Чтение онлайн

Это ребёнок, который может сходить под себя в туалет и его нужно сразу же мыть, иначе всё потом корками засыхает и это нужно откорябывать, не говоря уже об опрелостях после задержки такого подмывания. С таким ребёнком нужно всегда ежеминутно быть рядом! И это у нас с рождения было записано даже в карте реабилитации его как ребенка-инвалида. Прямо в карте черным по белому, на первой же комиссии при выдаче инвалидности, невролог написала нам о том, что необходимо постоянное, ежеминутное наблюдение, дословно: «Без присмотра не оставлять!». А по мнению сотрудников данной больницы, мама должна была бросать Лёню и ходить мыть общественные унитазы, чтобы иметь право находиться с ним рядом в остальное время. Мы с ней уже вместе были в шоке и не знали, что с этим со всем делать. Его ведь кормить – и то надо было уметь. Он, к примеру, сжимал зубки во время судорожной готовности. Даже ложку было не протолкнуть. Только мы, его близкие, знали, как с ним правильно нужно обращаться.

Мне нужно было на некоторое время уехать на лекции в академию, поэтому мы с мамой решили, что я туда сгоняю, а затем вернусь и мы будем вместе думать, что же нам со всем этим теперь делать. На лекциях я была сама не своя, сидела в тревоге и даже панике. Слушала профессора с полной растерянностью на лице и не понимала, как распорядится жизнь? Доучусь я здесь, едва поступив, или нужно сейчас по максимуму, пусть хоть одну-две, эти полезные лекции внимательно прослушать, так как придется всё это бросать. Ребенок был, конечно же, в безусловном приоритете.

После учебы я снова помчалась на Вернадского. По дороге от сдерживаемых в себе за целый день эмоций из меня прямо хлынули слезы, плотину которых словно прорвало. Я ехала и навзрыд рыдала, всё время, пока добиралась в трамвае и на метро, буквально умывалась слезами. Благо в Москве всем и каждому на это всё глубоко наплевать и никто на меня и мои переживания внимания не обращал. Когда я приехала в больницу, на первом этаже прошла в туалет, чтобы умыться и не показать маме вида своих заплаканных глаз, по крайней мере, постараться не повлиять на её решение, каким бы оно ни было. Затем я поднялась в наше отделение, и вдруг, совершенно неожиданно для себя, уже готовая тысячу раз к худшему, я вдруг увидела повеселевшую маму Валю, которая меня, наконец, обрадовала и встретила с искренней улыбкой:

– Учись, доча, всё в порядке, я остаюсь.

Я так и села. И снова по щекам побежали предательские слезы, я просто уже была не в силах сдерживаться, этот день был столь жестоко контрастным, что мои мозги уже отказывались воспринимать даже положительные новости. А мама продолжила:

– Я поговорила с другими мамами, и оказывается, нужно просто за свое дежурство заплатить малоимущей мамочке 100–200–300 рублей, и она отработает дежурство за меня!

Это было настоящим спасением для нас! У других мамочек с детками были другие проблемы, и многие из них легко соглашались за деньги выполнить любую работу во время, к примеру, дневного или ночного сна своего ребенка. Поэтому с этого момента все наши дежурства мы просто оплачивали, мама же постоянно находилась рядом с Лёнечкой. А я каждый день приезжала с учебы и привозила им то, что необходимо из еды, подгузников, или другие нужные вещи. Жизнь, снова дойдя до самой грани, смилостивилась к нам.

И когда я приезжала снова и снова в эту больницу, наконец, стала замечать, что наша палата самая чистая, даже окна сверкают, а за ними яркое-яркое, радостное солнце. В своей палате мама, конечно же, всё выдраила сама. Детская кроватка была очень удобная, для раскладушки нашей мамы Вали места достаточно, еда в столовой вполне съедобная, а поджаренный фарш с пюре ещё и наш Лёнчик очень полюбил. В момент моих визитов в палате, кроме мамы и Лёни, никогда никого другого не было, и мы обсуждали все медицинские будни и новости, спокойно общаясь при каждой встрече.

В остальном всё лечение в данной больнице, холлы, коридоры, палаты и врачи оставили вполне приятное впечатление. Здесь не лежали друг на друге пациенты, палаты были в меру просторные и светлые, детские кроватки отдельные. Везде, благодаря дежурствам мамочек, было чисто и приятно находиться.

