Чтение онлайн

Тем самым впервые за постсоветский период существования России официально, прямо и недвусмысленно заявлено об окончательном отказе от прежней («советско-имперской») доктрины развития страны, которая предполагала приоритетное развитие военно-промышленного комплекса как инкубатора интеллектуально-технологического потенциала нации при наличии собственной развитой фундаментальной науки и многоуровневой национальной системы образования.

Не дожидаясь декларации президента РФ о движении в направлении «энергетической империи», Кремль развязал на постсоветском пространстве «большую газовую войну». Официально ее целью был объявлен переход на рыночные цены за природный газ в расчетах между поставщиком — ОАО «Газпром» и потребителями — странами бывшего СССР. Неофициальных целей войны можно выделить две:

— расширить контроль «Газпрома», его аффилированных структур над газотранспортной инфраструктурой в экс-СССР;

— унизить конкретную страну, с которой у Кремля отношения в последнее время не складываются, — Украину.

Основные известные человечеству итоги этой войны, в целом завершившейся к 10 января 2006 года, таковы:

— Украина покупает российский газ по 95 долларов за 1 тыс. кубометров, Молдавия, Армения, Грузия — по 110 долларов за 1 тыс. кубометров;

— «Газпром» увеличил свой пакет акций в газо-транспортной системе Молдавии, но не смог даже начать переговоры об участии в управлении газо-транспортной системой Украины, что было одной из важнейших задач «войны»;

— «Газпром» перестал быть монопольным поставщиком российского газа на Украину, а среднеазиатского газа — на Украину и в Западную Европу. Эти функции делегированы швейцарской компании «РосУкрЭнерго», которая фактически стала небольшим «Газпромом—2», взяв под контроль всю цепочку поставок среднеазиатского газа через территорию Украины на Запад, «Газпром» поделился с «РосУкрЭнерго» также возможностью выхода на европейский спотовый рынок газа. Следует ожидать, что в скором будущем эта компания, реальные собственники и бенефициары которой остаются неизвестными, начнет собственную добычу газа в странах Центральной Азии;

— страны Западной и Центральной Европы более не считают Россию в должной мере надежным поставщиком газа (равно как и других энергоресурсов). «Великая газовая война» дала мощный импульс поискам других (нероссийских) источников сырья и каналов транспортировки энергоносителей (минуя территорию России), а также альтернативных источников энергии в целом. В частности, с января 2006 года Европа движется в направлении реабилитации и нового витка развития атомной энергетики.

Подробно о причинах, пружинах и результатах «войны», читайте далее в меморандуме Института национальной стратегии.

Вопрос о том, идет ли сегодняшняя Россия по пути «энергетической державы» или «энергетической колонии», отнюдь не является риторическим. Ведь в зависимости от проводимой государством политики, энергетическая отрасль действительно может стать как инструментом углубляющейся колониальной зависимости, так и опорой нового регионального могущества России. Но для того, чтобы вывести этот вопрос из пропагандистского в аналитическое измерение, необходимо четко обозначить критерии, отделяющие «державный» путь развития энергетики от «колониального». На наш взгляд, опорными в этой системе критериев являются два фактора:

— качественное состояние энергетической отрасли и ее место в структуре национальной экономики,

— возможность использования инфраструктуры ТЭК в качестве инструмента политического влияния и базиса реального суверенитета.

В том, что касается первого пункта, ни структура российской экономики, ни, главное, векторы государственной политики, не дают оснований говорить об удалении от колониально-сырьевой модели. Соотношение внешнего и внутреннего энергопотребления, экспорта сырых нефти, газа и продуктов их переработки, «вывоза капитала» и инвестиций в основные фонды — динамика этих и многих других показателей свидетельствует о продолжающейся деиндустриализации страны. И, больше того, о деградации самой энергетической отрасли. Безусловно, одного этого факта вполне достаточно, чтобы в долгосрочном плане поставить крест на амбициях «энергетической сверхдержавности». Но, поскольку проблема колониальной структуры экономики требует отдельного рассмотрения и не является предметом настоящего меморандума, мы условно выносим ее за скобки — чтобы сосредоточиться на анализе второго, политического фактора потенциальной «энергократии».

Вопрос о возможностях и формах геополитического использования Россией ее природных и инфраструктурных богатств стал главной темой в освещении газового конфликта с Украиной — основного элемента «большой газовой войны». Если в информационно-пропагандистской (ноябрь 2005 — январь 2006 года) кампании российских телеканалов эта тема шла в основном подтекстом, то в комментариях западной прессы она оказалась явно преобладающей.

