Чтение онлайн

Сейчас Билл понимает, что именно заставило его так усер­дно искать забвения в компании бутылки: «У меня тогда во­обще были тяжелые времена. Сильнее всего я страдал из-за смерти матери. И потом, рядом не было Оззи. Я очень по нему скучал, хотя не отдавал себе в этом отчета. Он был моим луч­шим другом. Мы с Озом были как братья - мы ведь слеплены из одного теста».

Многие считают, что уход Билла из «Sabbath» был связан с осознанием того, что ему нужно разобраться в себе. Одкако есть основания полагать, что все было с точностью до наобо­рот. По собственным словам барабанщика, «я покинул ребят в туре „Heaven And Hell" по одной причине: дурные при­вычки так сильно меня затянули, что я хотел от жизни толь­ко одного - забалдеть. Я не понимал, что происходит; черт, да я тогда конкретно двинулся. Бухло стало самой важной вещью в моей жизни, затмив детей, жену и даже меня самого. В восьмидесятом я резво катился по наклонной». Как и большинство людей, Билл совершенно не мог огра­ничить свою страсть к алкоголю. Он объяснял: «Есть такое понятие, как сильно пьющие люди: ну, ты в курсе, это когда человек много пьет, но не становится алкоголиком. Он просто пьет помногу, и создается впечатление, что он алкоголик. По идее, алкоголику нужно пить постоянно, и здесь есть два ва­рианта. Тот, кого мы называем запойным алкашом, может какое-то время не пить, но уж если начал, то пьет непрерыв­но, час за часом. И есть горький пьяница, который выпивает каждый божий день. Алкоголик ставит спиртное превыше всех и вся, в то время как сильно пьющий может однажды сказать себе: „Знаешь что, парень? А пошло оно к черту, я не буду пить следующие две недели". Пьяница принимает это решение, в то время как алкоголик не может так поступить».

«Моя зависимость, - добавил он, - достигла той точки, которой рано или поздно достигают все дурные привычки: того момента, когда она стала для меня важнее, чем все осталь­ное в жизни. Важнее меня, моей тогдашней жены, детей, от­ветственности, важнее, чем „Black Sabbath", важнее всего. Она стала управлять мной… И случилось вот что: мы с женой вер­нулись в Южную Калифорнию, где я около года провалялся, не вставая с кровати. Все, что я делал, - это пил, принимал наркотики и спал. Я почти ни с кем не общался, только лежал в постели, пока со времени „Heaven And Hell" не прошел ров­но год. В общем, отгородился ото всех… Я смирился со своим горем, вот что произошло, смирился со всеми проблемами. Тогда я этого не понимал, но теперь я могу оглянуться назад и признать: да, я просто смирился со всем этим… Но тогда я этого не сделал. Я даже не мог понять, что моя болезнь прогрессирует и что если ничего не изменить, то рано или поздно она убьет меня. Я не думал о завтрашнем дне, потому что мне было совершенно не до этого. Это было плохо, но дальше ста­ло еще хуже».

Заменой Уорду явился бывший ударник группы «Axis» Винни Эписи, чья безупречная техничность к концу карьеры принесла ему определенную известность и весьма немалень­кое состояние. Будучи в то время еще никому толком не из­вестным, Эписи (чей старший брат Кармин тоже является из­вестным рок-ударником, игравшим в группе «Vanilla Fudge» и проекте «Beck, Bogert & Appice») доиграл оставшиеся кон­церты так ярко, как Уорд, увы, тогда просто не способен был играть.

Винни вспоминает, что даже при первых встречах с Бил­лом он чувствовал, как тот привязан к алкоголю: «Как-то, в начале восьмидесятых, я встретил Билла - а он тогда жут­ко пил - в клубе „Rainbow". Так вот, мне пришлось сматы­ваться через черный ход: когда я подошел к нему, чтобы представиться, он заорал [изображает пьяный рык]: „Винни! Хей!" - и потянул ко мне свои ручищи. Он был так пьян, причем не „по-хорошему", а как настоящий буйный алкаш, что я сразу прикинул: „Похоже, пора отсюда убираться… вы­ход вроде слева!"».

