Чтение онлайн

— Должен признаться, — позже говорил Тони, — что это было настоящее безумие. Если я приходил в репетиционную комнату и не мог ничего придумать, то мы ничего не делали. В общем, дошло до того, что надо было обязательно что-то придумывать, а если не получалось, то я очень злился и огорчался. Мне казалось, что они на меня смотрят и думают: «А, ну он что-нибудь придумает». И под конец стало очень тяжело.

Это было началом конца оригинального состава Black Sabbath как творческой силы, сочиняющей песни. Чем больше времени они проводили во все более роскошных и далеких студиях, чем больше употребляли кокаина, героина, травки, пива, коньяка и прочих веществ, которые должны были стимулировать творческий процесс, тем хуже становились их последние альбомы. Кокаин тогда лишь подстегивал ощущение паранойи и неуверенности в себе и портил музыку. Дисциплина, конечно, вообще не была характерной чертой для рокерского образа жизни семидесятых, но сейчас четверка окончательно утратила контроль над собой, и ее было почти невозможно спасти. Это были последние дни Рима, и Black Sabbath горели, а Тони Айомми по-прежнему перебирал струны среди пламени.

В те дни Тони говорил в интервью журналу Circus: «Мы лучше контролируем то, что происходит… нам приходится думать о тех сторонах бизнеса, о которых мы даже и не задумывались в прошлом. Это дает более широкий кругозор, потому что теперь мы можем делать все, что захотим». Классическое подкрепленное кокаином заблуждение; читаешь эти строки и буквально слышишь, как кто-то царапает лезвием стекло. «Все решения мы принимаем вчетвером, и все должны их поддерживать».

Воспоминания Оззи о Майами были совершенно другими.

— Золотым периодом Sabbath для меня были Master Of Reality, Volume 4, а потом альбом, который я считаю вершиной — Sabbath Bloody Sabbath. Дальше, конечно, было несколько хороших песен, но на них не хватает тех эмоций, потому что мы сражались со всем гребаным миром. Мы уже привыкли бороться с системой.

Хуже того, группе начало казаться, что Дон Арден перестал уделять им внимание. Когда продажи Sabbath пошли на спад, продажи ELO, напротив, стали резко расти. Их альбом 1975 года Face The Music стал первым, который попал в американский Топ-10. Работа над следующей пластинкой, A New World Record, шла в Мюнхене одновременно с безуспешными творческими поисками Sabbath в Майами. ELO, ко всему прочему, выпускали синглы, становившиеся хитами по всему миру; Black Sabbath такого добиться не удалось. Была и еще одна важнейшая разница: Джефф Линн и ELO очень быстро набирали популярность. Пока Тони Айомми с трудом пытался дописать новый альбом Sabbath, от которого лейбл ждал лишь довольно скромной прибыли, предварительных заказов на новый материал ELO набралось столько, что альбом сразу после выхода стал платиновым. Не стоит и говорить, что Дон проводил куда больше времени в Германии с готовыми к работе ELO, чем с медленно рассыпавшимися Black Sabbath в Америке.

Когда примерно на половине работы в Майами у Sabbath закончились деньги, а Дон не выходил на связь, группа, как вспоминает Оззи, отправила телекс на Warner Bros.

— Мы сказали: «Слушайте, пришлите нам бабла, мы тут живем в гостинице „Тандерберд“ в Майами, записываем альбом, а у нас деньги кончились». В ответ прилетело: «Высылаем вам четыре обеда в Макдоналдс». Они, конечно, шутили, но ты понимаешь, о чем я? Мы, б*я, им столько пластинок продали, а теперь они над нами насмехаются?

Все сигналы были предельно ясными. Но музыканты даже не пытались помочь себе. Когда Warner Bros. выслали им денежный аванс, продолжает Оззи, «мы пригласили торговцев коксом, и нам опять стали постоянно подвозить дурь. Кокаин нами совершенно завладел. И мной тоже. Наступает время, когда думаешь: „А как жить без него?“ Ты привыкаешь к эйфории, которая постепенно уходит. Чем дольше ты его принимаешь, тем меньше она длится».

Печальный факт состоял в том, что «музыкой мы просто оплачивали счета юристов, и ту замечательную идею, которая у нас была, рагромил в хлам не только Патрик, но и все остальные участники процесса, понимаешь?» Чувствовали ли другие, что группа разваливается?

— Да, каждый по-своему, — вспоминал Гизер. — Тони держал нас всех вместе в музыкальном плане, он всегда верил в группу и всегда отвешивал смачного пинка под жопу, когда мы впадали в уныние. Если бы не он, мы бы разошлись году в семьдесят пятом, в семьдесят шестом. Именно он поддерживал моральный дух, когда все остальные переставали верить.

Но даже Тони Айомми не смог вытащить Black Sabbath из творческой ямы, в которой они оказались, работая над седьмым альбомом с ужасным названием Technical Ecstasy.

