Чтение онлайн

Одной из таких систем стало расистское мировоззрение фёлькиш. Огромное его преимущество состояло в том, что любой усвоивший его немец становился не просто значительной личностью, но личностью необычайно, чрезвычайно значительной… Для людей, предъявлявших претензии на образованность, но страдавших от политического бессилия и незначительности социального статуса, оно обладало притягательной силой. Почувствовать себя носителем божественной миссии, палладином в великой борьбе «немецкой духовности» с темными силами «еврейского материализма» было очень приятно, тем более что это не влекло за собой никакой конкретной политической ответственности.

Привлекательность расистского мировоззрения фёлькиш среди немецкого населения империи Габсбургов была значительно сильнее, чем во времена империи Гогенцоллернов. [93] На этой периферии немецкоязычного мира, где начиная с войны 1866 года немцы чувствовали себя в полной изоляции, агрессивное утверждение немецкого превосходства было особенно притягательным. Кроме того, евреи были более на виду в Австрии, нежели в Германии; хотя большинство их прозябало в ужасающей нищете, определенную часть евреев составляли люди свободных профессий, а некоторые из них были богатейшими банкирами. Австрийские евреи не отделяли себя от других национальных групп в рамках империи Габсбургов, а рассматривали себя как часть немецкой группы, но это им не помогло: немцы от них отвернулись. И здесь, как и в Германии, наиболее воинствующий антисемитизм утверждался, с одной стороны, в низших слоях среднего класса, который не сумел приспособиться к требованиям быстро развивавшейся индустриальной экономики, а с другой — среди студентов и людей свободных профессий. Когда Гитлер в 1933 году пришел к власти, в Германии ходила шутка: Гитлер — это месть Австрии за Кёниггратц, то есть за австрийское поражение, нанесенное Пруссией в 1886 году. И в этой шутке была большая доля правды, так как представитель мелкой буржуазии Гитлер действительно стал надеждой на фоне столетия разбитых надежд, разочарований, неуверенности и страстного желания мести, охвативших этот класс. Этот мелкий буржуа явился гипертрофированным олицетворением определенного общественного слоя австрийского общества.

До первой мировой войны расистские взгляды фёлькиш еще относительно слабо влияли на политику Габсбургской империи и империи Гогенцоллернов. Хотя начиная с 1880 года возникали и росли различные антисемитские партии, эти организации редко вмешивались в дело политиков.

В годы, непосредственно предшествующие войне, расистские фанатики избегали вопросов повседневной политики, проявляя интерес к «высоким идеям». Австрийские расисты начали насаждать культ свастики и предсказывали, что в один прекрасный день евреи будут кастрированы и уничтожены под знаком древнего символа солнца. Там же Георг фон Шёнерер начал пропагандировать древние германские обычаи, включая праздник солнцеворота, который поколения спустя сыграл столь заметную роль в убийстве Ратенау. В Германии появилось множество более или менее эзотерических [94] организаций, таких, как «Тевтонский орден и Фользангс», которая также использовала свастику в качестве эмблемы, и «Культурная лига политиков», проповедовавшая грубый расизм и с энтузиазмом разжигавшая пламя антисемитских идей.

В то время, очевидно, лишь немногие понимали, что расизм фёлькиш может оказать огромное влияние на всю немецкую политику. Но уже тогда, задолго до 1914 года, он оказывал влияние на многих школьных преподавателей и прежде всего на молодежное движение, члены которого молодые немцы — искали выхода из затхлой буржуазной жизни. Расизм затронул наконец одну важную и респектабельную политическую организацию — «Пангерманскую ассоциацию». Но главным образом, когда фанатический расизм в своей крайней форме соединился с трезвенничеством, вегетарианством и оккультизмом, он сформировал взгляды будущих наиболее зловещих руководителей нацистов, включая самого Гитлера.

Исход войны позволил расистскому фёлькиш проникнуть в область практической политики. Горечь поражения и последовавшие за ним невзгоды, унижения Версальского и Сен-Жерменского договоров, полнейшая дезориентация и всеобщая разруха, вызвавшая инфляцию, — все это создало особую атмосферу. Более того, Германия и Австрия лишились тех национальных меньшинств, [95] которые прежде служили отдушиной для националистического высокомерия. Германия утратила перспективу империалистической экспансии. Это вдохнуло новую жизнь в старую фантазию о борьбе, борьбе не на жизнь, а на смерть между немецкой и еврейской расами. Особенно эта идея процветала среди студентов. Еврейские студенты уже давно были исключены из студенческих союзов, но в 1919 году появилось многозначительное нововведение: этот запрет распространился и на тех неевреев, которые были женаты на еврейках.

В идеологии политического правого крыла расизм фёлькиш распространился беспрецедентно широко по сравнению с довоенным временем. Начиная с 1920 года Германская национальная народная партия (ГННП) проводя свои избирательные кампании прибегала к яростной расистской пропаганде. Эта партия на гребне успеха получила 6 млн. голосов. Следует, однако, признать, что ГННП привлекала избирателей и по многим другим причинам, но в крайне правом крыле существовали различные мелкие политические организации, единственной целью которых было раздувание расистского антисемитизма. Еще до войны руководитель Пангерманской ассоциации Генрих Класс потребовал лишить евреев немецкого гражданства, запретить им занимать государственные посты и преподавать, а также принять закон, запрещающий им владеть землей и подвергающий их двойному налогообложению по сравнению с прочими немцами. Теперь он направлял свою организацию в то же русло; в последние дни войны организация официально взяла курс на «решение еврейского вопроса», и год спустя для этой цели был создан специальный «Оборонительный и наступательный союз немецкого народа». Численность этого Союза, который также избрал своей эмблемой свастику, вскоре возросла до 300 тыс. человек. После убийства Ратенау он был распущен, но эта мера ничего не дала: все его члены вскоре вступили в нацистскую партию.

