Чтение онлайн

Итак, во время выполнения очередного задания Гапке в который раз нарушил служебную инструкцию: во‑первых, сел в автомашине на переднее сиденье, рядом с водителем, в результате чего агент оказался вне зоны его контроля. Во‑вторых, заранее выдал агенту оружие и патроны, что нужно было сделать с соблюдением всех мер безопасности только на линии фронта. С комфортом подъехав к прифронтовой зоне, агент трижды выстрелил в спину своего куратора и был таков. Ряд аналогичных случаев был и в практике работы территориальных органов и разведотделов погранвойск КГБ СССР во времена советско‑китайского противостояния.

По поводу нарушений азов работы с агентурным аппаратом можно привести еще несколько примеров. В 70‑80‑е годы прошлого века встречалось немало больших начальников, присланных «на укрепление» органов по партнабору. Некоторые из этих персонажей до самой пенсии так и не понимали сути агентурной работы. К примеру, один такой субъект решил собрать весь негласный аппарат на производственное совещание — ему, видите ли, захотелось побеседовать со всеми сразу по душам. Другой, одержимый благими намерениями, решил поощрить всех информаторов одинаковыми костюмами, чтобы, значит, каждый из них был в форме. Воистину хуже дураков могут быть только дураки с инициативой.

В этой связи вспоминается эпизод из книги уже упоминавшегося В.Кирпиченко «Записки разведчика»: в одной африканской стране социалистической ориентации советник по безопасности из СССР был приглашен на парад по поводу местного Дня независимости. После прохождения колонн армии, полиции и сотрудников местной службы безопасности явно не в ногу прошла непонятная толпа разномастно одетых людей. Когда советник поинтересовался, кто же это такие, ему с гордостью сообщили, что это, мол, наши лучшие секретные агенты.

Была в советские времена и еще одна порочная практика — оценка деятельности оперативного работника по количеству завербованной им агентуры, что порождало различные приписки и недоразумения. В те давние годы в разных интерпретациях ходила байка о том, как один особо шустрый опер вербанул… собственную тещу*. {Константинов А. Байки служилых людей. — М., Олма‑пресс, 2001.}

Дело было перед проверкой из главка, оперу для отчетности как манна небесная была нужна вербовка. Отношения с тещей были теплые. Теща ведь тоже может быть человеком. Тем более, что значит такая мелочь для семейного счастья любимой дочери?

Но через некоторое время отношения в семье испортились, а теща получила в свои цепкие лапы повод для откровенного шантажа. Вот так…

А сейчас давайте поговорим о некоторых психологических аспектах работы с доверительными помощниками. Вступив в доверительные отношения со службой безопасности, человек сталкивается с серьезными психологическими проблемами. Внутри него начинает бурлить смесь из взаимоисключающих качеств. Психологи открыли феномен так называемой «компартментализации». Суть его — даже не раздвоение, а дробление подсознания индивидуума на множество сегментов. Подобная деятельность мозга формируется еще в раннем детстве и часто имеет шизоидные корни. Психология информатора может напоминать подводную лодку со множеством отсеков, каждый из которых автономен.

В 1997 году двое ученых из университета Brigham Young детально изучили 139 случаев установления агентурных отношений советской разведки с гражданами США. Они пришли к выводу, что если в пятидесятых‑шестидесятых годах информаторы, сотрудничавшие со спецслужбами СССР, в основном руководствовались политическими мотивами, то с начала семидесятых превалирующими мотивами стали деньги, разочарование, отсутствие поддержки, продвижения по службе и проблемы психологического свойства, связанные с «эго» или структурой личности.

С последним фактором давайте разберемся более детально. В практике информационно‑поисковой работы частенько приходится использовать так называемые человеческие комплексы. Если говорить строгим медицинским языком, то, что в быту подразумевается под комплексом, на самом деле ‑невроз. А неврозы есть почти у всех.

Все комплексы, которые есть у человека, формируются до пятилетнего возраста, когда ребенок растет как личность. Основы психологии «крота» в большинстве случаев определяются именно отношениями в его семье. Многие люди «шизофренического» типа в детстве чувствовали себя отвергнутыми, изолированными, нелюбимыми. Эти ощущения, как щелочь, вытравливают и выжигают позитивные личностные качества — честность, искренность, преданность. В результате дети‑изгои постепенно отгораживают себя от общества непробиваемой защитной стеной.

Тем более что частенько и сами родители дают для этого повод, воспитывая свое потомство главным образом по принципу запретов и условий. «Если ты будешь делать это, я сделаю это», «Если не будешь слушаться, я тебя любить не буду». Ребенок вырастает с подсознательным ощущением, что любить можно только «за что‑то». И человек всю жизнь подсознательно подавляет свою личность, стремясь стать «таким», чтобы его любили, носит маску. Но рано или поздно это может привести к невротическому комплексу, антисоциальному поведению, озлобленности или депрессии… Это компенсаторные реакции организма, чтобы «удержаться на плаву».

Став взрослыми, такие люди могут казаться уравновешенными и вполне заурядными. Но это обманчивое впечатление: в глубине души они ‑сверхчувствительные и самовлюбленные субъекты. А в моральном плане — непредсказуемы. Как раз эгоизмом и запредельной самовлюбленностью (нарциссизмом) психологи объясняют поведение идущих на сотрудничество людей. Как правило, нарцисс‑эгоист равнодушен к окружающим. Ему нет дела до других — он занят откровенным самолюбованием. И вот человек, живущий в мире фантазий о собственном превосходстве и самодостаточности, становится лжецом и лицемером. Искаженная самооценка заставляет его отвергать традиционные ценности, которые предлагает общество.

Полное отсутствие комплексов — это тоже комплекс, только более сложный «комплекс полноценности». То, что раньше называли манией величия. Человек, который демонстрирует, что он — самый лучший, умный, сильный, красивый, удачливый и т. д., как правило, компенсирует таким образом свое глубинное чувство неполноценности. Тот, кто действительно уверен в себе, не нуждается в том, чтобы ежеминутно доказывать это. Под внешней раскованностью, подчеркнутой сексуальностью очень часто скрывается компенсация внутренней скованности, зажатости подавленного женского естества.

Также частенько встречаются люди, идущие на сотрудничество с СБ от чувства одиночества, от желания осознать свою нужность хотя бы кому‑нибудь, даже таким «специфическим» способом. Для такого человека курирующий его оперативник обычно становится самым близким человеком. Ситуация, когда человек находится в контакте с оперработником, сама по себе невротическая. К тому же невротик автоматически вырабатывает в себе невротическое отношение ко всем значащим для него личностям. ДП начинает рассказывать оперативнику про себя все подряд без утайки, в этом и состоит основное сходство оперативника и психоаналитика. Такого рода отношения становятся очень значимыми. Приобретая искреннего слушателя, ДП приобретает еще один невроз. Риск тут, кстати, не так уж и велик, прибавление ко многим неврозам еще одного уже ни на что существенно не влияет. Особенно это характерно для женщин.