Чтение онлайн

Имеющий политические глаза да видит, что за 6 лет правления Владимира Путина качественно снизилась — а отнюдь не повысилась! — роль России на пространстве бывшего СССР, той самой империи, которой, вроде как, грезит нынешний Верховный Главнокомандующий. В 1990-е годы Кремль объективно был источником легитимности постсоветских режимов. Откровенно и агрессивно антироссийские правители (например, Звиад Гамсахурдиа или Абульфаз Эльчибей) у власти надолго не задерживались. А вновь избранные главы государств СНГ спешили в первую очередь наладить отношения с большим и великодушным, как дедушка Ельцин, барином — Россией.

Кроме того, Москва поддерживала жизнеспособность непризнанных государств, гарантируя тем самым стабильность трехуровневой постсоветской конструкции: Россия как правопреемник метрополии — другие страны СНГ — мятежные анклавы с неурегулированным статусом.

При Путине Российская Федерация свой статус источника постсоветской легитимности безнадежно утратила, превратившись просто в самый большой по территории и природным ресурсам кусок позавчеравшней великой Империи. Из первой геополитической лиги, где играют региональные державы (уровня Индии или Бразилии), мы перешли во вторую, где борются за место в плацкартном вагоне истории государства образца Парагвая или Алжира. (Количество разливанной нефти и шальных оффшорных денег в данном случае никак на статус государства, понятно, не влияет.) Теперь за легитимностью глава бывшей союзной республики едет прямиком в Вашингтон, а не в Москву.

Еще в начале первого срока Владимира Путина фактически прекратилась поддержка непризнанных государств. Путин последовательно потерял рычаги политического влияния на Молдавию, Грузию, Белоруссию, Украину. (Разумеется, заведомый PR-блеф с российско-белорусским союзным государством, вынимаемый из нафталина всякий раз, когда в России намечается очередной виток непопулярных реформ, способен ввести в заблуждение разве что очень неискушенного наблюдателя.) Ни одна из перечисленных стран теперь ни ориентируется на Россию стратегически. Осталась, конечно, угрожающе изогнутая газовая труба, но назвать ее создателем Путина довольно сложно, а образ агрессивного кремлевского дегенерата, традиционно прилагаемый путинской администрацией к дарам трубы, в наименьшей степени способствует росту уважения к России в ближних и дальних углах ее бывшей Империи.

Кремль не проявил ни малейшего интереса к политическим баталиям 2002–2004 годов в Литве. Хотя если б в этой стране у власти оказались лояльные России силы, было бы куда легче решать трудную проблему калининградского транзита. Но призывы о помощи, доносившиеся с той стороны литовской границы, были официальной Москвой проигнорированы.

Полностью отсутствуют и достижения Кремля в деле защиты соотечественников за рубежом. Гонения и унижения, которым подверг русских не в меру эмоциональный Туркменбаши, остались как бы незамеченными. Дискриминация русского меньшинства, составляющего почти 40 % населения Латвии, порой вызывала в Кремле хриплое потявкивание, но ни до каких реальных санкций и вообще мер давления на Ригу дело не дошло. А в недавнем задушевном общении со своим тщательно отобранным народом Владимир Путин и вовсе призвал не демонизировать «латышских друзей».

Наконец, российский солдат столь же неуклон-но, сколь и бесславно покидает территорию вчерашнего военно-политического присутствия. Россия выводит свои базы из Грузии за 3 года и бесплатно, хотя еще недавно речь шла об 11 годах и компенсации с грузинской стороны в 500 млн долларов.

В общем, на самом деле никакой эффективной геополитики не получается. И вообще никогда не удастся тем, кто хочет знать и понимать Путина, разобраться в его мотивации, если не усвоить один довольно простой принцип: второй президент РФ по своей природе вообще не политик и тем более не империалист. Он — обычный и типичный предприниматель. И все его решения и действия подчинены исключительно логике крупного бизнеса, сводящейся, так или иначе, к извлечению прибыли.

