Чтение онлайн

Впрочем, самым ужасающим элементом гастролей в поддержку Born Again стали новые декорации. В восьмидесятых рок-турне пережили настоящую революцию в сценическом деле. Группа, играющая хедлайнером на большой арене, больше не могла просто приехать и выступить. Теперь было необходимо, чтобы все происходящее напоминало какой-нибудь бродвейский или вест-эндский мюзикл, а не старомодный рок-концерт на наспех собранной сцене. Ронни Джеймс Дио сражался на сцене с гигантским аниматронным драконом, а у новых претендентов на трон Black Sabbath, металлистов Iron Maiden, появился кошмарный «талисман» по имени Эдди, который не только украшал все обложки их альбомов и футболки, но и присутствовал во все более огромных и монструозных формах на концертных шоу.

Дон Арден быстро заметил новый тренд и решил, что новые, улучшенные Sabbath должны придумать что-нибудь подобное для мирового турне 1983 года. Обсуждение продлилось примерно пять секунд, после чего Гизер выпалил бессмертное: «Стоунхендж». Он решил, что надо использовать в качестве отправной точки инструментальную композицию Born Again. Сейчас мы сразу же вспоминаем о фильме Spinal Tap, «рокументальном, если хотите», как говорит персонаж Роба Рейнера. И не зря, потому что продюсеры ленты позже признались, что именно у Black Sabbath они позаимствовали идею для знаменитого эпизода, где вымышленная группа решает сделать себе декорации в виде Стоунхенджа, а потом обнаруживает, что модели оказались такими маленькими, что даже карлик над ними возвышается.

У самих Sabbath на самом деле возникла прямо противоположная проблема: их модели Стоунхенджа были такими огромными — по предложению Гизера их сделали в масштабе один к одному, — что просто не влезли практически ни в один зал, в которых они играли в Америке. «Эти хреновины были высотой сорок футов», — вспоминал Гиллан. Если этого самого по себе было недостаточно, то последняя выдумка Дона — выпустить на сцену карлика, одетого красным младенцем-дьяволом с обложкиBorn Again, — окончательно гарантировала, что никто из тех, кто видел первые концерты гастролей Sabbath 1983 года, их не забудет — и не сможет вспоминать без содрогания.

Репетиции первого концерта — в спорткомплексе «Мэйпл-Лиф-Гарденс» в Торонто — начались с того, что из колонок зазвучало придушенное хныканье новорожденного младенца, «обработанное дисторшном и фланжером, слушалось все вообще жутко». Потом на колоннах Стоунхенджа появлялся карлик, одетый дьявольским ребенком, и с криком падал вниз на невидимые матрасы. Затем крики прекращались, звонил колокол, и по сцене проходила процессия техников, переодетых монахами. Но, вспоминал Гиллан, когда тем вечером начался концерт, «карлик-ребенок упал, и крики не стихли, а стали еще громче. Матрасы просто забыли подстелить! Я смотрел на все сбоку сцены, люди переглядывались и спрашивали друг друга: что за херня?»

Дальше все покатилось под откос. Когда Гиллан перед Рождеством объявил, что в новом году уйдет, чтобы вернуться к воссоединившимся Deep Purple, группа почувствовала себя обманутой и преданной. Гиллан притворился изумленным.

— Я, Тони и Гизер знали, что как только мировое турне закончится, я уйду … Разговор о Purple был с самого начала, мы должны были собраться, как только я закончу с Sabbath. Получилось все очень аккуратно. Мы расстались друзьями, — добавил он.

Не совсем. Гизер, который по-прежнему настаивал, что проект с Яном Гилланом вообще не должен был называться Black Sabbath, теперь всячески поносил певца за его решение уйти, утверждая, что разговора о том, что Гиллан проведет в группе ровно столько времени, сколько нужно до воссоединения с Deep Purple, вообще не было. По крайней мере, с ним об этом не говорили. Он настолько пал духом, что решил умыть руки и объявил, что тоже уходит, как только закончатся гастроли.

Пол Кларк к тому времени уже ушел — после концерта в Чикаго в ноябре, разочарованный тем, как с ним обращался бывший лучший друг Тони, уходом Билла и, наконец, неуклюжими действиями Дона, от которых все становилось только хуже. Он устроил большую прощальную вечеринку для техников в гостинице после концерта, а на счете написал номер, в котором жил Дон Арден.

