабатывал отец немного, хотя и очень старался. С одной стороны, нам вроде бы и хватало, но, честно говоря, жили мы все-таки бедненько. Никуда не путешествовали, ничего особенно дорогого себе не покупали. Но тогда почти все так жили. Мои родители лезли вон из кожи: помню, мама покупает молоко, но сама не пьет. Я ей предлагаю, а она отказывается, лишь бы мне досталось больше. С колбасой то же самое было, с другими продуктами. Естественно, ни по каким кафе мы не ходили. Я пытался помогать родителям, чем мог, где-то зарабатывать. Газеты доставлял, был разнорабочим. Когда чуть подрос, летом подрабатывал на заводе.
Мне было очень приятно, когда у меня появились первые приличные деньги и я смог обеспечивать семью. Родители тогда получали десять-двадцать тысяч рублей, а я сразу заработал больше ста тысяч. Это был очень сильный контраст. Маме, например, тут же шубу купили.
У меня есть старший брат Валера, сводный, отцы у нас разные. Мы с ним тоже не были очень уж близки – он не интересовался спортом, не тусовался, потом в армию ушел. Разница в возрасте, разница в интересах, и, наверное, неудивительно, что мы нечасто общались. Валера так и живет в Зеленогорске, он в свое время вернулся из Москвы домой, после армии устроился в полицию. Кому-то может показаться, что зря вернулся: останься он в столице, может, жизнь немного поинтереснее бы у него сложилась.
Но все хотят жить по-разному, и спокойное семейное счастье в маленьком городке – это тоже жизнь, и уж конечно, ее не назовешь плохой, если самого человека и его семью все устраивает.
Сыты, обуты, одеты, здоровы – и отлично.
В детстве, несмотря на все ужасы вокруг и отсутствие денег, я в целом чувствовал себя счастливым. Да, мне, как и всем, хотелось одеваться красиво, а не на рынках, еще что-то хотелось… Но я не особо задумывался об этом, жил себе счастливо – и все. В нашей семье, пожалуй, не было того, чтобы все смотрели в одну сторону, – мы были как бы немного сами по себе. Например, родители очень долго не понимали, чего я хочу. Говорили штампованно:
– Нужно учиться, чтобы потом найти нормальную работу и стать человеком…
Они не понимали, что я хочу чего-то большего, что у меня есть настоящая мечта.
Впрочем, большинство родителей именно такие, и их вины в этом нет. Мой папа, например, из невероятно глухой деревни, мать тоже деревенская. В город попали по распределению. Откуда же им было знать, как надо правильно воспитывать детей, да и где им было взять время на то, чтобы лишний раз повозиться со мной? Хорошо еще, что бабушка помогала. Но я все равно считаю, что мне повезло с семьей. Они замечательные люди.
Я оглядываюсь назад, пытаюсь, основываясь на моем сегодняшнем мировоззрении, оценить свое детство и понимаю, что тогда мы жили, наверное, не совсем правильно. Вот только всегда нужно учитывать время и место. Сейчас даже в Зеленогорске родители зачастую могут дать своим детям больше, чем то, что мои родители могли дать мне. В этом смысле время вроде бы изменилось. Но если взглянуть на жизнь города в целом, то за тридцать лет никаких больших перемен не произошло.
Глава 3. Умные люди с кувалдами в руках
Удача вообще проходит красной нитью через всю мою жизнь. Повезло мне и с наставниками, просто невероятно повезло.
Мой первый тренер Александр Степанович Трифонов, который учил меня дзюдо, – мудрейший человек. Как-то в субботу мы с друзьями шли на дискотеку, я – с банкой пива в руке. Навстречу едет машина и вдруг останавливается. Из нее выходит Трифонов. У меня сердце в пятки ушло, я швырнул банку на обочину, в траву.
– Привет, – многозначительно поздоровался Александр Степанович.
– Здравствуйте, – промямлил я.
– Ты вроде как что-то выбросил? Вот туда, – пригляделся он к обочине.
– Да это… Ничего особенного. Это… Ну, мусор.
Тренер слушал внимательно.
– Он мне не нужен, и я…
Тут моя фантазия иссякла. Александр Степанович, помолчав еще немного, кивнул:
– Угу.
И, не сказав больше ни слова, сел в машину и уехал. Он ведь все понял, но не стал мне выговаривать. И это подействовало намного сильнее, чем если бы он просто наорал на меня.
Трифонов приложил руку и к моему чувству справедливости. Был у меня один товарищ по дзюдо, Ерванд. Хороший и добрый парень. Вот только мы с ним постоянно прикалывались над молодыми пацанами на тренировках – тапки прятали. Забирал их в основном Ерванд.
И вот как-то стоим мы в душе, моемся. Заходит Александр Степанович.
– Парни, вот что я вам скажу, – услышали мы сквозь шум льющейся воды. – Над мелкими издеваться – нехорошо.
Мы сразу все поняли и принялись было оправдываться:
– Александр Степанович, если вы про тапки, то…
– Гондонами быть не надо, – наставительно перебил Трифонов.
И ушел, оставив нас обтекать с разинутыми ртами. Александр Степанович был очень интеллигентным человеком, стихи писал, а тут вдруг так жестко высказался.
Тренер хотел дать понять, что нельзя обижать маленьких, слабых. И это на меня очень сильно подействовало.
Александр Степанович вообще жестко пресекал подобное, был внимателен, когда мы начинали какую-нибудь ерунду творить. И в нужный момент всегда спускал нас с небес на землю.
Мою маму, которая однажды зашла на тренировку, Александр Степанович грустно спросил:
– Ваш Слава что, совсем уже оборзел?
Не помню, что я там натворил, но очень испугался, когда она передала мне слова тренера. Мне всего лет двенадцать, а про меня уже так говорят. И кто говорит!
Без такого тренера неизвестно, кем бы я вообще стал.
Александр Степанович – невероятно сильная личность, все его уважали. На Ивана Купалу водой обливали всех, кроме него – не рисковали, обходили стороной. Если хотите представить Александра Степановича, отлично подойдет образ тренера Анатолия Тарасова в фильме «Легенда № 17» – его сыграл актер Олег Меньшиков. Я этот отрывок даже скидывал потом Трифонову, приписав, что вы, мол, одинаковые. «В этом что-то есть», – согласился тренер. Александр Степанович мог выгнать с тренировки без лишних слов, если ты начинал лениться или плохо себя вести. При этом не повышал голос, просто короткими фразами сразу ставил на место.
Конец ознакомительного фрагмента.