Чтение онлайн

• Долго говорили о Джиллиган и ее книге «На другой лад» («In a Different Voice»). Она ученица Лоренса Кольберга, теоретика морали, который первым описал три большие ступени морального развития, которые проходит человек: доконвенциональная стадия, на которой человек считает, что «правильным» является то, чего он хочет; конвенциональная стадия, где человек основывает свои суждения на том, чего хочет общество, и постконвенциональная стадия, когда моральные суждения основываются на универсальных этических принципах. Существование этих стадий было подтверждено большим количеством кросскультурных тестов. Женщины в этих тестах показали заметно более низкий уровень по сравнению с мужчинами. Джиллиган выяснила, что женщины проходят через те же стадии — от доконвенциональной через конвенциональную к постконвенциональной, однако они используют иную аргументацию, отличную от мужской. Суждения мужчин основаны на идее приоритета правил, законов, установлений и прав, в то время как женщины выше ставят чувства, связи, отношения. С этой точки зрения нельзя говорить, что у женщин более низкий уровень, — это просто другая модель.

Мой любимый пример из Джиллиган: играют вместе маленькие мальчик и девочка. Мальчик хочет играть в пиратов, девочка — в «домик». Тогда девочка говорит: «Хорошо, давай ты будешь пиратом, который живет по соседству». Установлена связь, установлены отношения.

Другой пример: маленькие мальчики играют в бейсбол; один мальчик выбывает из игры и начинает плакать. Девочка говорит: «Пусть он еще раз попробует», мальчики отвечают: «Нет, существуют правила — он вылетел». Вывод Джиллиган: мальчики переступят через чувства во имя правил; девочки переступят через правила во имя чувств. В реальной жизни важно и то и другое, только по-разному; мы должны понимать эту разницу и делать из нее выводы.

• Кен встроил в свою модель многие выводы Кольберга и Джиллиган, но он говорит, что не имеет никакого представления, как это сказывается на женской духовности, потому что на эту тему почти ничего не написано. «Вся эта область — чистое поле. Тут мы серьезно нуждаемся в помощи».

• Женщины, которые достигли просветления, — достигли ли они его традиционными мужскими путями? Или они пришли к нему, следуя какой-то собственной дорогой? Как они нашли это? Через какие конфликты, сомнения и проч. им пришлось пройти?

• Самая близкая модель — Финдхорн. Место с ярко выраженной женственной, материнской атмосферой. Каждый должен найти собственный путь — может, это именно женский идеал? Не надо следовать жесткому, изначально предопределенному пути; тебя поддерживает сообщество, напоминающее семью. Проблемы такого подхода. Более медленный, более органичный? Легче сбиться с пути? Не так заметно продвижение — из-за отсутствия внешних ступеней и предопределенных стадий, свидетельствующих о твоем прогрессе.

• Богиня в большей степени связана с идеей нисхождения, Бог — с идеей восхождения. И то и другое важно и необходимо. Но путь богини почти не освоен. Исключения: Ауробиндо, Тантра, Фри Джон.

• Я говорила об отказе от мужских ценностей, о том, чтобы перестать отождествлять себя со своим отцом и почувствовать свою женскую силу, о том, что, достигнув этого, смогу чему-то научить Кена. Потом поняла, что ни от чего отказываться не надо, — все развитые у меня способности должны остаться при мне. Скорее надо что-то добавить — и в моем сознании возник образ более широкого круга. Не «либо — либо», а «и то и другое».

Во время разговора я неожиданно почувствовала, что какая-то часть моих проблем — если по-прежнему пользоваться этим словом — как-то связана с моей принадлежностью к женскому полу. Я, естественно, думала об этом и раньше, но скорее на таком уровне: как трудно женщине вписаться в мир, в котором управляют мужчины. Теперь появляются новые соображения, связанные с ощущением, что мне не удалось найти свою нишу из-за того, что во мне слишком глубоко сидят мужские ценности, а значит, я шла по ложному? пути. Возможно, это как-то связано с внутренней потребностью быть честной по отношению к себе, с моими специфически женскими способностями и интересами. Следовательно, не надо считать, что мне что-то не удалось, скорее надо воспринимать период поисков как этап, который был нужен, чтобы подойти к этому пониманию. Этап, необходимый, чтобы открыть II глубинах своего существа женские ценности, научиться их ценить, да и просто научиться их замечать.

Я вдруг поняла, что со мной все в порядке. У меня несколько аморфная профессиональная жизнь. Я участвую в разных проектах, которые для меня важны. Я учусь создавать вокруг себя среду, в которой может происходить что-то новое. Я объединяю людей, создаю социальные сети. Общаюсь, распространяю идеи. Пусть это направление развивается и дальше; не надо вгонять себя в жесткую модель, структуру, профессию с определенным наименованием.

