Чтение онлайн

Надувшись, Сияющий поспешил его засунуть обратно.

— Уважение, — сказал он Наоми. — Хотелось бы получить немного уважения.

Она состроила ему рожицу.

— Я получу детали по этому заказу или нет? Если нет, придется импровизировать.

— Можешь начинать прямо сейчас. Я тебе не служанка. Гордо расправив плечи, она ушла.

Сияющий полдня разносил новую мебель Менискуса, которую установили всего лишь пару дней назад, заменив обломки прежней. Мягкие игрушки Менискуса сосед зашвырнул на кровать, а огромные кулачищи разметали планеты и свалили бесформенной кучей на полу.

Менискус попробовал было возмутиться, но сразу же заглушил вопль протеста, зарывшись лицом в мягкий искусственный мех львенка по имени Джанко, стоило только Сияющему разок на него посмотреть. Он сел на кровати, трясясь как в лихорадке, пока Сияющий, используя руки и зубы, уничтожал стеллажи. Доски он отшвырнул в сторону, выказывая интерес только к алюминиевым стойкам, служившим доскам в качестве опоры.

Когда Сияющий повернулся к Менискусу спиной, он ринулся спасать разбросанные по полу планеты. Он осторожно брал их в руки и нашептывал ласковые слова. Нельзя просто взять и отклонить планету с орбиты, не думая о последствиях. Менискус ощущал ужасное бремя ответственности за то, что позволил так обращаться с планетами. Он разложил их на покрывале в исконном порядке и обложил по кругу мягкими игрушками, чтобы те охраняли покой планет.

Он нашел лазурит, малахит, слюду, кремень, песчаник и поставил их на место. Каждый минерал был дан Менискусу в знак благодарности за очередную успешную фазу проекта «Лазурный». Большая их часть досталась ему еще от первого доктора, но когда тот доктор уехал, Наоми продолжила традицию и награждала Менискуса всякий раз, как новый вирус вводился в его ткани. Лазурит, восьми лет от роду, был самым юным из камней и напоминал о первом вторжении Лазурных вирусов доктора Бальдино.

Но теперь у него был еще один, особенный камень. Точнее даже не камень. Бонус подарила ему зуб волка, так она сказала. Но выглядел он как камень и на ощупь ничем не отличался от его минералов. Он что-то такое сделал с вирусами, что-то гораздо худшее, чем все предыдущие микроорганизмы доктора Бальдино, которые она изобрела с помощью своей МУЗЫ. Этот зуб вызвал внутри него странные изменения. Что-то внутри Менискуса отозвалось на скрытый призыв зуба, и вирусы тоже отозвались, и теперь его мир зашатался. Скоро они убьют его.

Но ведь Бонус сказала, что пытается помочь ему, а не убить.

Менискус медлил, пытаясь разобраться с этим парадоксом и не зная, какое место отвести зубу. Он мог бы передвинуть планеты, даже, пожалуй, и Солнце побеспокоил бы, чтобы разместить новичка. Но не имел ни малейшего представления, как осуществить такую сложную операцию. Обычно Менискус играл с планетами и странствовал по Моллу в одно и то же время, и немудреная игра в камни служила чем-то вроде зеркального отражения замысловатой виртуальной игры — камни представляли собой физические метки-заполнители в математических вычислениях, понятных только ему. Сейчас у Менискуса не получалось достаточно глубоко погрузиться в игру, чтобы постигнуть предназначение зуба. Подобно его Солнечной системе, Молл бесповоротно изменился с тех пор, как он поговорил с Бонус.

Менискус почти не сомневался, что планета-лазурит сейчас превратилась в доминирующий элемент всей системы, кто знает, может она даже метит на место Солнца. Лаз79, безусловно, знают, как вести себя с ним. Менискуса била лихорадка и иссушала жажда, а порой захлестывала невыносимая боль, словно в него шарахнула молния. Он никак не мог себе помочь, потому что ему не удавалось уйти полностью в Молл. Теперь игра пошла на самотек, используя его как источник энергии, а самому Менискусу ничего больше не оставалось, как готовиться к смерти.

Менискус огляделся по сторонам, проникнувшись к себе жалостью. Теперь Сияющий совсем не замечал Менискуса. Он деловито возился с трубками и винтами, извлеченными из мебели. Пока Менискус смотрел, Сияющий принялся мастерить из этих деталей хитроумное приспособление, назначение которого оставалось для Менискуса полной загадкой.