Если в чем и преуспел Владимир Путин на пост-советском пространстве и окрест, так в лоббировании интересов нескольких основополагающих российских бизнесменов. В ходе многочисленных визитов в ближнее и полудальнее зарубежье президент РФ неоднократно начинал переговоры с того, что надо бы вот этот алюминиевый завод отдать Олегу Дерипаске, вон ту телекоммуникационную компанию — Михаилу Фридману, а двунадесятый металлургический завод — Алексею Мордашову. Собеседники Путина радостно хлопали премудрыми глазами: ведь взамен московский богатый гость предлагал политические и экономические даяния, многократно превосходившие по масштабу вожделенные объекты. Например: продаем «Северстали» комбинат X, а получаем за это отмену Россией антидемпинговых санкций для всех металлургов данной отдельной взятой страны. В такого рода схемах, — когда государственные ресурсы России предлагались в качестве компенсации за соблюдение чисто конкретных частных интересов, — Владимир Путин нередко бывал успешен. Правда, назвать это продвижением российского капитала можно лишь с большой натяжкой: зарубежные активы, о которых хлопотал Путин, покупались в итоге оффшорными компаниями, а отнюдь не живыми субъектами российской экономики.

Но тем не менее следует признать: как предприниматель Путин действительно талантлив. Придуманную же им (или с его благословения, что в данном случае одно и то же) схему национализации в России следует и вовсе признать гениальной.

Схема проста, как все великое. Предприятия, которые в 1990-е годы были проданы на залоговых и прочих фиктивных аукционах по символической цене, должны быть выкуплены государством и госкомпаниями обратно, но уже максимально дорого. Причем для повышения стоимости национализируемых таким образом активов используются даже деликатные механизмы фондового рынка.

Путин отлично понимает, что делает. Всего через 2,5 года в России появится новая власть. И эта власть неизбежно поставит вопрос о легитимации (а значит, ревизии) результатов приватизации — иначе просто не бывает при переходе от постсоветского состояния государственного вещества к постпостсо-ветскому, по окончании многолетней клептократии. Когда же вопрос будет поставлен, из автоответчика бывшего президента прозвучит глухой отдаленный ответ: забудьте, коллеги, никакой приватизации не было, все снова государственное, ревизовать и легитимировать нечего.

Первой громкой сделкой в рамках предложенной схемы была, конечно, продажа «Сибнефти» «Газпрому». При этом, как мы помним, покупатель и продавец вместе играли на повышение цены: пакет акций «Сибнефти», принадлежавший Роману Абрамовичу, буквально накануне сделки подорожал с 12 млрд до 13,1 млрд долларов. При этом в 1995 году контрольный пакет «Сибнефти» был продан на залоговом аукционе, разумеется, за целых 100,3 млн долларов.

В плане на 2006 год — покупка 62 % акций «Сургутнефтегаза» «Роснефтью» за сумму, близкую к 20 млрд долларов (3 ноября 1995 года 40,12 % акций той же компании были проданы государством за 88,9 млн долларов), и контрольного пакета «Норильского никеля» — госкомпанией «АЛРОСА» за сумму, близкую к 8 млрд долларов (цена былой приватизации того же пакета –170,1 млн долларов).

На фоне этих гигантских сделок почти теряются сообщения о приобретении аффилированными структурами «Газпрома» Объединенных машинострои-тельных заводов или планах «Рособоронэкспорта» выкупить у частных собственников некие металлургические активы. Но и большие и малые операции укладываются в общий гениальный план (сокращен-но — Генплан). При этом предположить, что кремлевское начальство получает со сделок гонорары, именуемые в просторечии «откатами», мы не вправе: зачем это все людям, которым вскоре за принадлежащие им пока 30 % акций «Сургутнефтегаза» перечислят 10 млрд долларов? Хватит на отборный овес и пони Вадику, и семи поколениям его потомков.

Итак, национализация по-путински — это форма почти легального вывода из страны 50–70 миллиардов долларов. Эти деньги попадают на счета частных лиц — выгодоприобретателей большой ельцинопутинский приватизации (чей жизненный цикл в российском политико-экономическом пространстве, таким образом, заканчивается). Для России же эти миллиарды становятся долгами госструктур, погашать которые будут налогоплательщики вкупе с индивидуальными потребителями газа. То самое население, которому уже в 2007 году придется платить за «голубое топливо» на 50 % больше, чем сейчас. Циничные кремлевские пропагандисты имеют шанс объяснить стране и миру, что вся эта национализация делается в интересах государства и народа. Наивные слушатели-зрители имеют право им поверить.