Чтение онлайн

Но вот когда с риффом определялись, начинала работать «химия».

— Все были одинаково важны для этого саунда. Звучание Гизера, его манера игры и стиль идеально соответствовали моему звучанию и стилю. И игра Билла. Он был очень необычным барабанщиком, но все отлично сходилось. Ну а потом Оззи доносил все это до зрителей своим необычным голосом, и все просто идеально склеивалось между собой. Все работало.

Заканчивая альбом в начале апреля, через несколько дней после концерта в «Филадельфия-Спектрум» — в это время и Paranoid, и Black Sabbath готовились получить в США золотой статус, разойдясь общим тиражом более миллиона экземпляров, — Sabbath не пытались ни посрамить критиков, ни угодить менеджерам и руководителям лейблов. Они просто играли. И результатом стал еще один будущий классический шедевр. От удолбанного непрекращающегося кашля, который перерастает в зевающий, судорожный рифф Sweet Leaf на первой стороне, до финала второй стороны, электрической, заполненной эхом концовки Into The Void, в которую альбом погружается до полного разрушения. Так Master Of Reality встал в ряд с первыми двумя альбомами Sabbath (пусть и не дотянулся до их высот), создав шаблон для всех групп, которые хотели играть тяжелый рок.

Да и альбом в целом был богат непримиримыми металлическими монстрами. Возьмем, к примеру, резвую, насмешливую After Forever с шокирующей по тем временам религиозной непочтительностью в тексте, который написал воспитанный в католической семье Гизер: «Would you like to see the Pope/On the end of a rope/Do you think he’s a fool?» [15] Или еще один всегда актуальный музыкальный могильный камень — Children Of The Grave, проблеск надежды в мире, где все против тебя, последнее предупреждение «сегодняшним детям», чтобы они были достаточно смелыми и распространяли вокруг себя любовь, иначе они станут «детьми могилы»… Грохочущее, машиноподобное звучание, сопровождающее эти проповеди, и почти монотонная подача Оззи означали, что Sabbath не попали в струю господствующих в 1971 году благодушных настроений «вернемся обратно в сад». По сравнению с новыми любимчиками музыкальных критиков — Джони Митчелл, Crosby, Stills and Nash, The Band и Джеймсом Тейлором, если упоминать самых известных, — Black Sabbath звучали откровенно придурковато, необученно и просто неприятно. Даже несмотря на то что Тони настоял, чтобы в альбом включили такие неожиданные отступления, как Embryo, странный, средневековый по звуку инструментал, где он играет своими кожаными кончиками пальцев старую как мир мелодию перед тем, как начать рифф из Children Of The Grave, где все вместе трясут головами. Или Orchid, еще один инструментал Тони в духе «Зеленых рукавов», дающий редкую передышку перед тяжелым топотом Lord Of This World, где Оззи осуждает «злобного владельца», который станет «твоим исповедником» за то, что ты выбрал «путь зла» вместо любви. Опять это слово.

Даже Led Zeppelin, которых тоже до сих пор ругали за их вторичный, грубый хеви-метал, казались на их фоне культурными и в чем-то очаровательными. Возможно, именно поэтому всего пять лет спустя, когда музыкальное тело Великобритании, словно внезапной сыпью, оказалось покрыто новой волной панк-рокеров, одной из немногих групп «старой волны», которую ребята вроде Джонни Роттена и Рэта Скэбиза не хотели сбрасывать с корабля современности, осталась Black Sabbath. В песнях вроде Solitude — аналога Planet Caravan, с мелодией, больше напоминающей жертву всесожжения, и искусственно замедленным вокалом, — у Sabbath не было ничего «цветочного» или «хипповского». И это понимали и их фанаты тогда, и бескомпромиссные панки позже. Потроша и расчленяя большинство современников, Black Sabbath они пощадили. Когда Sabbath пели о действии травки, как в Sweet Leaf, они рассказывали не о прекрасных мирах, полных детей-цветов, а о жизни у черты бедности, из которой можно было сбежать только в облаке дешевой дури. «My life was empty, always on a down, — выкрикивает Оззи, — until you took me, showed me around» [16] … Если The Beatles задали эталон расширения сознания в поп-музыке, то Black Sabbath сделали то же самое в низших слоях рок-общества, создав совершенно бескомпромиссный саунд, сочетавшийся с мрачными, тяжелыми текстами, в которых было хорошо заметно социальное происхождение группы — рабочий класс, искренне считавший, что у него «нет будущего». Впрочем, в центре бури все смотрелось иначе.