Все знания, которые когда-либо Менискус получал, даже в детстве, он приобрел с помощью программ компьютерного моделирования, проще говоря, учился он на симуляторах. В реальной жизни ему еще ни разу не доводилось видеть, как кто-то работает. Вид Сияющего, зубами превращавшего прямоугольный кусок сосны в головку молотка, странным образом зачаровал его. Он прекрасно понимал, что молоток Сияющего и в подметки не годился любому молотку, сделанному на заводе, но, надо отдать должное, Сияющий смастерил его из подлокотника кресла, и это казалось Менискусу необыкновенно творческим подходом.

Менискус издал несколько осторожных скрипучих звуков в запоздалой попытке наладить общение, однако Сияющий словно и не слышал его. Волчий зуб лежал в его ладони, прямо-таки умоляя найти ему место в мировом порядке. Менискус еще раз окинул взглядом планеты. Солнцем раньше был золотой самородок из второго эксперимента, но вспыхнула борьба за власть между золотым и малахитовым народами, обитающими на пятой планете, так что теперь малахит стал Солнцем, а золото было разжаловано до статуса второй луны, прикрепленной к ныне покинутой планете № 5. Он знал, что некоторые из планет хотели бы помочь лазуриту стать новым народом планеты № 5, то есть обсидиана, но у лазурита не было ничего общего с людьми, ему больше подошла бы роль изгнанника, так что пока он в этом статусе и пребывал.

— Ты планета с темным сердцем, — прошептал лазуриту Менискус. — Ты охотник холодных далей, ты многое познал на своем веку, огонь твой зачах, но ты продолжаешь странствие.

Он переместил его в дальний конец. Затем дрожащими пальцами расположил волчий зуб в центре и отправил малахитовый народец обратно на одинокую пятую планету.

После чего встал, прошел к установке для утилизации отходов и вывернул туда содержимое желудка.

Вены взвыли от боли. Когда Менискус вернулся к кровати, в кончиках пальцев возникло покалывание.

Он ощущал, как растут его ногти. Они жаждали расти быстрее. Полумесяцы на них стали синими.

Менискусу открылась истина: оказывается, он обладает способностью, о которой даже не подозревал. Словно у него появилась новая мышца, да вот только то не мышца вовсе. Нынешнее удивление немного напоминает ту радость, которая охватила его, когда он понял, что может шевелить своим пенисом. В детстве он никогда не замечал этой способности. Только когда созрел, и его стали изводить постоянные эрекции, Менискус научился поднимать и опускать свой член с помощью мышцы, которая была там и прежде, но он ее почему-то не замечал. Теперь, когда вызванная Моллом боль исчезла, он задумался. Большой розовый взрыв, отдающий духами, зародил в нем подозрение. Он вдруг подумал, что может влиять на то, что делают вирусы. Он открыл доселе скрытую мышцу, о существовании которой и не догадывался.

Если бы только знать, как использовать ее. Если бы только ему удалось увидеть, как она действует.

Сияющий зубами вытаскивает винты из огнеупорного пластика, покрывающего мебель, то и дело делая перерыв, чтобы прокричать: «Когда я получу свои сигареты?». Он замечает, что Менискус смотрит на него.

— Хочешь мне помочь? Найди какую-нибудь штуковину, которой можно заменить зубило.

Менискус молчит, смотрит.

— Ну давай же, Пискля, шевелись. Ты что, собираешься просто сидеть тут и размышлять о болезни? Ты и впрямь хочешь потратить жизнь на то, чтобы передвигать с места на место идиотские камешки и воображать, будто это планеты?

— Откуда ты узнал, что это планеты?

— Знаешь, я ведь был здесь, когда ты с ними болтал.

— Я с ними не болтаю. — Затем он начал было говорить: «Я ни с кем не разговариваю…», но вовремя спохватился — сейчас эта фраза утратила свою актуальность.

— Да брось, конечно, разговариваешь. Даже во сне.

— Это подарки. Награды. За эксперименты.

— Тоже мне награда. А как тебе понравился бы кондоминиум в Ки-Уэст?

— Вот этот самый старый. Он дал мне его, прежде чем отправить сюда. Он сказал, мы с ним одинаковые, поэтому я должен быть храбрым.