Чтение онлайн

К вечеру у Шентэла начала кружиться голова, он словно погружался в какую-то полудрёму, а когда пытался стряхнуть с себя накатывающий тяжёлый и душный сон, картинка перед глазами дрожала, словно он смотрел сквозь жар от костра. Мальчишка не ел больше суток, но голода он уже не чувствовал, – лишь душащую, раскалённую жажду.

Похоже, он всё-таки ненадолго задремал, а когда вновь открыл глаза, увидел тёмное вечернее небо, усыпанное звёздами.

– О, очухался! – над ним склонилось странное существо, которое Шентэл сперва принял за куклу с головой младенца и карикатурным лицом взрослого мужчины.

Голос у человечка тоже был словно кукольный: пронзительный, высокий, как будто механический. Мальчишка попытался встать, но в глазах резко потемнело, а голова вновь пошла кругом, и ему удалось лишь сесть. Он покачивался на открытой повозке, прицепленной к крытой кибитке. Впереди вереницей ехали ещё несколько таких же, кибиток с полукруглым верхом из прочной материи. Рядом плелась привязанная к борту Полночь, вокруг по-прежнему колыхались травы необозримого поля. Подле Шентэла стояло кукольное существо: ростом с пятилетнего ребёнка, но ребёнком оно явно не было. В руках лысый человечек держал томик «Естественных наук», казавшийся в сравнении с его фигуркой гигантским.

– Что таращишься? Смотри, пешком потащишься! – грубо бросил мужичок, но в голосе его не было злости. – Ты сейчас среди друзей, возьми флягу и попей!

Шентэл нащупал рядом с собой флягу, на которую указал карлик, и с жадностью выпил почти всю.

– Где я? – спросил, утирая рукавом губы.

– Я ж сказал: среди друзей! А ты сам, красавчик, чей?

Карлик говорил очень странно: мало того, что в рифму, так ещё и любую его фразу сопровождала яркая мимика с резкими телодвижениями. Вот и сейчас брови поползли на высокий лоб, а уголок рта уехал к уху, изображая кривую улыбку. Мужичок раскинул руки и поставил одну ногу на пятку, отклячив зад, словно собрался танцевать какой-то старинный танец.

– Да ладно тебе, дядька Ник, отстань от него! – из сгущающихся сумерек к повозке выехала девчонка лет шестнадцати на статном жеребце. – Твои рифмы всех раздражают! – она рассмеялась, и чёрные кудряшки вокруг её лица запрыгали, словно пружинки.

– Меня Кэсси зовут. Кассандра. Я наездница, выполняю всякие трюки на лошадях в цирке. Там, – девчонка махнула рукой вперёд, – остальная наша труппа. А ты кто?

– Можешь соврать! – тут же вклинился карлик, расплывшись в подбадривающей улыбке, от которой всё его маленькое лицо покрылось морщинами и стало похоже на грецкий орех. – Нам наплевать, кто ты есть, просто нужно как-то к тебе обращаться.

– Блад, – ответил мальчишка. – Так вы – бродячий цирк? Ничего себе!

Кэсси снисходительно хмыкнула:

– Что, никогда не встречал циркачей?

– Так близко – не доводилось, – признался Шентэл.

– То-то на меня уставился, как на диво, – ввернул Ник.

Телега внезапно остановилась, и карлик покачнулся, чуть не вывалившись за борт.

– Эй, у руля! – пронзительно крикнул он куда-то вперёд. – Давайте-ка нежнее! Я чуть не брякнулся кверху пятками!

– Да тебе-то уж невысоко и падать, Книксен! – шутливо ответили ему совсем рядом: небольшой караван из повозок замыкался в кольцо.

Первой кибиткой правил худой мужчина средних лет. Его козлиная бородка была заплетена в косицу, как и длинные чёрные волосы, в одном ухе позвякивала гроздь разномастных серёжек, а кошачий разрез глаз был точно такой, как у Кэсси. «Отец», – сразу понял Шентэл.