Какое чувство облегчения и свободы! Надо просто жить! Бытийствование прекрасно само по себе, делание не является необходимостью! Это тоже форма приятия. Отказаться от принятых в обществе мужских ценностей, направленных на делание. Полностью отдаться женской духовности, женской ипостаси Бога. Осесть на одном месте, обработать землю и посмотреть, что на ней вырастет.

Первым выросло Общество поддержки раковых больных (ОПРБ) — организация, которая может бесплатно предоставлять услуги по поддержке и консультированию более тремстам пятидесяти раковым больным в неделю, их родным и близким.

Сразу после того, как Трейе сделали мастэктомию, мы впервые познакомились с Вики Уэллс. Я шел из палаты Трейи по больничному коридору, когда увидел проходящую мимо женщину — из тех, на которых обращают внимание. Высокая, хорошо сложенная, симпатичная, с черными волосами, ярко-красными губами, в красном платье, в черных туфлях на высоком каблуке. Она была похожа на французскую фотомодель в американской версии, и это меня несколько смутило. Потом я узнал, что Вики прожила несколько лет во Франции, а самой близкой ее подругой была Анна Карина, на тот момент — жена французского режиссера Жана Люка Годара. Думаю, она еще не опомнилась от вихря парижской жизни.

Но Вики была отнюдь не просто привлекательной женщиной. Вернувшись в Штаты, она работала частным детективом в гетто, консультантом по алкогольной и наркотической зависимости и активистом по защите прав неимущих, попавших в руки правоохранительной системы. Всем этим она занималась более десяти лет, до того как у нее обнаружили рак груди. Мастэктомия, химиотерапия, несколько восстановительных операций — все это привело ее к грустному выводу о том, как слабо развита у нас система поддержки раковых больных, их родных и близких.

Тогда Вики начала работать волонтером в нескольких организациях, таких как «Путь к выздоровлению», но вскоре поняла, что даже эти службы не могут адекватно решать эти проблемы. У нее стали возникать первые мысли о таком центре, который соответствовал бы ее представлениям, — и тогда они познакомились с Трейей.

Им предстояло провести вместе часы, недели, месяцы — в конечном счете два года, — занимаясь плодотворным планированием Центра поддержки. Они опросили десятки врачей и медсестер, пациентов и их близких. С самого начала к ним присоединилась Шеннон Мак-Гоуэн, еще одна пациентка, которая когда-то вместе с Гарольдом Бенджамином создала «Общество здоровья» («Wellness Community») в Санта-Монике — новаторскую организацию, одну из первых, бесплатно предоставляющих помощь раковым пациентам и их семьям. Это тот центр, куда Кристен возила Трейю, когда мы жили у Кэти в Лос-Анджелесе между вторым и третьим курсами химиотерапии.

В октябре 1985 года Вики, Шеннон, Трейя и я посетили «Общество здоровья». Надо было решить, делаем ли мы филиал или устраиваем совершенно независимую организацию. Хотя мы все очень высоко ценили Гарольда и работу, которую он делал, Вики и Трейя считали, что может быть полезен и другой подход. И эти мысли были напрямую связаны с противопоставлением понятий «бытования» и «делания». Все это пришло в голову во время дискуссии с Наоми Ремен, терапевтом из Саусалито.

Разговор с Наоми наполнил меня радостью и энтузиазмом. Я абсолютно потеряла чувство времени и опоздала на следующую встречу — сейчас из-за моего диабета с этим шутить не стоит (принимать пищу надо строго по расписанию!). Наоми сказала, что чувствовала ровно то же, что и мы с Вики, но когда получила материалы из «Общества здоровья», то почувствовала: что-то тут не так, чего-то не хватает, что-то делается не так, как мы считаем правильным.

Я сказала ей, что мы это понимаем, что мы немного иначе расставляем акценты, чем у Гарольда. Наш подход — более женский, и мы делаем больший акцент на качестве жизни в целом во время процесса лечения. Мы не собираемся провоцировать у людей чувство провала или поражения, если они не излечиваются от рака, — именно в этом оборотная сторона подхода в центре Гарольда. Когда Вики показывала эти материалы своим друзьям на ретрите у Стивена Левина [90] , общая реакция была примерно такой: «Боюсь, что мне не нравится тон, которым это написано»; «А можно туда приходить, если ты не вылечился от рака?»; «А если бы мне показалось, что я смирилась с раком, перестала с ним бороться, я бы туда смогла вписаться?» После чтения материалов у Наоми сложилось впечатление, что недуг — это что-то дурное, что-то, с чем надо бороться, и если ты не выиграл в этой борьбе — значит, потерпел провал. Для нее же (а она с детства страдает болезнью Крона), с недугом надо учиться жить и учиться у него.