Как именно случилось, что Винни взяли в «Sabbath»? «О, это забавная история, - смеется он.
– Незадолго до того, как они мне позвонили, со мной связалась Шэрон Арден. Она сказала, что Оззи набирает новую группу, и предложила мне стать ее участником. Они слышали, как я выступал с Риком Дерринджером и „Axis", - к тому времени я записал с Риком три альбома, а на пластинке „Axis" ударные вообще вышли супер, поэтому они и решили, что я гожусь для проекта Оззи. Мне был двадцать один год, и я думал: „Охренеть - сам Оззи!"».

Эписи с улыбкой вспоминает, каким он был наивным: «До этого я ни разу не был в Европе, к тому же я имел не­осторожность спросить брата, Кармина, не кажется ли ему, что Оззи - псих. Кармин когда-то с ним тусовался, и он сказал мне, что Оззи точно ненормальный. Настоящий буян. Поэтому я и отказался. Я был еще ребенком, толком ничего не понимал. Я думал: „Он же настоящий психопат, совершенно безбашенный чувак, а я ко всему прочему еще ни разу не ездил в Европу, где это вообще?" - и все такое.

Так вот, в тот раз я отказался, а затем, три месяца спустя, как только мы с Кармином вернулись с чикагского фестива­ля „Ludwig Drum Convention", моя жена Жюстина сообщила, что мне звонил тур-менеджер „Black Sabbath" и предлагал встретиться с музыкантами. Я приехал к ним в отель, встре­тился с Полом Кларком, который тогда был их менеджером, а тут подошел и Тони. Он слышал альбом „Axis", и ему очень понравилась моя работа, поэтому он предложил пройти про­слушивание. Я согласился, а на следующий день пришел к ним в „SIR Studios", которая находится на бульваре Сансет в Гол­ливуде, и здорово с ними поиграл. Тогда они мне и сказали, что у Билла были проблемы и он покинул группу».

Были ли Айомми со товарищи в курсе того, что еще не­давно Винни приглашали примкнуть к Оззи? «Нет, не думаю, что они знали, что меня звали к Оззи… Им понравилось, как я играю, и они пошли в бар, а после возвращения объявили, что я принят!»

Как только новый ударник присоединился к остальным участникам, на него сразу же свалилась куча работы: «Теперь мне нужно было выучить все их песни, причем на репетиции у меня оставалось всего четыре дня: на пятый уже был за­планирован большой стадионный концерт на Гавайях. В пер­вый день на репетициях мне помогали Джефф Николе и Ронни, а Гизер с Тони и кое-кто из персонала в это время по­шли в паб, прикинь? То же самое повторилось на следующий день - они будто решили репетировать в аиле „а давайте-ка сначала чуть-чуть поиграем, а потом - в бар!" Но мне нужно было выучить эти песни, чувак! Поэтому я вкалывал с Джеффом и Ронни, а в результате все вышло так, что даже в эти четыре дня мы будто бы и не репетировали».

Вскоре участники «Sabbath» поднимались по трапу само­лета, готовые выступить или отменить в случае чего концерт. Эписи, не переставая, учил репертуар: «И вот мы летим на Гавайи - я слушаю песни на своем плеере, а в следующий миг мы выступаем на стадионе перед двадцатью тысячами слуша­телей. К счастью, я умею подстраиваться под музыку, к тому же я подготовил на каждую песню схемы типа „куплет, припев, куплет", ноты с расставленными акцентами и все прочее. Это сильно выручало меня до середины выступления, но потом вдруг пошел дождь и смыл все чернила! Я ничего не мог про­честь, поэтому пришлось импровизировать».

