Чтение онлайн

– Я?!

– Именно ты. Выберем дату, когда ты оставался за Дашевского. А если кто спросит, объяснишь, что подписал согласие в сооответствии с протоколом между банком и «Нафтой-М» о совместных действиях по взысканию долга с «Руссойла». Все чинно-благородно. И адвокату бальзам на сердце. И к тебе не придерешься.

– Кому объясню? О чем ты? Дашевскому – положим, проглотит. Хотя тоже проблемно. Но с Гиляловым-то у меня свои разборки. И куда покруче. Там этой туфтой не обойдешься. Я ведь тоже сюда не пустым приехал. Потому предлагаю другой вариант. Я возвращаю Ларисе деньги. Не три, конечно. Поллимона пришлось отстегнуть Янко за конфиденциальность. Но два с половиной верну.

– Перекрутил?

– А то. Хочешь, можешь подать, что это ты нашел? А то возьми часть себе. Скажем, два Ларисе, поллимона тебе. Не кривись, ты их заработал. В любом случае баба, которая последние годы жила на иждивении, вдруг становится миллионершей. Поди, плохо?

– Коля, ты меня и впрямь за идиота держишь? – искренне подивился Коломнин. – О чем вообще говоришь? Два с половиной миллиона. Да на «Хорниссе» одних дивидендов накопилось в несколько раз больше. А главное – с этими акциями она приобретает полный контроль над «Руссойлом». Во-первых, «отобьет» свои деньги. А потом получит готового нефтяного трейдера. Или сам этого не понимаешь? Чего разглядываешь?

– Я другое понимаю: математика твоя с душком! – рассердился Ознобихин. – Размечтался: контроль – фиголь! Контроля ему захотелось! Да «Нафту» саму в ближайшее время разорят. Если Гилялов во что-то вцепился, то своего – будь покоен – не упустит. А уж теперь-то, когда Фархадов умер…

– Как умер?! – вскрикнул Коломнин. Так что таксист от неожиданности резко крутнул баранку.

– Тебе что, до сих пор не дозвонились? – Ознобихин с усилием освободил сжатую руку. Озадаченно потер посиневшее запястье. – Я думал, ты в курсе. Вчера вечером, прямо в Минэнерго. Обширный инфаркт. В утренних газетах уже напечатано.

– Здесь другие утренние газеты. В кабинете Гилялова умер?

– Гилялова на месте не оказалось. А вот с Бурлюком там встретился.

– Твари! Какие же твари, – Коломнин все разом понял: его опасения, увы, сбылись, – не пожалели старика.

– Да! Не пажеский корпус. Нравы еще те. Прямо скажем – «их нравы». Тем более есть над чем поразмыслить. Как говорил один персонаж, оно вам надо?

Ознобихин помолчал, давая время Коломнину прийти в себя и с некоторым удивлением оценивая увиденное.

– А ты, вижу, и впрямь прикипел к старику. По правде и мне его жаль. Чудачище был, – он потрепал Коломнина по колену, выражая сочувствие и одновременно возвращая к разговору. – Послушай меня, Сергей. И послушай как следует. Все, о чем говорили, до того, – так, семечки. На самом деле я настоящий вариант привез. Который всех разрулит. Я так понимаю, что ты теперь с Ларисой в одном, что ли, интересе. Не знаю, о чем вы там размечтались, но только ни тебе, ни ей эта нефтяная бодяга не нужна. Про то, что Лариса стала крутым менеджером, я наслышан. Только по молодости, к твоему сведению, занимался альпинизмом. И вот на Дамбае есть кладбище погибших альпинистов. Кого вниз спустили.

– И что?

– Там несколько женских групп лежит. Все мастера спорта, по многу восхождений. А потом раз и – дружно гибнут под какой-нибудь лавиной. В стресс коллективно впадают. Внезапный ужас и – парализованы. Особенность женского организма. И опыт тут не помощник.

– Только ли женского? – Коломнин некстати вспомнил панику, охватившую его в дебрях томильской тайги. Спохватился. – И вообще, к чему ты это?