– Это Мардуарру, мой отец, – подтвердила его догадку Кассандра.

– Э-э-э… – замешкался мальчишка. «Морду-что?!» – так и чесался язык переспросить.

– Можешь называть просто Мар, – подмигнул мужчина.

– Блад.

– Куда путь держал, Блад? Пока не рухнул посреди поля.

– К морю, сэр.

Трое его собеседников переглянулись, а потом рассмеялись. Громче всех расхохатывал Ник, и его смех напоминал вопли чаек.

– Не, вы слышали это: «сэр»?! – утирая слёзы, выдавил карлик.

– Ладно вам, – вмешалась Кэсси, – вы совсем дурные, Блад уже подумал, что у нас не цирк, а тайный клуб душевнобольных! Просто к нам никогда так не обращаются, – пояснила она мальчишке, – больше называют по профессии или по имени, но не «сэр». Много чести. – Кассандра завела своего жеребца в круг, образованный повозками, и спешилась. – Поможешь мне распрячь других лошадей, Блад? Мы тоже едем в сторону моря, могли бы подвезти тебя.

– Но только если будешь мил да любезен, да в деле полезен! – тут же ввернул карлик.

– По пути у нас много мелких городков, в которых ждут наших ночных представлений. Что скажешь: ты с нами?

Шентэл всё равно не знал дороги к морю, у него не было ни денег, ни еды, ни воды, а конный путь даже напрямик займёт не один день. Конечно, он согласился! Ведь грубоватые, весёлые и немного странные циркачи уже успели ему понравиться.

В труппе была и мать Кассандры: статная, тоже смоляноволосая, как и Кэсси с Маром. В ночном полумраке, освещённом лишь керосиновыми фонарями, развешанными на повозках, её горбоносый профиль, накрашенные чёрным глаза и унизанные золотом изящные запястья производили неизгладимое впечатление.

– Иштар, моя мама, – представила её Кэсси.

– Негодная девица, – низким грудным голосом пророкотала женщина, легонько шлёпнув дочь по плечу (звон множества тонких браслетов сопровождал каждое её движение), – могла бы и приврать, что я твоя сестра. Младшая! – она лукаво подмигнула Шентэлу и кокетливо захихикала, словно рассыпала стеклянные бусины по мраморному полу.

Разумеется, мальчишка смолчал о том, что сперва принял Иштар за бабушку Кэсси.

Молодой человек лет двадцати пяти, крепкий, симпатичный и самый «нормальный» из всех не был роднёй остальным. Руал, силач и метатель ножей, присоединился к труппе несколько месяцев назад и отлично вписался в их цирковую программу.

– Он прекрасный артист, – между делом шепнул Шентэлу Ник, – хоть и утомительно скучный человек. Приходится прощать ему эту простоту. Ну да ничего, позабавится да исправится! Циркачи – народ могучий, кого хочешь переучим!

– А что делают остальные? Какие у них номера? – полюбопытствовал мальчишка.

Книксен загадочно закатил глаза и сделал над головой непонятный жест рукой:

– Имей терпение, малыш, всё завтра ночью сам узришь!

К вечеру следующего дня они остановились вблизи маленького городка Гринвей. Мужчины принялись ставить шатёр, а Шентэла отдали в помощь Книксену для более мелких дел.

– Как жители узнают, что вечером будет представление? – спросил мальчишка у карлика, когда они таскали от повозок к будущему шатру ящики с реквизитом. – Мы даже в город не вошли!

– О, узнают, поверь! К десяти вечера все места будут заняты! Это сила магии, тебе не понять, малыш!

– Просто мы нанимаем человека, которому с нами по пути, но едет он тремя днями раньше нас, и поручаем ему расклеить афиши, – рассмеялась Кэсси, проходившая мимо с лошадьми в поводу.

– Фе-фе-фе, – прошепелявил Ник ей в след, скорчив рожицу, – ты становишься такой же скучной, как этот простак Руал! Не слушай чепухи, малыш, – это уже опять Шентэлу, – магия – вот истинная причина всего!