Чтение онлайн

С тех пор как Стива выбрали менеджером проекта постройки корабля, точнее, с тех пор, как он сам предложил себя в качестве менеджера, между ним и Русским начались непонятные никому игры. Русский не пытался оспаривать верховенство Стива в работе, он даже с удовольствием наблюдал за тем, как Стив раздает задания или контролирует качество работы. Однако казалось, к самому Русскому это не имело никакого отношения!

Он был совершенно равнодушен к похвалам в свой адрес и почти нечувствителен к упрекам. А главное — он ничего не хотел слышать про бизнес и тонкости менеджмента. Казалось, он прекрасно разбирается во всех нюансах любого дела и может обойтись вообще без руководства, что было, конечно, полной чушью, потому что один человек не может знать всего.

Стив организовал «кружки качества», где все по очереди, а в основном, немцы и Йохо передавали другим свой строительный опыт. Русский на этих собраниях принципиально отсутствовал — уходил охотиться или сидел на мысу, где была его палатка.

Нет, он жил вместе со всеми, только с властью не дружил. К Стиву он вообще-то относился хорошо, но отдельно — к Стиву как к человеку, и отдельно — к Стиву как к начальнику. Со Стивом, как с человеком, у него даже установились какие-то особо теплые отношения, не такие, скажем, как с Йохо или с Самураичем, которых он просто считал своими друзьями, не такие, как с Му, который обожал Русского, а партнерско-соревновательно-учтивые. Но стоило солнцу подняться в понедельник утром, как Русский почти физически отодвигался подальше от Стива и уходил в полное молчание.

Стива весьма интересовало такое поведение «Ивана», как он называл Русского. Он даже обсуждал это с теми, кому особенно доверял: с немцами и с неграми. Особенно с неграми. У негров отношение к власти Стива было не пофигистическое, но радостно-игривое. Они прекрасно понимали, что эта власть — условна, как условно было и само их существование на острове. Сегодня ты живой, а завтра тебя нету — так, кажется, говаривал герой В. Шинкарева? Стиву с ними было легко и приятно.

Немцы считали совершенно не как Чак и Зулус. Они выполняли все, что поручал им Стив, видя за Стивом не человека-начальника, а подчиняясь в лице Стива некой высшей силе, которой необходимо подчиняться, просто потому, чтобы дело двигалось вперед. Они были абсолютно уверены в своей правоте и, с другой стороны, абсолютно не трепетали перед Стивом, как перед начальником. Просто выслушивали молча, задавали вопросы и уходили работать.

Стиву с ними было не так легко, как с неграми, но все же просто. Будучи англосаксом по происхождению, он с молоком матери впитал демократическое устройство любого человеческого сообщества и не умом даже, а на генетическом уровне понимал превосходство этой формы правления над всеми остальными. Даже не превосходство, а принципиальное отличие, которое его, Стива, устраивало, равно как и устраивало всех людей, которые хотели и были свободными на этой земле — от древних греков до современных ирландцев.

Демократию Стив понимал совершенно не как мы, которые видят в демократии всего лишь выборность и идею личной свободы. Стив понимал, что в обществе свободы нет и быть не может. Но только демократия давала Стиву то, что не могла дать ни одна другая форма правления — право взять на себя ответственность за что-то, делать это, управляясь только своими силами, и отвечать перед сообществом за результаты — разумеется, персонально. Такая форма правления обеспечивала Стиву, во-первых, самоидентификацию, то есть самоуважение, во-вторых, у него был шанс завоевать уважение сообщества — своими действиями. И это уважение было бы адресовано персонально ему, Стиву, а не коллективу вообще! То есть слава, попросту говоря, в демократии достигалась «на раз» — было бы рвение!

Поэтому Стив понимал, что немцы уважают не его (хотя, конечно, они его уважали), а его пост, который давал ему возможность в будущем завоевать настоящее уважение — если бы он справился с задачей.