— Но я подписал его «Дон Ард-Он» [34] . Я сказал: «Да ну его в жопу, мне наплевать».

Вместе с Гилланом, Гизером, Биллом и Полом, до них — Оззи, Ронни и Винни, вместе с дурацким карликом и идиотскими декорациями со Стоунхенджем ушли и последние остатки репутации Black Sabbath как серьезной рок-группы. Им так и не удалось восстановить ее по-настоящему. До того момента, как после нескольких десятилетий ошибок и провалов, Оззи — и, что еще важнее, Шэрон — не подарили им ее обратно. Может быть, это и была еще одна коробочка с дерьмом, но на этот раз дерьмо было украшено серебром и золотом. А если они будут хорошими мальчиками и сделают все, что им скажут, то, может быть, даже платиной…

13 июля 1985 года. Стадион имени Джона Кеннеди в Филадельфии. Утренняя часть Live Aid, определяющего события в популярной музыке восьмидесятых. Четыре основателя Black Sabbath готовятся выйти на сцену и исполнить три песни перед аудиторией более чем в 90 000 человек. Концерт транслировали по телевидению для многомиллионной аудитории, он должен был стать огромным, праздничным мероприятием — как глобально, для жителей Чада, Судана и других живущих в ужасной нищете африканских стран, для которых организаторы собирали деньги, так и на личном уровне, для группы. Случилось то, что, по словам всей четверки, никогда не должно было произойти. А тут — вот они, снова вместе. Несмотря на кажущуюся значительность происходящего, все вышло как-то обрывочно, запутанно и горько, словно они устали друг от друга, едва оказавшись в одной комнате. Группа должна была выйти на сцену в десять утра, и еще до того, как они сыграли хоть одну ноту, всем не терпелось как можно скорее покончить с этим и снова разойтись — каждому своей дорогой.

Я уже не был пиарщиком группы, и недавно начал работать над мемуарами Оззи, Diary Of A Madman, так что присутствовал на концерте в качестве писателя и репортера для нескольких журналов. Я ехал с группой из гостиницы на концерт в кузове белого микроавтобуса «Форд Транзит». Мы собирались закрыть дверь, но тут, тяжело дыша, подошел мужчина средних лет со светлыми волосами и длинными бакенбардами а-ля Элвис Пресли и спросил, не сможем ли мы его подвезти. Мы подвинулись, и машина тронулась.

— Кстати, я Мартин Чамберс, — объявил он.

— О, ага, — жалобным голосом ответил Билл.

— Ну, вы знаете? Из The Pretenders?

— О, ага. И что ты там делаешь?

— Я барабанщик.

— О, ага.

В кузове наступила тишина. Было раннее утро, больше как-то сказать было нечего.

Мартин наклонился вперед.

— Ты Оззи Осборн, да? — спросил он.

— Да, дружище.

— Значит, вы, ребята, Black Sabbath, — сказал он. — Мне очень нравилась ваша песня… эта… Paranoid, правильно?

Никто не ответил.

Он попробовал другой подход.

— И чего вы играете, три песни, как мы и все остальные?

— Верно, — с серьезным лицом ответил Оззи. — Но у нас есть особый сюрприз для всех. На бис мы выйдем и сыграем Food Glorious Food [35] .

Остальные в машине захихикали. Мартин, похоже, слегка испугался. А потом Оззи запел: «FOOD GLORIOUS FOOD! HOT SAUSAGE TOMATO!»

Мартин улыбнулся, но ему явно было неловко. Он был таким же, как большинство людей. Из тех, кто не знал, шутит Оззи или нет. Хотя этого никто и никогда не знает.

— Я знаю, что это ради хорошего дела, но, если честно, мне все равно, — прошлой ночью сказал мне Оззи. Мы сидели в баре, и он попивал диетическую «Кока-Колу». Оззи официально бросил пить после того, как несколько месяцев тому назад выписался из клиники Бетти Форд. — Отец говорил мне: в войну все были добрыми и помогали друг другу, но как только война закончилась, все снова стали мудаками. И я готов поспорить, что завтра там соберутся люди, которые послезавтра снова будут друг друга на хер посылать.