Чтение онлайн

Таким нам представляется решение проблемы.

Какими же будут эти метисы — полурусские, полукитайцы?

Ну, во-первых. Они будут высококонтекстными, поскольку обе нации высококонтекстны.

Далее. Трудолюбивыми, как китайцы, и креативными, как русские, хотелось бы в это верить. То есть процессность китайцев и проектность русских позволит этому архетипу развиться до представления в национальном характере двух своих противоположностей — конечная фаза развития национального характера. И здесь уместно поговорить о том, что является конечной целью развития архетипа национального характера.

В процессе существования тот или иной архетип, сталкиваясь с аналогичными архетипами в других индивидуумах, самоподтверждается и не развивается. Поэтому если мы хотим, как нация, развиваться, нам необходимо работать с другими, чужими архетипами, а не только со своими.

Архетип в начальной стадии своего развития представляет собой некое неясное утверждение, позицию, парадигму, которая существует в национальном характере. Например, наши креативность и лень первоначально проявлялись в качестве неясного нежелания идти и, как раньше, махать саблей — русская природа подействовала! Итак, сначала два полюса архетипа, заложенные в нем самой природой, находятся недалеко друг от друга. Когда архетип начинает свое развитие, два полюса архетипа начинают «расходиться» и люди могут проявлять те или иные качества, от одного полюса до другого. Архетип «креативность-лень» стал развиваться в тот момент, когда степняки пришли на Русскую равнину (тогда, когда условия жизни становятся стабильными и географическая среда становится основным влияющим фактором), в результате чего произошло столкновение архетипов: степняки обладали развивающимся архетипом лени, бывшие охотники за мамонтами — архетипом трудолюбия в качестве основного и свойственного народам Северной Европы (то есть «белым» народа Севера), возникает конфликт архетипов: кто кого переборет. Эта ситуация отражена на рис. 19.

Рис. 22. Картина архетипов для «метиса» (помеси) европейца (русского) и китайца

Процессность и трудолюбие противоположны креативности и лени. Более того, одно отличает другое и наоборот. Что произойдет?

Возможны варианты. Если носители креативности приходят к носителям трудолюбия, значит, они приходят в цветущий сад, не так ли? Значит, им не надо ничего делать.

Для сравнения: носители краетивности норманны приплыли в Нормандию в VI–VII вв. н. э. Но в Нормандии не жили процессные люди — максимум, такие же лентяи, что и норманны. В Нормандии скалистый грунт — значит, надо было строить из гранита, а это очень-очень трудно! Во тогда креативность ищет выходы и находит в смелых решениях. Возникает новая культура, не такая, как была, и не такая, как та, что принесли чужеземцы. И обычаи другие, и оружие, и стиль жизни другой. Сравните Нормандию и Францию!

Наконец, возможен вариант, когда процессный народ приобретает черты креативного, то есть креативность соседствует с процессностью и для лени места нет. Такое возможно (современные японцы), но для этого надо все-таки исходить из первенства процессности (рис. 19).

Далее архетип может развиваться в любом направлении и в «зрелом состоянии» представляет собой конкретную установку, если на него не действует амбивалентность, которая стремится разрушить ее. Поэтому амбивалентность — это и бич и счастье для архетипов — она не дает им полноценно проявляться (как русские работали в первые годы революции!), но при этом и способствует их развитию — только вот в каком направлении? Не обязательно — в противоположном! (рис. 20)

Затем, смешиваясь с другим архетипом, «зрелый» или «развивающийся» порождает НЕЧТО. Это нечто может обладать совершенно уникальными свойствами; история показывает, что два полярных архетипа объединяются таким образом, что присутствуют в сознании одновременно.

Давайте проведем мысленный эксперимент: смешаем два архетипа: «зрелый» архетип «лень-креативность» русского и «зрелый» архетип «трудолюбие» (процессное — а какое еще оно может быть?) китайца. Мы можем получить человека, у которого не будет ни креативности, ни трудолюбия — но такой человек вымрет, поскольку законов природы еще никто не отменял. Или получить креативного и трудолюбивого (рис. 21), и это — наша цель.