Вышел он в сентябре 1976 года, когда в Великобритании как раз набирал популярность панк. Technical Ecstasy, с переливающимися синтезаторами, довольно безликим звучанием гитар и откровенно странными композициями вроде It’s Alright, второсортному подражанию битловским балладам, где пел Билл Уорд, стал не просто неудачным альбомом в неудачное время. В какой-то мере его можно назвать худшим альбомом, когда-либо записанным Sabbath. От непонятной яркой обложки, нарисованной модными рок-дизайнерами Hipgnosis и выглядящей так, словно даже Pink Floyd отказались от нее под предлогом «слишком странная», до откровенно слабых, вызывающих содрогание песен. Technical Ecstasy был предельно далек от группы, которая когда-то звучала очень самобытно. Оззи с раздражением вспоминал об обложке: «Это должны были быть два трахающихся робота, но, как по мне, она просто выглядела как говно».

Самым большим летним хитом в Америке была песня More Than A Feeling группы Boston. На треках вроде разрывающей нервы Gypsy кажется, словно Тони пытается сделать все, чтобы Black Sabbath вписались в тот же радиоформат. Но Том Шольц из Boston был сверходаренным музыкантом, сыгравшим в песне на всех инструментах, кроме барабанов, а Тони Айомми превратился в жертву наркотиков, отчаянно пытавшуюся сделать что-то коммерческое. В ранних альбомах Sabbath вели за собой, создав саунд настолько безразличный к критическим остротам, что он стал практически неуязвимым для перепадов моды. А в Technical Ecstasy, даже в более-менее хороших треках, Sabbath звучали так, словно пытаются за этой модой угнаться. Например, Back Street Kids (песня звучала бы потрясающе в любом сборнике Kiss, но вот для Sabbath откровенно второсортна), или All Moving Parts (Stand Still) — неторопливая песня, похожая на дань уважения Элису Куперу, со строчками про учителей, не подчиняющихся правилам (Гизер, впрочем, сейчас говорит, что это песня о «женщине-трансвестите, ставшей президентом Соединенных Штатов, потому что Америка тогда была очень женоненавистническим обществом»).

Откровенно позорной была Rock’n’Roll Doctor с риффом а-ля ухудшенные Rolling Stones и текстом уровня старшей школы, такой же катастрофической She’s Gone со смешными «киношными» струнными и заезженным треньканьем акустической гитары (а Оззи и вовсе поет «О-о-о, крошка»). Тут Sabbath звучали уже смехотворно. Впрочем, ужасный заключительный трек, семиминутный похоронный марш Dirty Women, ода проституции, где звучат проницательнейшие наблюдения вроде «Dirty women, they don’t mess around» [25] , сделал альбом совсем уж отвратительным.

Коммерческие инстинкты Айомми, возможно, были верны — будущие «софт-роковые» мегахиты Hotel California и Rumours, продавшиеся дохрениллионными тиражами, вышли уже совсем скоро, но попытка заставить играть в таком стиле Black Sabbath выглядела, как обшивание доспехов шерстью ягненка. Это не сработало, все остались недовольны. Даже группа. И уж точно были разочарованы фанаты, большинство из которых предпочли держаться от него подальше. В Америке новый альбом Black Sabbath оказался мертворожденным, не попав даже в Топ-50. В Великобритании он тоже провалился: добрался до тринадцатого места, но всего через шесть недель исчез из чартов.

«Мне лично нравится Ecstasy, — рассказывал Тони Стивену Розену из Sounds в еще одной статье, почти комичной в своем самообмане и эмоциональном отрицании. — Большинство из тех, кто слышал его, говорили, что это большой шаг по сравнению с Sabotage, многие утверждают, что он совершенно отличается от всего, что мы делали раньше. Думаю, этот альбом — из тех, которые надо послушать несколько раз, прежде чем по-настоящему им проникнешься. Он не оказывает мгновенного воздействия».

Так и получилось.

Четверка Black Sabbath и без того всегда была нервной, а катастрофически плохие продажи Technical Ecstasy и вовсе перепугали их не на шутку, но им все же удалось хотя бы на время облегчить свои страхи на гастролях по Америке, где большинство осенних и зимних концертов прошли при аншлагах. В этом им в первой части турне неизмеримо помогла разогревающая группа Boston, чей одноименный дебютный альбом и хитовый сингл More Than A Feeling тогда разрывали чарты. Дон Арден, ставший в шестидесятых первопроходцем «пакетных гастролей» — туров с участием сразу нескольких популярных групп, — воспользовался этим опытом, чтобы гарантировать, куда бы ни поехали Sabbath, на разогреве у них играли группы, способные и сами распродать половину зала. Именно поэтому в 1976 году на разогреве Sabbath отметились Boston, Black Oak Arkansas, Томми Болин, Боб Сигер, Тед Ньюджент и Journey, которые уже и сами были практически готовы устраивать хедлайнерские гастроли по США.