Из статьи в статью кочевало обвинение в том, что вопрос о поставках энергоносителей используется Кремлем в целях обуздания «евроориентированной» Украины и возвращения контроля над постсоветским пространством. Бесспорно, эти обвинения являются во многом надуманными. Развитие конфликта (и в особенности его разрешение) убедительно показало, что геополитический контроль над Украиной отнюдь не был целью кампании со стороны Кремля. Но отсутствие стратегических мотивов не означает отсутствия стратегических последствий. Ведь даже в тех случаях, когда российское руководство действует ситуативно и узко прагматически (не в политическом, а скорее в коммерческом смысле слова), западные элиты (в данном случае прежде всего Европейский Союз) склонны воспринимать его действия и отвечать — в стратегической логике. Что, несомненно, свидетельствует о глубоком конфликте двух политических культур — современного Евросоюза и сегодняшнего Кремля. Но в рамках данного доклада нас будут интересовать не мотивы действий заинтересованных сторон, а их объективные геоэкономические последствия — до сих пор не оцененные в должной мере.

При подведении итогов «газовой войны» мы рассмотрим как прямые последствия вступления в силу соглашения от 4 января, так и общее изменение контекста энергополитических взаимоотношений России с ЕС, Украиной и государствами Средней Азии.

Российско-украинская «газовая война» носила в первую очередь не экономический и не коммерческий, но подчеркнуто пропагандистский характер.

Стороны придали торговому спору характер публичного конфликта, который всегда имеет свою логику, не сводимую к «рациональному» конфликту интересов. Поэтому, воссоздавая событийный сюжет «газовой войны», целесообразно рассмотреть по отдельности информационно-пропагандистское содержание конфликта и его предметное содержание. Нижеследующая событийная выборка призвана дать панораму энергополитических отношений России и Украины на всем протяжении конфликта, отсчет которого следует вести фактически с весны 2005 года.

Российско-украинский конфликт вокруг поставок газа начался в марте 2005 года со столкновения двух проектов создания консорциумов по управлению газотранспортной системой Украины: российского и украинского. 9 марта прошли переговоры президента Украины Виктора Ющенко и главы немецкой корпорации Ruhrgas Бурхарда Бегманна о создании украинско-германско-польского консорциума для поставок газа в Европу. В это время Украина получила кредит от Deutschebank в размере 2 млрд евро на 7 лет на достройку нефтепровода Одесса — Броды — Плоцк с участием Казахстана и развитие добычи газа до 30 млрд кубометров.

19 марта 2005 года президент России Владимир Путин посетил Украину. В ходе консультаций на высшем уровне затрагивался вопрос о российско-германско-украинском консорциуме и передаче под его управление украинских газопроводов. Ющенко после саммита заявил о том, что украинские газопроводы навсегда и на 100 % останутся в собственности Украины.

22 марта Ющенко совершил официальный визит в Туркменистан. Было принято решение о создании четырехстороннего консорциума (Украина, Туркменистан, Казахстан, Россия) по транспортировке газа в Европу. Ранее Украина отказалась входить в рос-сийско-германский консорциум по управлению существующей газотранспортной системой Украины, заявив о возможности создания консорциума по строительству новых трубопроводов.

После визита Ющенко было заявлено о сокраще-нии бартера за транзит российского газа с 23 млрд кубометров до 15 млрд кубометров в 2009 году. 29 марта Украина предложила повысить с 2006 го-да тарифы на транзит до 1,75-2 доллара за 1 тыс. кубометров на 100 км и полностью отказаться от бартера. Работа компании «РосУкрЭнерго» — посредника, действующего на постсоветском газовом рынке с 2004 года, — была подвергнута критике Украиной.

26 апреля начались переговоры Ющенко с председателем правления ОАО «Газпром» Алексеем Миллером по вопросу пропажи из подземных хранилищ газа (ПХГ) 7,8 млрд кубометров «голубого топлива». В пе-реговорах участвовали также премьер-министр Укра-ины Юлия Тимошенко, первый заместитель министра топлива и энергетики Украины, глава НАК «Нефтегаз Украины» Алексей Ивченко. В период с 13 октября 2004 по 22 марта 2005 года «Газпром» отправил 40 за-явок НАК «Нефтегаз» на использование газа из ПХГ, но выполнены они не были. Миллер предложил Украине заплатить 3,5 млрд долларов за газ и 800–900 млн долларов компенсации за упущенную выгоду.