Японец Стиву не подчинялся. Его можно было только просить что-то сделать. Он даже объяснил свое поведение — тем, что уже принес клятву верности главе клана и другой клятвы принести не может.

Для Му, который Стива не любил (прежде всего, потому, что идея демократии и идея Поднебесной находятся на двух разных полюсах), безропотно ему подчинялся, правда, с оговоркой — если рядом не было Русского. Если Русский был — он смотрел на него и ждал его одобрения.

Миша никакую власть принципиально не признавал, над Стивом подсмеивался. Стиву он не нравился, но Миша придумывал такие выходы из таких ситуаций, что Стив его, без сомнения, уважал.

Если Миша в упор не видел Стива, то Русский все же понимал, что Стив — начальник. Но отношения с этим начальником никак не складывались.

Йохо вообще было все равно, кто поручает работу. Он ее доделывал до конца, невзирая на более срочные дела или на попытки ее отменить, и брался за новое дело. Поскольку он все делал качественно, Стив научился приспосабливаться под него: рассчитывал, когда Йохо закончит очередную работу — и поручал ему следующую, раньше всех остальных.

Ситуация разрешилась сама собой, несколько неожиданно. Стив заболел. Поскольку Русского в лагере побаивались, он обладал большим авторитетом, или, если хотите, весом — то решено было до выздоровления Стива сделать его начальником строительства корабля. Это было сделано прежде всего потому, что иначе бы все перессорились и перестали бы вообще работать, а так можно было быть уверенным, что с Русским работа будет идти вперед.

С первых же дней Русский показал всем, что чудеса на свете бывают. От него ждали указаний — он их не давал. Вместо этого он говорил: сам реши, как сделать — и человек уходил, думая и чеша репу от натуги. Если же у человека не получалось, он спрашивал у того, кто знает, или показывал сам, как надо. Но только человек вновь обретал уверенность — Русский тотчас же отходил, не мешал.

Вместо кружков качества и контроля со своей стороны он ввел Взаимную отчетность. Каждый в конце дня рассказывал, что он сделал, а в начале дня — что хотел сделать. Нельзя сказать, что людям это не нравилось! Однако все было так необычно!

Почувствовать себя нужным, незаменимым при такой системе не получалось. Славы здесь было не добиться — все работали по своему разумению, а не под началом. Эффективность работы, правда, сильно упала, а все потому, что не было координации, каждый занимался, чем считал нужным, усердно — но совершенно в отрыве от остальных. Иногда дело, сделанное одним, переделывалось другим, который тоже хотел его сделать.

Получалась не стройка, а какая-то игра. Но все были довольны! Обычная усталость ушла с лиц, и даже Йохо заулыбался. По вечерам находились силы играть в волейбол и в футбол, люди стали планировать свою работу, что-то рисовать на песке — в общем, отношение поменялось. Когда Стив выздоровел, ему стоило большого труда вернуть все в старое русло. Действительно — зачем поварам стучать молотком? У них лучше получается кашеварить!

Но роль Русского с тех пор поменялась. Он стал на один день в неделю сменным руководителем, а Стив — простым работником. Стиву это нравилось — он любил, как все американцы, работать руками, и ребята за один день вольной работы намотивировались на целую неделю обычной плановой пахоты.

«Менеджер на день» — так иногда называли Русского. Он же, когда работал начальником, умудрялся еще что-то делать несложное — помогать кому-то, часто Стиву, и было непонятно: кто начальник, где он — только сосредоточенные лица людей, скрип пил и стук молотков.

Поскольку на Руси власть всегда была очень далеко от большинства людей, то у русских сложилась стихийно проектная структура управления и своеобразное отношение к власти, как к некоторой мешающей силе, которая может испортить все дело, если к ней правильно не подступиться (не подольститься). К медведю — с рогатиной, к бабе — с подарком, а к власти — с поклоном. Поклонился — и пошел опять делать свое дело.