Чтение онлайн

И они ушли из России, в себе понесли Россию — носят в себе доселе.

Кто напишет о них достойное слово?»

Я хорошо знала многих из них. Вся моя жизнь прошла с ними в Бизерте, куда пришли умирать остатки Русского Императорского флота. Вот почему в моих воспоминаниях память о прежней славе, о Голгофе наших моряков и юная надежда на возрождение занимают такое большое место.

Когда большевики появились в Рубежном, в доме оставались одни только женщины, что было менее опасно, хотя угроза существовала, так как убийства помещиков возобновились.

Мы уже больше не были «владельцами»: Рубежное принадлежало «народу». К счастью для нас, два комитета, Совет рабочих и Совет крестьян, оспаривали права на усадьбу. Когда один из комитетов появлялся у крыльца, чтобы нас выселить, бабушка звонила другому: «Я, мол, всегда думала, что дом принадлежит вам, не знаю, что и делать…» Сразу же второй комитет появлялся у другого крыльца. Начинались бесконечные пререкания, которые, конечно, не могли разрешить вопроса. Непримиримые соперники уходили… а мы оставались! Но надолго ли?..

Последняя фотография «нашего» Рубежного датирована 10 сентября 1918 года. От нее веет грустью и запущенностью. Дом требовал покраски, ступени крыльца и большие колонны несли следы разрушения…

С начала учебного года мама работала учительницей в школе при стекольной фабрике. Эта работа с детьми, которых она любила, позволила нам выжить. Приближалась зима… Урожай, скот — все было «реквизировано». К счастью, нам оставили одну корову, из-за рождения Шуры в октябре. Но как кормить корову, когда нет сена? У нас, конечно, были хорошие отношения с крестьянами, среди которых были даже очень зажиточные. Но и для них настали тяжелые времена. Великая война, Гражданская война, грабившие население банды…

Многие крестьяне не верили в обещанную раздачу земель и начинали опасаться реквизиций.

Анна Петровна знала кое-кого, кто хотел бы нам помочь. Но как помочь барам и не быть обвиненным в контрреволюции? Это делали тайком. Я помню одну из встреч в хлеву.

…Зима. Все кругом спит. Мы пересекаем двор, погружаясь в снег. Группа крестьян выгружает сено.

Бабушка с мамой беспокоятся:

— Мы не можем столько взять. У нас не хватит денег.

И решительный ответ старшины:

— Ничего! Берите! Когда будут деньги, вы нам заплатите. А не будет денег, лучше вам даром отдать, чем эти свиньи все отберут!

Вот смельчак, который не побоялся доноса, в то время как предатели были везде. По любому навету людей посылали в тюрьму и часто на смерть.

В декабре 1917 года Ленин поручил Дзержинскому организацию ВЧК, полномочия которой — судить «врагов народа» и немедленно исполнять приговор.

Создание в сентябре 1918 года концентрационных лагерей позволяло избавиться от любого, кто считался опасным для системы. Дзержинский предложил брать заложников из помещиков и высших слоев общества: последовали массовые убийства, число жертв которых до сих пор не установлено.

Мы очень быстро узнали о смерти моего крестного, дяди Коли Дудинского; помещик Смоленской губернии, он всю жизнь старался улучшить жизнь крестьян. Так как его очень любили в Смоленске, его взяли заложником и увезли в другую губернию, где сразу же расстреляли без всякого суда.

Осталась одна только столетней давности фотография: красивое энергичное лицо, ясный взор умных глаз, полных живой мысли. Такие люди послужили прообразом героев Толстого и Тургенева; благодаря им Россия заняла исключительное место в мировой культуре.

Осень, зима 1918/19 года. Новости доходили нерегулярно; самые разные тревожные слухи распространялись запуганными людьми. Одно лишь было ясно для всех: не надо быть помещиком и не надо иметь офицеров в семье.

Мы были неоспоримо хозяева Рубежного — «паны». С другой стороны, мы были семьей учительницы, ученики которой были дети рабочих; учительницы, очень любимой своими учениками. Для мамы они были прежде всего дети, и часто несчастные дети. Она иногда возвращалась домой расстроенная:

— Маленькая Саша ошпарилась!

— Нюра упала со второго этажа!

Она носила им игрушки, которые могла еще найти в доме, она страдала за них, и дети это знали. Между хорошим преподавателем и учениками устанавливаются особые отношения, в которых ни социальные, ни политические условности не имеют никакого значения. Впоследствии я испытала это на собственном опыте!..

Вскоре, совсем неожиданно, появился уже знакомый бабушке «человек с коляской и 5000 рублями». Он был теперь комиссаром округа! Сохранил ли он хоть немного благодарности к бабушке? Во всяком случае с обыском он пришел только один раз и, как видно, потому, что не мог от этого уклониться; держал себя при этом вполне корректно.

Зато члены комитетов учащали обыски. Конечно, фотографии военных и военные отличия — эти явные «признаки контрреволюции» — были давно зарыты в парке, под кустом сирени. Мы откопали их позже.

Правда, тетя Аня не нашла небольшую коробочку с золотыми монетами, которую зарыла еще до нашего приезда. Мама только удивлялась: «Русской доверчивости нет границ!»

Местность была открытая; пожалуй, даже издалека, несмотря на темноту, можно было увидеть тех, кто участвовал в этом предприятии… Австрийский военнопленный Вацлав, который работал в Рубежном садовником, копал землю. Ничего нельзя поставить ему в вину, общее мнение о нем было самое хорошее, но знали-то его только год или два, и, даже будучи безупречно честным, сумел бы он никогда не проговориться?

Закопав «контрреволюцию» в парке, мы спокойнее ждали обысков. Ждали когда угодно, и днем и ночью. Знали ли те люди, что они ищут? Многие из них были, наверное, просто любопытные.

— Смотри, Ванька, — говорил деревенский парень товарищу, крутя выключатель в зале, — поворачиваю один раз — одна лампочка зажигается, поворачиваю два раза — две лампочки зажигаются…

Раскрывая шкафы, они переворачивали белье, содержимое ящиков вытряхивали на пол…

— Ищите, раз это ваш долг, — говорила бабушка, — но будьте вежливы. Это инструкции вашего правительства, — и она разворачивала перед ними местную газету.

Спокойствие бабы Таты и мамы, безусловно, производило впечатление. Возможно, наши визитеры думали, что кто-то за нами стоит! Спокойствие! Ни при каких обстоятельствах не предаваться панике! Ведь опасность была во всем!.. Во время обыска разговор беспрестанно шел о «врагах народа» и о том, что их ждет.

Однажды мама, очень некстати, возмутилась. На вопрос, кто ее муж, она поначалу осторожно ответила: «Моряк». Колебания в группе, переглядывания и наконец успокаивающий вывод:

— Это хорошо. Матросы были первые львы революции!