Чтение онлайн

Деметриу сел, прислонившись спиной к переборке, и усадил рядом с собой Пру, которая и не думала сопротивляться.

— Все, что можно, мы уже сделали, — сказал он, пытаясь ее успокоить. — Теперь остается только ждать…

От холода и испуга Пру начала дрожать. Она не возражала, когда Деметриу, положив ей на плечо руку, привлек к себе, чтобы согреть теплом своего тела.

— Вы… вы знаете, где мы? — спросила она у Такиса. — Что это за остров?

Он пожал плечами.

— Может быть, Кирион — не знаю точно. Какая разница? Теперь нам остается только молиться, чтобы пришла помощь.

Пру погрузилась в молчание. Деметриу смирился с ситуацией, значит, должна смириться и она. Как сказал Такис, им теперь остается только ждать…

Пру аккуратно разгладила подол своего бирюзового платья и осторожно, чтобы не смять складки, села на нагретый солнцем пирс. Кристина так тщательно все выстирала и выгладила, что на одежде не осталось ни малейшего следа морской воды. Как было бы здорово, если бы можно было с той же тщательностью стереть из памяти горькие воспоминания! Пру тяжело вздохнула. Вокруг нее царили привычные оживление и веселье, но теперь она не могла смотреть на них без грусти. Кажется, с тех пор как она приехала в Грецию, ей только и оставалось, что ждать парома, который увез бы ее домой. Сперва на Каленосе — хотя там он уже был, — а теперь здесь, на Кирионе, куда он прибудет завтра.

Странно, но время для нее словно остановилось: словно шторм забросил ее в пустоту, где ничего не менялось и не происходило. Но Пру знала, что ощущение это скоро пройдет. Завтра все будет по-другому, и ее жизнь с каждым днем станет набирать полноту. Она вернется в Лондон, подыщет какую-нибудь работу и постарается сделать так, чтобы жизнь давала ей надежду на счастье. Так, по крайней мере, ей это представлялось.

Пру знала, что Деметриу и братья Анессис спасли все, что можно, с потерпевшего крушение каика. Что касается коробки с ценностями, то о ней никто не говорил ни слова, а она не спрашивала, хотя и сказала о ней отцу Спиридиону. Он ответил, что она ни о чем не должна беспокоиться. Священник и вправду избавил Пру от всех хлопот и все для нее уладил, но теперь из-за этого ей некуда было деваться от нахлынувших мыслей и воспоминаний. Она была благодарна Деметриу за то, что он прихватил ее паспорт из отеля «Иринна», и с некоторым удивлением узнала о том, что кошелек с ее скромными сбережениями он тоже отдал отцу Спиридиону. Этих денег ей вполне хватит на обратную дорогу. На пароме она доберется до Афин, там ее ждет самолет на Лондон — и жизнь снова войдет в привычную колею.

А вокруг царило свойственное всем греческим общинам шумное оживление. Из репродуктора стоявшей в гавани таверны, в которой представители сильного пола, как всегда, пили кофе и решали мировые проблемы, доносилась популярная мелодия. Кирион значительно уступал в размерах даже Каленосу, и население его, судя по всему, было так невелико, что среди сидевших позади мужчин Пру узнала тех, кто вчера пришел им на помощь. После шторма прошло уже несколько дней, и море так невинно голубело в лучах заходящего солнца, словно мелтеми никогда и не устраивал бушующей свистопляски.

Далеко за каменной рукой пирса виднелся деревянный корпус «Айаса» — старого каика братьев Анессис. Несмотря на все их отчаянные попытки снять его со скал, он по-прежнему торчал там же, где они оставили его четыре дня назад. Пру слабо улыбнулась. Гермес и Такис рассчитывали разжиться на своей сомнительной затее, которая кончилась для них столь плачевно во всех отношениях.