То же самое, предполагается, будет происходить со всеми другими архетипами при их смешении — рождаться НЕЧТО, обладающее всеми свойствами (или почти всеми) всех архетипов, но уж, по крайней мере, являющееся «своим» для обеих систем архетипов.

Вернемся к китайцам. Хочется думать, что картина архетипов для «метиса» китайца и русского будет такой, как на рис. 22.

Смотрите: стремление к неопределенности у русских компенсировано стремлением к упорядоченности (почти маниакальной) у китайцев — в результате архетип стал «полным, завершенным, гармоничным», его можно даже не изображать. Монологичность русских и диалогичность китайцев — также прекрасно дополнили друг друга. А вот феминность китайцев и маскулинность русских развела архетипы в разные группы: маскулинность — к креативности, а феминность — к коллективизму. А «Любой контекст» — это вообще прелесть!

Но не будем думать, что полученный гомулункулус — идеальный человек! Он слишком много «понимает», прежде всего — в ваших сильных и слабых сторонах, с ним неудобно сотрудничать на равных. И все же прогресс — налицо — прежде всего потому, что на уровне бессознательных архетипов мы получили согласие. Послушным ли станет этот «метис» — или «бунтарем», мы не знаем. Наверное, метисы немного те и немного другие — посмотрите на картину архетипов сознания — подсознательные архетипы могут выражаться через архетипы сознания — им же не через что больше выражаться! Они могут выражаться через правую группу «коллективизм-трудолюбие-феминность» — в виде послушания (назовем это «лояльностью»), либо в левой группе «маскулинность-креативность» — в виде протеста.

Что же до архетипа «стремление к смерти — стремление к жизни» — то стремление к смерти как архетип коллективного подсознания вряд ли найдет свое выражение в группе архетипов коллективного сознания, отображенной на рис. 19. Скорее всего, возобладает «стремление к жизни», хотя это — гипотезы.

В нашей главе про китайцев мы намеренно ушли от привычной по предыдущим главам манеры изложения в виде диалога.

• Наш китаец Му не очень-то разговорчив. Пообщавшись с русским, он стал еще большим молчуном.

Давайте скажем о нем несколько теплых слов — он это заслуживает.

Стив:

— Друзья! Я хочу сказать несколько слов о человеке, день рождения которого мы сегодня празднуем. Это Му — вы все его хорошо знаете.

Что я хочу сказать об этом человеке?

Кто убирает за всеми, когда они срываются на работу и забывают все и вся? Му.

Кто безропотно принимает на себя самый неблагдарный труд? Му.

Чак:

— Неправда! Самую тяжелую работу делаем мы!

Стив:

— Это потому, что Му ее сделать не может физически, а так он бы ее делал.

Му — это воплощенная надежность — это камешек в огород всех — прежде всего тебя, Русский! Му — надежен, на него всегда можно положиться — не в плане дружбы или поболтать — а относительно выполнения сроков и графиков работы. Если Му назначил встречу на 7 часов — он будет в это время, что бы ни случилось, хоть весь наш остров уйдет под воду. Му будет терпеливо делать даже ту работу, в которой ничего не понимает. Но он научится, уверяю вас!

Русский — ты как человек, который по непонятным причинам пользуется наибольшим уважением Му — я от лица всей команды поручаю тебе заботиться о Му! Ты теперь за него отвечаешь!

Му — ты нужен нам! Спасибо тебе!

Работая с «метисами», мы убеждаемся в их совершенно иной приспособленности к окружающей среде, где соприкасаются две и более цивилизаций. Мы — остаемся в своей среде, они — гуляют повсюду. Пример — Джеки Чан — китаец и американец в одном лице, свой везде, и здесь и там. Можно только позавидовать умению «метисов» — и учиться, учиться у них всему!