Чтение онлайн

–  Ничего, - проворчал Ар-Маура.
– Переночуешь - впредь умнее будешь. Вставай, пошли. М-му-хоборец…

Узник поднялся, оказавшись вдруг почти одного роста с огромным судьей. Наблюдай за ними кто-нибудь со стороны, он был бы поражен, насколько эти двое похожи друг на друга. Такое впечатление, что разница между ними заключалась лишь в возрасте, дородности и хромоте.

–  Надеюсь, досточтимый Ар-Шарлахи не откажется разделить со мной скромную трапезу и неторопливую беседу?
– довольно ядовито осведомился судья.

Узник во все глаза глядел на кувшин вина во влажной фуфаечке и на блюдо с фруктами.

–  Знаешь… - сказал он, сглотнув.
– Всю дорогу до твоей тени только об этом и мечтал…

–  Ну, что ты пьяница, мне известно, - заметил судья, опускаясь на коврик справа и подкладывая подушки поудобнее.
– Прошу. И если не возражаешь… - Он запустил руку под головную накидку и сбросил с лица повязку - жест, который ужаснул бы любого жителя Пальмовой Дороги. Ар-Шарлахи лишь усмехнулся и тоже обнажил лицо. Оба когда-то (правда, в разное время) учились в Харве, так что многие обычаи голорылых давно уже не казались им неприличными и ужасными. Кроме того, и Ар-Маура, и Ар-Шарлахи происходили по прямой линии от погонщиков верблюда по имени Ганеб, а сородичам стесняться друг друга не пристало.

Собственной рукою судья разлил вино в чашки.

–  Да веет твоя тень прохладой до скончания века, - вполне серьезно произнес Ар-Шарлахи ритуальное пожелание.

–  Издеваешься?
– ворчливо осведомился судья.
– Моя тень вот уже два года как принадлежит государю.

–  Тем не менее… - со вздохом заметил молодой собеседник.
– Живешь - как жил. Можно сказать, правишь… Согласно обычаю, прикоснулся краем чашки ко лбу и лишь после этого отхлебнул.

–  Да и вино у тебя - позавидуешь, - добавил довольно-таки уныло.

–  Позавидуют, - сквозь зубы ответил судья.
– Рано или поздно - позавидуют. Сгонят с кресла - будем тогда вместе брус толкать…

И тоже коснулся чашкой лба.

Ар-Шарлахи тем временем (опять-таки следуя обычаю) очистил апельсин и, разломив, протянул одну из половинок судье.

–  Значит, говоришь, всю дорогу мечтал о холодном вине?
– задумчиво молвил Ар-Маура, принимая пол-апельсина.
– Почему же не зашел? Гордый?

Ар-Шарлахи досадливо пожал плечом и не ответил.

–  Ну да, понимаю… - Судья покивал.
– Предпочел, чтобы тебя ко мне привели… Должен сказать, наделал ты мне сегодня испугу! Помнишь, когда о песенках речь зашла?.. Тут стража стоит, там секретарь, да еще и свидетели эти… Смотри, досточтимый, допоешься… Дошутишься!..
– Судья отхлебнул и пристально взглянул на собеседника поверх чашки.
– Стишок о верноподданном водопаде, надо полагать, твое сочинение?

Тот слегка смутился.

–  Первый раз слышу, - уклончиво пробормотал он.
– Что за стишок?

–  Ну как же! Стишок известный… О том, как река, услышав указ государя, что воде надлежит течь сверху вниз, а не иначе, рухнула с обрыва сразу на три сажени… А про кивающие молоты? Дескать, молоты кивали-кивали, а Улькар в ответ даже и не кивнул!.. Ох, досточтимый… - Судья покачал головой.
– Слушай, а что, у мухи в самом деле шесть лапок?

–  Вообще-то шесть, - сказал Ар-Шарлахи, смакуя вино по глоточку.
– Но я подозреваю, что секретари государя, вместо того чтобы поймать муху и пересчитать ей конечности, опять доверились трудам премудрого Андрбы. Он, видишь ли, тоже был убежден, что лапок у мухи всего четыре. И что овес - выродившаяся пшеница…

–  Я смотрю, ты всерьез учился в Харве, - заметил судья.
– Я вот там все больше дрался да пьянствовал… - Его тяжелое лицо глинистого цвета помрачнело, серебристая щетина на щеках залегла грузными кольчужными складками.
– Да, времена… - глухо сказал он.
– А знаешь… Я ведь учился вместе с Улькаром…

–  С государем?!
– Ар-Шарлахи был настолько поражен, что даже отставил чашку.
– И… что? Он уже тогда?..

–  Нет, - бросил судья, жестко усмехнувшись.
– Тогда он был вполне нормален, если ты имеешь в виду именно это… Более скучного собеседника свет не видывал, да и способности у него были, помнится, самые средние…

Ар-Маура помолчал, нахмурился, задумчиво покачнул вино в своей чашке.

–  До сих пор не могу понять… - признался он вдруг с горестным недоумением.
– Как ему все это удалось? Ну ладно, отречение Орейи, мятеж в Харве… Но когда сказали, что во главе заговора стоит Улькар, знаешь, я удивился. Он ведь, между нами, и храбростью-то особой никогда не блистал… А чему ты улыбаешься?

–  Так… - лукаво молвил Ар-Шарлахи, снова беря чашку.
– Забавно… Узник и судья возлежат за вином и ведут крамольные беседы…

–  Брось, - сказал Ар-Маура.
– Подслушивать некому… Да и с кем мне еще об этом поговорить, сам подумай! Не с секретарем же… - Помолчал, вздохнул.
– Мне иногда кажется, что в жизни своей я знал трех разных Улькаров…

–  То есть?

Судья досадливо шевельнул седеющей бровью. Надо полагать, подобные мысли не давали ему покоя уже давно.

–  Сам смотри… Первый - ничем не выдающийся отпрыск древнего рода. Великовозрастный оболтус, с которым я шатался по веселым кварталам… Второй - вождь заговорщиков, дерзкий до безумия, удачливый во всем… Ну вот как это он, например, умудрился выиграть битву при Заугаре? Убей - не пойму…

–  Он впервые применил там вогнутые щиты, - напомнил Ар-Шарлахи.
– У кимирцев их тогда еще не было…

–  А откуда они вообще взялись?
– перебил судья.
– Он что, сам их выдумал? Ты когда-нибудь в руках держал такой щит? Бросает солнечный свет в одну точку на двадцать - тридцать шагов! Кто их ему дал? Как такое вообще можно выковать?.. Нет, как хочешь, а без колдовства здесь не обошлось…

–  Нганга ондонго, - меланхолически молвил Ар-Шарлахи, в свою очередь разливая вино в чашки.

–  Что-что?

–  Заклинание, - со вздохом пояснил тот.
– А может, и ругательство. Я его услышал от Левве… Он ведь изучал, если помнишь, язык туземцев. За что и был затоптан сразу после воцарения… Однако, согласно указу государя, колдовства не существует. Странно, что я напоминаю об этом судье… Да!
– Он оживился.
– Вот я что еще слышал! Будто вогнутые щиты скованы для Улькара кивающими молотами…

Судья недоуменно сдвинул брови:

–  Ты что-нибудь о них знаешь?

–  О кивающих молотах? Да нет, ничего… Знаю только, что все их боятся, но никто не видел… Премудрый Гоен считал их просто суеверием… Но мы, по-моему, отвлеклись… Так что там третий Улькар?