– Думаю, понял. Лариса успехами наколота. На подъеме. К тому же свекр за плечами был. Ты опять же подпирал. Потому все получалось. А тут беда. Кусок-то куда как лакомый. При жизни Фархадова едва удерживались, чтоб стаей не кинуться. А теперь что удержит? Волчары-то не вам чета. Вот тут Лара и запаникует, если уже не запаниковала. А что сделать сможет? Акции-то на покойном Фархадове. Даже если он завещание оставил на внучку, так это минимум полгода, чтоб в наследство вступить. И ты думаешь, за это время компанию не вывернут маткой наружу? Вместе с твоей, извини, благоверной. А тебе самому это надо? Ты что, крутой нефтярь?

Коломнин слушал, догадываясь, к чему ведет витиеватый монолог Ознобихин.

– То-то что нет. Я ведь, Серега, думаю собственный инвестиционный банк задробить. Давно эту идею вынашиваю. Вот и хочу тебе предложить в совладельцы. Скинемся капитальцами, ты станешь вицепрезидентом, то есть своим делом займешься. Ларису подтянем.

– Чего там мелочиться? Предлагаю сразу бэнк оф Нью-Йорк прикупить. С моим десятком тысяч долларов наверняка хватит.

– Насчет бэнка пока рановато, а на свой банчок вполне потянешь. Компанию продадите и – потянешь.

– Компанию?

– А то? Задаром, что ли, отдавать? Тут, наоборот, важно не продешевить. Четверик подъедет к Ларисе поторговаться еще до похорон. Начнет с пятнадцати-двадцати.

– Миллионов? – глупо уточнил Коломнин.

– Но, – Ознобихин доверительно приблизился. – Знаю точно, что карт-бланш ему Гиляловым дан на все пятьдесят. – Почему именно пятьдесят?

– В это не вникал. Скопили на каких-то бартерных операциях. Есть такая компания «Зэт петролеум». Гиляловская «зарубежка». Так вот через свои каналы проверил информацию: действительно, в Швейцарии у них как раз пятьдесят миллионов отложено. И эти пятьдесят вы из Слав Славыча вынете. А после: гуляй – не хочу. И на банчок хватит. И на вольную беззаботную жизнь для Ларисы.

Он с демонстративной завистью облизнулся. Присмотрелся к затаившемуся Коломнину. И молчание Коломнина ему не понравилось.

– В любом случае, решение должна принять сама Лариса, – ужесточил он голос.

– Само собой. Но сегодня оформим на нее «Хорнисс холдинг». Это мое требование.

– Ладно, подпишу. Куда деваться, раз вляпался? – безучастно согласился Ознобихин. – Но только делаем пока в тайне. И все бумаги оставляем у адвоката до решения Ларисы. Хотя решение и так понятно, – согласится.

– Почему?

– Потому что молодая и неглупая баба. Еще полгода назад о сотне тысяч мечтала, чтоб из-под свекрухиной опеки выбраться. А здесь-то и выбирать нечего. Или изобилие до конца дней, или – сомнительные хлопоты с сумрачным концом.

– Полагаешь, адвокат согласится подождать?

– Куда ей теперь деваться? Тоже подставилась по самое некуда. Раззява греческая!

Коломнин все не мог уснуть. Разговор с Ознобихиным не выходил из головы. И не разговор даже. Цифра. Мистическая, откуда-то сошедшая круглая цифра – «пятьдесят». Что-то очень напоминающая. Что значит «что-то»? Пятьдесят миллионов было выкачено из «Нафты» через «Магнезит». Бывают же совпадения. А если не совпадение?!

Он взлетел над кроватью и принялся набирать телефонный номер. В нетерпении слушал гудки, ухающие за тысячи километров от этого истомленного зноем острова.

– Слушаю, – поднял трубку Богаченков.

– Юра, это Коломнин.

– Сергей Викторович, пытались дозвониться. Горе у нас…

– Я знаю, Юра.

– Тут еще одно. Наши раздолбаи…

– Тоже знаю. Скажи, по «Магнезиту» ничего нового?

– А это все еще важно? Тогда нет.

– Это важно. Потому найди немедленно капитана Суровцева из экономической безопасности. Надо перепроверить, не значится ли в цепочке, по которой уходили «конденсатные» деньги, такая компания – «Зэт петролеум»? И, если найдет, пусть заново «поколет» арестованного – не был ли он связан с кем-то из Генеральной нефтяной компании? Если что-то подтвердится, встречай в аэропорту.