Но все прошло гладко, хотя позже Эписи окольными пу­тями узнал, что Тони остался не очень доволен: «Потом я узнал от Ронни, что Тони очень сильно нервничал, потому что тогда они впервые играли не с Биллом, а с кем-то другим. Тони и Гизер очень… замкнутые, понимаешь, о чем я? Если они кого-то не очень хорошо знают, то ведут себя с ним слег­ка заносчиво. Тем не менее они подошли и похвалили меня: „Очень, очень неплохо!" - и все в таком духе. Это далось им нелегко!»

В сентябре «Sabbath» промчалась по штатам Восточного побережья, а затем, после выступления в Майами, всей мощью нового состава обрушилась на центральные штаты. Эписи по­тихоньку освоился, хотя его и смущала неопределенность: Уорд в любой момент мог вернуться, положив конец его ка­рьере в «Sabbath»: «Мы продолжили гастроли, и все шло хорошо. Я думал, что Билл может в любой момент вернуться, но в конце концов стало ясно, что этого не произойдет. Затем турне закончилось, и мы решили сделать перерыв на пару месяцев, а потом записать новый альбом. Лично я просто без­дельничал и отдыхал, нам всем нужен был отдых, причем остальным - даже больше, чем мне, ведь я не участвовал во всех концертах этого турне».

Но затишье продолжалось недолго. Двадцатого сентября «Sabbath» пришлось принять новый вызов: Оззи Осборн вы­пустил свой первый сольный альбом, «Blizzard Of Ozz», а если точнее - «Ozzy Osbourne's Blizzard Of Ozz». В записи при­няли участие Рэнди Роудс, басист Боб Дейсли и ударник Ли Керслейк. Оззи подписал долгосрочный контракт с лейблом «Jet», планировавшим выпустить еще несколько сольных аль­бомов музыканта. В пресс-релизе сообщалось, что «Фанаты хеви-метала со всего мира, затаив дыхание, ждали новостей от своего кумира, Оззи Осборна, с тех самых пор, как он по­кинул „Black Sabbath"», а также был назван состав проекта. «Хуже всего были прослушивания. Я никогда этим раньше не занимался. Как прикажете сообщать очередному парню, что он не умеет играть?
– рассказывает Оззи.
– В Британии все еще гремел панк, и я не был уверен, что мне удастся найти здесь толковых музыкантов… Я уже почти потерял надежду, когда кто-то посоветовал мне Рэнди. Он был из Лос-Анджелеса и играл в тамошней группе „Quiet Riot". Когда я предложил ему присоединиться ко мне, он работал учителем игры на гитаре в местном колледже». Что касается Керслейка, то этот малый был уже ветераном, отстучав восемь лет с прог-рокерами «Uriah Heep»: «Я уже совсем решил бросить поиски и нанимать сессионных ударников, - заметил Оззи.
– Ли должен был прийти на последнее прослушивание».

Успех «Blizzard Of Ozz» оказался весьма умеренным, осо­бенно для первого альбома: в британских чартах пластинка заняла седьмую позицию и продержалась там восемь недель. Но с ростом популярности Оззи росли и продажи альбома. И было вполне понятно почему: пластинка была отлично за­писана, разве что звук чуть грязноват (в 1995 году вышла обновленная CD-версия, где эту проблему исправили, а в 2002-м были переизданы остальные альбомы) и вокал Оззи, как всегда, местами был на пределе. Первые две композиции, «I Don't Know» и «Crazy Train», во всей красе показали слу­шателям феноменальную гитару Рэнди, а в дальнейшем они вообще стали бессмертной классикой (в 1999-м права на их коммерческое использование даже приобрел концерн «Мицубиси»). «Goodbye To Friends» - это баллада, хотя от баллады там одно название: мелодия, очевидно сочиненная под силь­ным влиянием «Beatles», делает ее не столь интересной, как остальные песни. «Dee», написанный Рэнди гитарный инстру-ментал, представляет собой сплошное соло. В «Dee» Роудс демонстрирует другую грань своего таланта, показывая пре­красное владение акустической гитарой. Между прочим, эту композицию он посвятил своей матери.