— Наша музыка казалась мне совершенно естественной, — пожимал плечами Билл. — Я даже и не думал о том, что у нас появляется какой-то там характерный имидж. Наверное, я просто был очень наивен и все остальные — тоже. Но в первые годы музыка сочинялась естественно и почти мгновенно, так что мне казалось, что все хорошо и замечательно. Я думал: ну да, все круто.

Warner Bros. по привычке, как в первых двух альбомах, наградили американскую версию Master Of Reality излишне удлиненным трек-листом, превратив восемь песен в двенадцать. Они дали отдельные названия вступлениям After Forever и Lord Of This World (соответственно The Elegy и Step Up), решили, что коде Children Of The Grave тоже нужно собственное название (The Haunting), а Into The Void разделили напополам, назвав первую часть Deathmask. К сожалению, этот ход скорее не украсил что-то и без того красивое, а вышел попыткой накидать банальностей. Джо Смит, конечно, удовлетворил свое желание сделать альбомы Sabbath более привлекательными для радио, но тут сработал и побочный эффект: группа стала казаться примитивной, словно научная фантастика и комиксы ужасов — вершина их стремлений. Учитывая, что семидесятые были временем расцвета американского FM-радио, специализировавшегося на длинных альбомных треках, это вообще никак не помогло репутации группы в андеграунде. На первых американских тиражах был заметен и другой результат небрежного планирования: название было напечатано во множественном числе, Masters Of Reality. Ошибку вскоре обнаружили, и все экземпляры изъяли из продажи. Но все это лишь укрепило отношение к Black Sabbath как к самым слабым представителям «дьявольской троицы» британских великанов тяжелого рока: на протяжении всей карьеры их неизменно ставили ниже Led Zeppelin и Deep Purple.

Даже те немногие друзья в музыкальной прессе, которые у группы все же были, отвернулись от них после потрясающего успеха. Первым стал Джон Пил, чья склонность забывать о музыкантах после того, как они успешно прорывались в мейнстрим, позже превратилась в часть его собственной легенды, но вот тем, кого он совсем недавно прославлял (Марк Болан, T. Rex, а теперь и Black Sabbath), его действия казались необъяснимым предательством. «У нас были очень хорошие отношения с Джоном, но, очевидно, что-то его расстроило, — рассказывал Тони в интервью Record Mirror в 1971 году. — Очень трудно сказать, что движет такими людьми». На самом же деле Пил выражал распространенную предвзятость, к которой были склонны многие самопровозглашенные законодатели вкусов той эпохи, — предпочитал альбомы синглам. Выпустив ставший большим хитом сингл Paranoid, Black Sabbath лишь усугубили совершенную ранее ошибку: сначала они стали знаменитыми вообще без какой-либо помощи музыкальной прессы, а сейчас совершили величайшее «преступление» — у них появился хит. Вместо того чтобы радоваться, как порадовался бы после появления MTV в начале восьмидесятых, Тони Айомми пришлось буквально защищать группу от хита. «Сингл — это просто один трек, который лейбл взял из альбома, потому что они решили, что он будет хорошо продаваться и дает хорошее представление о нашей музыке, — протестовал он в том же интервью Record Mirror. — Мы не записываем песен специально для синглов, и решение — выпускать их или нет — принимает лейбл».

Группа уверяла себя, что все это неважно. Но перед выходом Master Of Reality они специально не стали выпускать сингл, и когда в июле в Великобритании альбом вышел и добрался лишь до пятого места, «четверка» всерьез задумалась. В Америке критические мнения разделились. Сторонники «рока как поэзии и искусства» были «против», в частности, один из легендарнейших американских музыкальных критиков Роберт Кристгау в The Village Voice назвал альбом «унылым и упадническим… тупой, аморальной эксплуатацией». Более «приземленные» рок-журналисты выступали «за», так Металлический Майк Стоун в рецензии для недолго прожившего, но ультрамодного сан-францисского андеграундного журнала Rags писал: «Если вам когда-либо нравился грубый рок-н-ролльный шум — ранние Kinks, или The Who, или Velvet Underground, или The Stooges, то здесь вам точно будет что послушать». Но рецензии в американской прессе котировались ниже, чем радио, а эфирное радио — ниже, чем истинный золотой стандарт рока в начале семидесятых, сарафанное радио. К тому времени, как в сентябре 1971 года Master Of Reality вышел и в Штатах, лучше, чем о Black Sabbath, говорили лишь о Led Zeppelin. Альбом ворвался в Топ-10 на восьмое место, несколько недель прокрутившись, словно тарелка на длинной палке. Это было самое высокое место, когда-либо достигнутое альбомом Black Sabbath по ту сторону океана.