Ну а самую главную и важную информацию нам с сыном сказала старенькая женщина профессор Семёнова. Она сказала так: «Мамочка, мы сейчас будем лечить вашего сына по всем последним достижениям медицины, будем делать всё возможное и даже нетрадиционные методы применять. Но если ему исполнится 3 года и ничего не изменится, даже хоть на чуточку, найдите в себе мужество признать, что эта ваша борьба проиграна. Значит, такова судьба и ничего с ним поделать просто-напросто невозможно».

Мы лежали в этой больнице дважды. Надежда умирает последней. Но, как мы все ни старались, как нас ни лечили наши доктора, ничего не помогло. Всё, что мы как родители могли сделать, – мы сделали, но диагнозы сына были сильнее нас и нашей борьбы. Лёнечка остался ровно на том же уровне развития, которого нам удалось достичь и зафиксировать в РДКБ, ребенок четырех-пяти месяцев, не старше. Несмотря на то, сколько ему с каждым годом исполнялось лет.

Мы с Виталием и сами поняли, что нам нужно менять расположение нашей торговой точки. Продажи стали резко падать, а денег требовалось всё больше. Нашего опыта и знаний уже хватало на то, чтобы понять, что проблема наша именно в месторасположении и ни в чем другом. И мы уже знали, что основа успеха торговой точки – это то, где она находится. Поэтому больше решили не идти на компромисс и не экономить, а сразу постараться попасть в лучший торговый центр нашего города. Сказать – одно, а как это сделать?

До того как мы случайно умудрились стать начинающими бизнесменами, ещё в первый свой декрет я работала на телевидении рекламным агентом. Просто для того, чтобы с маленьким сыном можно было работать по собственному графику. Более удобной работы в декрете я найти не смогла. А так как моя деятельность относилась к рекламе, почти ежедневно приходилось встречаться с предпринимателями и бизнесменами. Поэтому в один из таких моментов у меня произошло шапочное знакомство с владельцем одного из самых крупных и популярных у горожан торгового центра. Он был одним из наших рекламодателей, и я виделась с ним лишь раз, но приезжали мы к нему вместе с руководителем нашей телекомпании. Мне удалось какими-то, не помню уже какими, словами и своим мнением по одному из вопросов в момент первой встречи произвести на хозяина торгового центра «Сибирь» приятное и разумное впечатление. По крайней мере, меня – совсем ещё девчонку 20 с копейками лет, он воспринял всерьез. Давал интересные и полезные бизнес-рекомендации из своего опыта.

Данный торговый центр располагался рядом с нашим домом, и, конечно же, мы с Виталием сразу подумали именно о нём. Это был самый посещаемый торговый центр нашего города на то время, и иметь там свою точку или отдел для предпринимателей было очень престижно. То первое деловое общение в офисе с владельцем ТК «Сибирь» и дальнейшее сотрудничество с телекомпанией было успешным, что давало надежду верить, что он не откажет в просьбе дать нам маленькую торговую площадь. Надежда эта, правда, была не слишком большой, так как свободных площадей в самом ТЦ не было, а желающих арендаторов занять любую освободившуюся – просто море. Однако мы с мужем решили рискнуть. Попытка не пытка! Поэтому через секретаря договорились о времени визита, и я отправилась с дрожащими коленками спрашивать разрешения разместить наши пейджеры в торговом центре «Сибирь».

Владимир Георгиевич – владелец ТЦ – встретил меня хорошо. Внимательно выслушал, мы поговорили. Это взрослый, лет 50, в самом расцвете сил, ухоженный, спокойный мужчина с Кавказа, который создал стабильный, высокодоходный бизнес, имел связи с администрацией города, был уважаемым в городе человеком. Он, видимо, увидев блеск бизнес-азарта в моих глазах, как мне кажется, вспомнил себя в молодости и даже дал несколько новых полезных советов, один из которых звучал так:

– Я на своем опыте понял важную вещь. Одну знают все: нельзя, чтобы в бизнесе было мало денег. НО! Нельзя и чтобы денег в бизнесе было много – это тоже плохо. Бизнесу это вредит, нужно делать так, чтобы денег было в аккурат.