Чтение онлайн

Лан Цяньцю застыл и долго не мог прийти в себя. Затем наконец выдавил:

— Если всё действительно так, почему ты не признался в этом раньше?

Ци Жун фыркнул со смеху:

— У меня что, с головой не всё в порядке? С чего я должен был признаваться? Кто-то взял на себя вину вместо меня — разве не лучший исход событий? Думаешь, я солгал, чтобы ты меня до непревзойдённого повысил? — Тут он вдруг издевательски ухмыльнулся. — Ой-ой-ой, я понял. Ты, должно быть, не смеешь поверить в это, так? Ведь я слышал, что после всего ты заколотил своего наставника в гроб, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, ну что за дуралей, убил не того!

Се Лянь закрыл глаза, слушая его радостный хохот, наполненный ядом, и коротко выругался в душе.

Лан Цяньцю от злости сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

— …Ложь! — Затем резко развернулся и обратился к Се Ляню: — если это правда, пускай он ничего не сказал, ну а ты? Ты почему промолчал?!

Ци Жун, выплюнув отколовшийся зуб, спросил:

— А ты, мать его, ещё кто такой? Вы что, все вместе решили устроить торжественный приём в моей резиденции???

Не удостоив его вниманием, Лан Цяньцю вновь спросил Се Ляня:

— Если это был не ты, если ты никого не убивал, почему признал вину?!

Неожиданно оцепенение спало с Се Ляня.

Хуа Чэн наконец снял с него обездвиживающее заклятие. Вот только было уже слишком поздно. Лан Цяньцю ждал его ответа. Се Лянь медленно поднялся, немного размял запястья, а потом бросил лишь пару слов:

— Полнейший вздор!

Лан Цяньцю на самом деле ждал от него что-то вроде: «Да, всё именно так, как он говорит». Однако Се Лянь ледяным тоном сказал лишь то, что сказал, тем самым опровергнув всё, что так складно наплёл ему Ци Жун.

Ци Жуну это не понравилось.

— Это кто здесь несёт вздор?

— Ты. — Се Лянь посмотрел на Ци Жуна сверху вниз и добавил: — Столько пустой болтовни, и ни слова правды. Чем ты можешь доказать, что именно потомок императорского рода Сяньлэ омыл кровью Пир Чистого Золота?

Кажется, Ци Жуну это показалось ужасно забавным.

— Я сказал, что он убийца, значит, он убийца. Что тут доказывать? Да и какие могут остаться доказательства, если прошло уже несколько сотен лет?

— Поэтому я и назвал твои слова полнейшим вздором. Династии Сяньлэ и Юнъань давно ушли в прошлое, оба государства исчезли без следа. Какой смысл ворошить былое и с новой силой разжигать вражду?

Ци Жун, послушав, каким тоном были сказаны эти слова, на мгновение замер, будто в его памяти что-то шевельнулось, и странно прищурился.

Се Лянь же развернулся к Лан Цяньцю и спокойно сказал:

— Ты своими глазами видел, как я убил твоего отца. Тогда прошло совсем немного времени после моего второго низвержения, и в душе я не мог смириться со случившимся. Вина за эту чудовищную ошибку лежит на мне. Но я считаю, что нет нужды втягивать сюда тех, кто совершенно не причастен. Лазурный демон несёт полный бред, не остановился даже перед тем, чтобы облить грязью князя Аньлэ. Это лишь месть за то, что ты обвинил его в низости, не более.

Если бы кто-то посторонний стал свидетелем их разговора, не смог бы удержаться от смеха. Кто-то спорит за право называться злодеем, совершившим страшное преступление! Несведущие решили бы, что омовение кровью Пира Чистого Золота — это какая-то неимоверно блистательная заслуга. У Лан Цяньцю спутались мысли, он схватился руками за голову и надолго задумался, прежде чем произнести:

— Да… Это был ты, и не кто другой.

Ведь он всё видел своими глазами. В ту ночь Лан Цяньцю, исполненный радостного предвкушения, вбежал во Дворец Чистого Золота и увидел, как советник в чёрном одеянии вынимает меч из груди его отца, как разлетаются кровавые брызги. И в тот момент его отец, правитель государства Юнъань, всё ещё протягивал к нему руку, всё ещё дышал. Но когда Лан Цяньцю бросился к нему, рука отца безвольно опустилась.

Лежащий на полу Ци Жун вдруг подал голос:

— Мой царственный двоюродный братец[91], ты ли это?

Взгляд Се Ляня переместился к Ци Жуну. Поглядев на него, принц произнёс:

— Ци Жун, судя по тому, что я вижу, все эти годы твоя жизнь была полна захватывающих событий.

После этой фразы Хуа Чэн снял с него личину, надетую ранее. Увидев всех гостей, без спроса ворвавшихся к нему, в истинном обличии, Ци Жун так и вытаращил глаза. Лан Цяньцю же, сбитый с толку, проговорил:

— Двоюродный братец?

Ранее, услышав из уст Ци Жуна фразу «нам, народу Сяньлэ», он уже догадался о том, что при жизни Лазурный демон являлся потомком Сяньлэ. Но и подумать не мог, что их с Се Лянем связывают кровные узы. Ци Жун всмотрелся в лицо Се Ляня, затем оглядел его с головы до ног. То был странный взгляд, будто он алчно взирал на что-то необыкновенное. Но когда Ци Жун увидел за спиной Се Ляня меч Фансинь, вдруг разразился хохотом:

— Вот как, значит! Вот оно что! Так Фан Синь — это и есть ты! Ты и есть Фан Синь! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Лан Цяньцю не понимал, почему тот смеётся, но всё же почувствовал себя не в своей тарелке и гневно выкрикнул:

— Что здесь смешного?

Ци Жун со злобой огрызнулся:

— Твоё какое собачье дело, если я решил посмеяться над своим двоюродным братцем? Недавно я сказал, что глупость Вашего Превосходительства сохранилась сквозь века, уж простите, я извиняюсь за моё невежество. Ведь ты — ученик великого мастера, а раз твой мастер таков, разве ты мог вырасти умником? — Он развернулся к Се Ляню. — Ты перебежал на сторону Юнъань и поступил на службу советником, но дослужился до того, что собственный ученик проткнул тебя мечом. Разве не захватывающе? Разве не уморительно? Ну не поделом ли? Что за простофиля!

Стоило ему выговорить полслова «простофиля», Хуа Чэн снова обрушил на него удар, подобный молнии. Однако Ци Жуна и так-то не просто было заткнуть, а теперь, когда Се Лянь явил ему своё лицо, Лазурный демон отчего-то и вовсе десятикратно воодушевился. Даже когда его вновь вбили в землю, непрерывно раздавались упрямые крики:

— Простофиля! Простофиля! Простофиля!

На каждое слово приходился новый удар, отчего пол залило кровью. Се Лянь остановил вновь занесённую руку Хуа Чэна и произнёс:

— Сань Лан, прекрати!

— С какой стати?! — резко возразил Хуа Чэн.

— Всё в порядке, не обращай внимания, этот человек болен и весьма назойлив. Позволь мне с этим разобраться. Тебе не стоит связываться с ним.

Принц мягко похлопал Хуа Чэна по плечу и тот, спустя долгое время, наконец тихо произнёс:

— Хорошо.

Ци Жун оторвал голову от земли, с огромным трудом откатился в сторону и выплюнул:

— А чего ты строишь из себя благодетеля? Если правда не хотел, чтобы он избил меня, так и задержал бы его с самого начала! Что толку, что ты теперь притворно просишь прекратить? Никто тебя за великодушие по головке не погладит!