Тем временем «Тевтонский орден» продолжал свое существование. В ноябре 1918 года он создал организацию «прикрытия», получившую название «Общества Туле», [96] а в 1919 году эта организация объединилась с другой — Немецкой рабочей партией — и вскоре стала нацистской партией.

Все эти организации разделяли мировоззрение фёлькиш в самых его фанатических проявлениях, и, когда им в руки попали «Протоколы», они нашли им соответствующее применение. В глазах этих организаций планы «сионских мудрецов» подтверждали именно те качества, которые они приписывали «еврейской расе», а еврейский всемирный заговор они рассматривали как план неизбежного разрушения, как стремление к насаждению зла, что считалось врожденным свойством каждого еврея. Особое племя низших человеческих существ, темных, совершенно бездуховных, вело заговорщическую деятельность с целью уничтожения сынов света «арийской» или «германской расы», и в «Протоколах» излагался их план действий. Ответом на такой план могло быть лишь уничтожение, осененное символом бога солнца, свастики. Вальтер Ратенау пал первой жертвой в цепи тех кровавых расправ, которые начались поколение спустя.

После того как расистское мировоззрение фёлькиш стало широко использовать «Протоколы», все более начал распространяться апокалипсический взгляд не только на ход современной политики, но и на все процессы развития человечества на Земле. Во имя этого псевдорелигиозного взгляда на мир нацисты и их сообщники организовали истребление евреев в Европе, планируя затем их полное истребление во всем мире. Зачастую не всем понятно это даже сегодня, так как такая идея кажется просто невероятной. Но существуют веские доказательства подобных планов; их можно найти в высказываниях нацистских вождей, организаторов массовых уничтожений, и их невозможно опровергнуть.

Можно начать с поразительного заявления близкого сообщника Эйхмана Дитера Вислицени, капитана СС, который был казнен в 1947 году за участие в уничтожении словацких, греческих и венгерских евреев. 18 ноября 1946 года в ходе следствия (Чехословакия) он подробно описал, каким образом были организованы массовые убийства евреев. Перед этим он захотел рассказать о том, «без чего нельзя ясно представить себе тогдашнюю ситуацию, а именно, те причины, которые побудили Гитлера и Гиммлера предпринять полное уничтожение европейского еврейства», и набросал следующую картину:

«Антисемитизм являлся одной из основ программы нацистской партии. Особенно плодотворными считались две идеи:

1) псевдонаучная биологическая теория профессора Гюнтера (профессор Ганс Гюнтер был официальным теоретиком расизма в Третьем рейхе);

2) мистико-религиозный взгляд, утверждавший, что мир управляется добрыми и злыми силами».

В соответствии с этими положениями евреи вместе с церковью (Орден иезуитов), масонами и большевизмом олицетворяли собой силы зла. Литература, воспитавшая такое мировоззрение, известна — писания нацистов наполнены подобными идеями. От «Протоколов сионских мудрецов» прямой путь вел к «Мифу XX века» Розенберга. Абсолютно невозможно опровергнуть подобные нападки с помощью логики или рациональных аргументов; это нечто вроде религии, которая сплачивает людей в секту. Подобные явления можно сравнить только лишь со средневековой манией колдовства.

Миру зла расистские мистики противопоставили мир добра, света, олицетворенный в белокуром, голубоглазом народе, который один почитался способным создать цивилизацию или государство. Считалось, что два противоположных мира находятся в состоянии вечной борьбы, а война 1939 года, развязанная Гитлером, представляла собой лишь окончательную битву между этими двумя силами.

Из других источников известно, что религиозный фанатизм был присущ Гитлеру на всем протяжении его политической карьеры. Признаки одержимости проявлялись уже в первых его политических выступлениях. В 1919 году Гитлер был послан армейским командованием в качестве «офицера-воспитателя» в войска с целью не допустить заражения солдат инфекцией демократии и социализма. 16 сентября 1919 года он написал письмо некоему Гемлиху, которое в достаточной мере показывает, как он воспринял это поручение. Уже первые слова касаются той «опасности», которую представляло для немецкого народа еврейство, и там же он сетовал, что обычный немецкий антисемитизм все еще не обладает идеологической стойкостью, которая могла бы превратить его в эффективное политическое движение. Недостаточно просто не любить евреев, энергично утверждал он, немцы должны понять, что еврейство составляет общину с ярко выраженными расовыми свойствами, среди которых преобладает страсть к материальной наживе. Это и делает еврейство «туберкулезным народом». Простые погромы — неэффективное средство борьбы с таким опасным врагом; «нужно осуществить возрождение моральных и духовных сил нации через беспощадные действия прирожденных вождей с националистическим мировоззрением и внутренним чувством ответственности». Созданное из таких людей правительство ограничит права евреев, но на этом оно не остановится: его конечной целью должно стать «уничтожение всех евреев». Таков был неизвестный ефрейтор за несколько дней до своего первого посещения крошечной немецкой рабочей партии, зародыша будущей нацистской.