Пру вздохнула с облегчением, подумав о том, что теперь при любом исходе дела им не удастся силой вернуть ее на Каленос, чтобы потребовать у Александра выкуп. Уж отец Спиридион об этом позаботился! При мысли об этом Пру улыбнулась. Как только их, вымокших и несчастных, доставили на берег, священник первым делом распорядился, чтобы ей обеспечили должный уход. Ее поспешно препроводили в маленький домик возле церкви, в котором Кристина Крини, точно королева, распоряжалась на кухне, а заодно командовала и самим отцом Спиридионом. С Пру тут же сняли мокрую одежду, которую предстояло выстирать и отгладить, а ее саму быстро укутали в грубые, но чистые одеяла, согрели горячим вином и накормили, прежде чем устроить на ночь в крошечной комнатке для гостей.

Лишь на следующий день она узнала, куда поместили остальных. Строгие понятия Кристины о приличиях, видимо, вполне совпадали с нравственными правилами отца Спиридиона, так что для Деметриу подыскали ночлег подальше от дома, где остановилась Пру. Она, в свою очередь, донельзя этому обрадовалась. Вкратце рассказав все как было священнику, она дала ему понять, что не держит на Деметриу зла, но будет рада, если больше с ним не увидится. Так оно и будет.

Прислонившись спиной к теплым камням и повернув лицо к вечернему солнцу, Пру закрыла глаза. Да, это другой мир — но завтра она снова будет в Лондоне, вдали от синевы, золота и зелени прекрасных греческих островов и искреннего гостеприимства людей, с которыми она успела подружиться. И вдали от Александра…

Пру закусила губу, еле сдерживая слезы, подступавшие всякий раз, когда она думала об Александре. Она даже не успела поблагодарить его за доброту — и попрощаться с Элени. Пру могла только догадываться, что думал он о причинах ее внезапного исчезновения, но Анжелика наверняка расписала ему в ярких красках ее бегство с Деметриу и бесценным блюдом. Как бы там ни было, но на Кирионе она ничего не слышала об Александре, и это давало повод предположить, что поиск грабителей он предоставил полиции, а сам решил заняться приближающейся свадьбой.

— Наслаждаешься вечерним солнышком, дочь моя? Рад это видеть. Скоро ты вновь вернешься домой, к семье, живой и невредимой.

Пру приветственно улыбнулась священнику, который подошел со стороны таверны и сел рядом с ней на пирс, но губы ее дрогнули. Он и Кристина были к ней так добры, что она даже не знала, как выразить им свою благодарность.

— Хочу как можно лучше использовать оставшиеся часы перед отъездом, отец Спиридион. Здесь так прекрасно, что мне жаль отсюда уезжать.

— Несмотря на все испытания? — Улыбнувшись, он похлопал ее по руке. — Нам тоже жаль будет с тобой расставаться. Но ты должна помнить, дорогая, что если бы не было печали разлук, человеку не дано было бы испытать и радость встречи. В один прекрасный день ты обязательно вернешься на Кирион, и мы все будем очень счастливы.

Пру покачала головой, но не стала спорить с добрым священником. Она-то знала, что никогда не вернется в Грецию. Эта красота принесла ей столько боли, что она постарается забыть ее поскорее, если сможет.

— Вы думаете, Такис и Гермес смогут спасти свою лодку? — спросила она. — Если нет, то для них это будет большая потеря.

Он пожал плечами.

— По-моему, они стараются изо всех сил. Им помогают много людей с Кириона, и завтра они рассчитывают снять ее со скал. Если они смогут заделать пробоину, то отбуксируют лодку в порт, чтобы отремонтировать двигатель. Это займет много времени, и им придется выложить немало драхм.

— О Боже! — Пру вдруг тихонько рассмеялась. — Они, должно быть, рассчитывали сколотить на этой поездке целое состояние! А не потерять кучу денег!

— Их счастье, что им столько заплатили за дурное обращение с тобой, дочь моя. У них есть деньги, чтобы отремонтировать лодку. Куда бы это годилось, если бы за свои грехи они получили барыш…

— Вы правы. Хватит с них и того, что они ничего не потеряют.

— И потом, они дали нам работу. Это тоже хорошо. Радостно видеть, как Господь все обращает к нашему благу. Остров наш, как ты видишь, невелик, и туристов здесь даже летом немного. Нам нужна работа…

Оглядев безмятежный пейзаж, Пру удивленно посмотрела на священника в черной сутане.