Чтение онлайн

– Что-то от меня надо?

– Как ты догадался? – с издевкой спросил Терну.

– В этих краях мало ваших водится.

– Неужели?

– Вы, зверье, не любите счастье, иначе вас были б тут толпы, толпы, говорю тебе. Только один, этот… как его… в общем, ошивается тут постоянно, – человек махнул рукой в сторону.

– Расскажи-ко поподробнее, – Терну присел рядом с ним и сразу же ощутил мерзкий запах мочи и алкоголя, исходящий от мужчины.

– Я тебе не это, не поэт, мне-то какая радость?

– А если… – у Терну промелькнула мысль воспользоваться хессеном, но марать лапы ему не хотелось; он вынул из кармана старую монету – в Кайлуре такими уже почти не пользовались, зато в колониях наличность всегда ценилась, – я дам тебе… два стилфанга?

– Три.

– Два, – настоял Терну. – Рассказывай.

– Два так два. Я… ну, я у него покупаю яд, больше ничего не знаю. Он тиннури там продает, искусственный хессен, исинт. Отличная дурь, вообще безотказная. Я вот что скажу, хочешь хорошо расслабиться, возьми пакет тиннури и разбавь…

– И давно он тут?

– Давно-о-о. Он меня подсадил. Цикла четыре, наверное, да, у меня жена ушла в шестнадцатый цикл Фехронда… Она гулящая стерва, а я чего? Я думаю, если она меня любит, то пусть только меня, ну и заревновал ее к одному парню, а он взял и увез ее в столицу, рабами в хорошем месте стать хотели. Сына с собой она забрала, я не поехал, пошел сюда, ну и мне этот торгаш предложил попробовать. Я думал повеситься, но эта дрянь меня вытащила… Смешно, не?

Терну уже не слушал; он только брезгливо фыркнул и направился туда, куда показал человек; наркоман долго смотрел ему вслед, затянувшись сигарой.

Спустя еще несколько минут блуждания по трущобам Аннаго Шеркен наконец добрался до цели: он оказался в захламленной комнате на третьем этаже мрачного бетонного здания, по-видимому, недостроенного, но вполне обжитого.

Посреди комнаты находился металлический стол, рядом с ним был столик поменьше, на котором в грязной миске лежали хирургические инструменты и шприцы. За столом стоял болезненного вида худощавый светло-серый лейвор в грязном белом халате.

– Посмотрите, какие у нас гости, – сказал он, как только Терну толкнул дверь, чтобы войти.

– Мы встречались? – удивился Шеркен.

– Конечно нет, у меня мало знакомых, – ухмыльнулся лейвор в халате, – но раз вы по делу, то, должно быть, большая шишка. Слухи здесь разносятся быстро… Но о чем я. Приветствую в мире нездоровых удовольствий! Меня зовут Верлон…

– Верлон Кихирихиннон, в прошлом аристократ, ныне наркоторговец. Я знаю.

– Грубо. Я предпочитаю «продавец счастья». У меня и для вас что-нибудь найдется, jenei…

– Tilaur Шеркен, – сказал Терну. – На задании из столицы.

– Какая неожиданность. Обычно столица сообщает заранее… хотя я уже догадываюсь, можете ничего не говорить. До меня дошли радостные новости.

– Радостные? Империя обезглавлена.

– Нет, йеней Шеркен, все не так просто. Император Фенхорд поддерживал мою работу. Ведь вы понимаете, какой огромный вклад такие, как я, вносят в сохранение нашей Империи?..

Фенхорд верил только в принципы и не гнушался ради державы никаких злодеяний; при нем наркоторговля в колониях безостановочно росла и к последнему циклу достигла небывалых масштабов: зависимые аборигены весьма послушны. Имперские торговцы разлагали народы и, имея связи в преступном мире, легко узнавали об угрозах лангорской власти.

– …Но благородный Хинрейв очень возражал. Видите ли, то, что мы делаем, оказывается, жестоко и безнравственно. А я ведь следую правилам, все делаю в интересах государства… уважаю семь принципов… и первый вынуждает меня его ненавидеть.

– И мне есть за что, – Терну покачал головой, – но я предпочитаю четвертый. Зачем инструменты? На химикатах мало зарабатываете?

– Это… увлечение, – сказал Верлон, поигрывая скальпелем. – Мне нравится помогать обездоленным, если есть время, можно иногда и порезать кого-нибудь. Я любитель, не всегда хорошо получается, они иногда кричат, когда я их вскрываю, но потом всегда успокаиваются.

Терну поморщился, но сдержал отвращение; ему хотелось поскорее закончить и покинуть это ужасное место.

– Это порочно, но я здесь по другому делу, – прохладно заявил он. – Генерал Аффери утверждает, что у вас много информаторов, вижу, он знает, о чем говорит. Мне нужно все, что у вас есть на объект, приземлившийся в Норо Сарденте.

– А, это. Чего только о нем не рассказывают, только никто на самом деле ничего не знает или, по крайней мере, не говорит. Правда, мне все-таки кое-что известно. Бармен из «Гнили»…

– «Гнили»?

– Нравится название? Я придумал, – захихикал Верлон. – Мое заведение. Так вот, бармен видел незнакомца, а в нашей-то грязи, йенай Шеркен, все друг друга с одного взгляда узнают. Вот он его и запомнил, этого новичка, а тот переговорил с бандитом из «Мышей Норо Сардента» и скрылся.

– Кто такие эти «Мыши»?

– Большая человеческая банда. К слову о них… Как насчет сделки?

– Сделки?

– Знаете, что бывает, когда два голодных зверя видят добычу? Они не делятся, нет… Они убивают друг друга. Голод сильнее разума.

– Хотите убрать конкурентов, да? Кровавая стая этим не занимается, – сказал Терну. – Я не наемник.

– О, но разве шестой принцип не предписывает быть взаимным? Ведь вы просите меня о большом одолжении. Информация теперь в цене, вы ведь сами слышали, сколько дают в Федерации за хороший компромат. Не хочу отставать от времени.

– Ваши интересы очень обширны, – усмехнулся Шеркен, – зачем вам все это? Вы получали бы гораздо больше, сохрани вы титул.

– Дворянство – это такая чепуха. Если бы дело было в деньгах… Тилур Мурдикин получает доход в пятьдесят миллиардов стилфангов, я – едва ли сотню тысяч, но я предпочитаю быть собой, а не тилуром Мурдикином, а знаете, почему? У вас скучно! Здесь куда лучше. А деньги – что деньги? Они ничего не значат.

– Чем вам так полюбился Аннаго? – спросил Терну; у него уже были некоторые смутные догадки, которые Верлон немедленно подтвердил.

– Грязь! – наркобарон бросил скальпель на стол. – Страсть и пламя жизни. В ваших дворцах все ненастоящее. О, как же мерзко, когда все лицемерят и прикидываются, и как смешно: все одержимы честью и чистотой имени! В Аннаго все совсем по-другому. В этих трущобах есть истинная боль и истинная радость, жизнь идет естественно, а не так, как хочет протокол. Вдали от неоновых улиц я построил царство искренности.