Третьи американские гастроли Sabbath начались 2 июля 1971 года огромным концертом под открытым небом на Мичиганской ярмарке в Детройте. Master Of Reality уже на стадии предварительных заказов стал золотым, и это был их самый длительный тур по США: 57 концертов; на разогреве, сменяя друг друга, играли Yes, Humble Pie, Poco и Black Oak Arkansas. Единственной группой, у которой на разогреве еще выступали сами Sabbath, остались Led Zeppelin, с которыми они сыграли вместе в зале Военного мемориала округа Онондага в Сиракузах 10 сентября, а потом на следующий день в Рочестере, в зале Общинного военного мемориала. Благодаря в том числе и этому нюансу, Master Of Reality стал их самым большим хитом в чартах. Собственно, в течение американского тура все три альбома Sabbath одновременно были в чартах. По настойчивой просьбе Патрика Миэна они и тут подражали Led Zeppelin — те подчеркнуто отказывались сотрудничать с прессой, не давая интервью, и группа решила, что пресса может идти на хрен. Когда Rolling Stone наконец снизошли до того, чтобы сделать с ними интервью для статьи, вышедшей в октябре 1971 года, четверка просто посмеялась над ними. Гизер заявил, что он седьмой сын седьмого сына и может видеть дьявола, а Оззи предсказал, что умрет первым из группы. «Это точно буду я, — настаивал он. — Я даже до сорока не доживу, точно знаю…»

Гастрольная жизнь тем временем становилась все более сумасшедшей. На вечеринке в Лос-Анджелесе легендарный продюсер Ким Фоули сказал Оззи, что тот должен съездить в Мексику, купить там труп, вынести его на сцену и пырнуть ножом. Даже зрители уже стали выходить из-под контроля. Изумленный Оззи рассказывал репортеруCreem: «После одного концерта в Америке на полу валялось около тысячи шприцов! Я был просто поражен, мне плохо стало, реально плохо от мысли, что я выступаю перед людьми, еще ближе к бездонной дыре, чем я…» Впрочем, плохо было им или нет, они стали принимать сумасшествие как должное.

— Нам присылали всякие письма, вещи, испачканные кровью. Если ты можешь что-нибудь себе вообразить — мы все это держали в руках.

Приехав в Мемфис, они обнаружили, что на двери гримерки кто-то нарисовал свежей кровью огромный крест и забил ее гвоздями. Пришлось вышибить дверь с ноги и сказать технику, чтобы он все отмыл.

— Мы уже так к этому привыкли, — пожимал плечами Тони, — что даже не сразу поняли, что это кровь: думали, что это просто краска.

Когда 28 октября гастроли наконец-то закончились, они получили двухнедельный отпуск для подготовки к 30-концертному британскому и европейскому турне, которое должно было продлиться до Нового года. Но к тому времени начались по-настоящему серьезные проблемы, и первые 12 концертов отменили после сообщения, что трое музыкантов — Тони, Гизер и Билл — «заболели». В пресс-релизе говорилось, что группа страдает от «нервного истощения», особенный акцент делали на камнях в желчном пузыре Гизера. Но, как позже рассказывал мне Билл Уорд, «мы просто отрывались. Бухали и отлично проводили время. Кайфовали, устраивали вечеринки, развлекались двадцать четыре часа в сутки». С этой точки зрения, по словам Билла, «Master Of Reality стал поворотной точкой».

Любые предположения, что рождественский отдых дома в Бирмингеме поможет им как-то восстановиться, тут же развеялись; отпущенные на свободу, они разгуливали по старым любимым забегаловкам вроде «Генрис» и «Мазерс», словно герои-завоеватели, которыми все их считали. Тур возобновили позже, и в феврале 1972-го, через пять дней после последнего концерта в переполненном «Сент-Джордж-Холле» в Брэдфорде, они снова поехали на гастроли в Америку. 31 концерт за 33 дня. Жестко и убойно. Они отчаянно хватались за остатки здравого рассудка, словно жертвы кораблекрушения за спасательный плот.

— В Америке мы просто с ума посходили! — кричал Оззи. — Мы целыми сутками не спали! Мы с Биллом были хуже всех, словно Нарко-Коммандос — никогда не заходи в дверь, если можно влететь в окно!

Еще одним гастрольным развлечением стало поджигать Билла.

— Мы ждали, пока он отрубится, а потом совали ему между пальцами рук и ног горящие спички.

Билл был настолько пьян и обдолбан, что просто не обращал на это никакого внимания. Когда ему подожгли бороду, он просто вдохнул дым и сказал «О, хорошая дурь». Впрочем, однажды Тони все-таки зашел слишком далеко: облил ноги Билла бензином для зажигалок и поджег. Билл не смог потушить огонь, и его срочно отвезли в больницу.