Чтение онлайн

Но когда всего на один день присоединившийся к ним французский траппер Жан Баптист рассказал, что в горах ожидаются ранние снегопады, их вновь стали одолевать страхи (все они слышали, как первые переселенцы оказывались в ловушке в занесенных снегом горах и умирали от голода), так что Амос Тайс сказал своим подопечным, что нужно идти быстрее.

Четвертого июля переселенцы отпраздновали семьдесят второй день рождения нации — элем с фейерверками, патриотическими речами и молитвами. Две тысячи воинов сиу, одетые в буйволовую кожу, украшенную бусами и перьями, скакавшие на битву со своими врагами кроу, остановились, чтобы посмотреть на праздник, устроенный белыми чужеземцами. Мэтью Лайвли, приняв от мистера Хопкинса стакан с бренди, который он приберег специально для этого случая, повернулся вместе со всеми к востоку, чтобы вспомнить оставленных там друзей и любимых. Мэтью вспоминал свою мать; Эммелин Фитциммонс, стоявшая рядом и державшая чашку с вином Чарли Бенбоу (из уцелевшего во время речной переправы бочонка), вспоминала своих родителей, лежавших за одной оградой на ферме, которую она, унаследовав, продала. Шон Флаэрти поднял стакан за Ирландию; Тим О'Росс вспоминал одну рыженькую девушку в Нью-Йорке; Шуманы выпили за свою семью в Баварии. Они вместе почтили оставшиеся в прошлом дома, потом повернулись к западу и выпили за новый дом, который им еще предстояло обрести.

Семнадцатого июля они раскинули лагерь на вершине Южного перевала, широкого перевала через Скалистые Горы — материковый хребет. Момент был подходящий для того, чтобы заняться починкой, штопкой, ремонтом, а заодно поразмышлять над важностью момента, ибо отсюда уже не было пути назад, — Южный перевал был промежуточным пунктом: с восточной стороны этого великого горного раздела реки текли в Миссисипи, по другую его сторону они текли на запад, впадая в Тихий океан. Переселенцы достали шахматные доски и карточные колоды, а гармоника со скрипкой заиграли какой-то оживленный мотив. Мистер Хопкинс тайком прикладывался к виски, пока его царственная супруга восседала на троне, позволяя детям носиться сломя голову по всему лагерю.

Эммелин латала юбку при свете фонаря, когда к ней застенчиво приблизилась старшая дочь Хопкинса. Она была его дочерью от первого брака; свою мачеху Альбертину девушка ужасно боялась. Поэтому она и пришла со своими тайными опасениями к Эммелин. С первых слов Эммелин поняла, в чем дело: девушка частенько проводила время наедине с одним из погонщиков, поэтому неизбежного следовало ожидать.

— Боюсь, это так, — сказала она спокойно, похлопывая по руке перепуганную девушку. — Если не приходят месячные, это первый признак беременности. — Когда же девушка заплакала, больше от страха перед мачехой, Эммелин проявила деловую хватку. — Я слышала, что впереди в обозе идет проповедник. Я попрошу доктора Лайвли съездить за ним и привезти его сюда. Вы поженитесь, и никто ни о чем не догадается.

Проповедник, который за последнее время видел столько похорон, что раньше он и подумать не мог, что такое возможно, был просто счастлив провести обряд бракосочетания в обозе Тайса, и несколько семей отправились вместе с ним, чтобы принять участие в торжестве. После того, как дочь Хопкинса с погонщиком обменялись клятвами под бдительным оком царственной Альбертины, не догадавшейся о тайне своей падчерицы, они устроили свадебную вечеринку, с игрой на скрипке и танцами под ночным небом, а Силас Уинслоу сделал снимок счастливой четы.

Во время свадебного пира, состоявшего из простого печенья без глазури и теплого сидра, Эммелин думала, глядя на Мэтью при свете костра: «Он стал увереннее в себе. Это уже не тот нервный молодой человек, каким он был три месяца назад. Да и загар ему к лицу».

Она хотела понять, чем так привлекал ее доктор Лайвли среди остальных мужчин, которые в большинстве своем были сильнее и крепче Мэтью. И поняла — добротой. Его не нужно было просить о помощи, на него всегда можно было рассчитывать.

Он с радостью делился пищей и часто уступал повозку уставшим женщинам, чьи мужья были глухи к их страданиям, он был внимателен к людям, спрашивая их о здоровье и самочувствии, в то время как остальные не чувствовали в себе сил даже на то, чтобы выругаться.

В те же минуты, когда Эммелин думала о докторе Лайвли, — что он не только добрый, но и привлекательный, Мэтью тоже думал об Эммелин Фитциммонс. Однако его мысли текли в совершенно другом направлении — он понял теперь, что пышные формы волнуют его намного больше.

Форт Бриджер, названный так в честь своего основателя Джима Бриджера, последние пять лет выполнял функцию фактории — это было поселение, состоявшее из грубо сколоченных бревенчатых зданий, в которых жили индейцы в кожаных штанах, трапперы, дровосеки и переселенцы, направлявшиеся на запад. Подойдя к форту, группа Тайса встретила обоз, движущийся на восток; с ним шли отчаявшиеся переселенцы, которые решили вернуться домой. Они отказались от своей мечты, увидев, каких людских потерь она стоила: в этих двадцати повозках были в основном женщины, дети и старики. Обоз Тайса тоже уменьшился на двенадцать повозок и тридцать два человека, к тому же после почти трех месяцев пути внешней вид людей оставлял желать лучшего, несмотря на все их усилия оставаться цивилизованными людьми. Стайки одичавших босоногих детей носились по лагерю, мужчины ходили с длинными нечесаными бородами, в грязной и рваной одежде. Даже щегольской клетчатый жилет Силаса Уинслоу, фотографа и денди, покрылся пятнами, а некогда дорогая одежда была непоправимо испачкана смазкой для колес. Да и та атмосфера веселья, которая некогда царила среди них, сменилась завистью, ссорами, междоусобицами и ненавистью, так что многие бывшие друзья теперь стали врагами. Но сейчас, добравшись до форта, они были счастливы, потому что отсюда им предстояло повернуть на север, к Орегону.

По форту ходил один горец, который дошел до запада и теперь возвращался обратно на восток, — этот человек предупреждал всех, имеющих уши, о том, чтобы они ни в коем случае не шли коротким путем, о котором все уже были наслышаны.

— Идите по знакомой дороге и никуда не сворачивайте, — советовал он Амосу Тайсу и другим проводникам. — Пойдете по этой короткой дороге — бед не оберетесь.

Но Тайс возразил:

— Если есть более короткий маршрут, то ехать в объезд глупо. — За несколько миль до Форта Бриджера с Амосом что-то произошло — это был уже другой человек, хотя никто из спутников этого не заметил. Дело в том, что Жан Баптист, французский траппер, который на один день присоединился к их обозу, вез с собой не только меха из сьерры — у него был с собой плакат, который он вез из одного местечка в Калифорнии под названием Лесопилка Саттера. Амос Тайс заплатил французу изрядную сумму денег, чтобы тот не показывал плакат его переселенцам, а также тем, кто плелся в следующих обозах. Потому что в душе Амос Тайс был необычайно алчен. Он водил людей в Орегон для того, чтобы прибрать к рукам как можно больше земель, обходя неопытных переселенцев. Но как только он увидел плакат французского траппера, все изменилось, — он сообщал, что в Калифорнии обнаружены месторождения золота.

Тайс купил у француза плакат, тот поскакал дальше, а Амос никому ничего не сказал. Все оставшиеся до Форта Бриджера мили он ломал голову, просчитывая, как ему попасть в Калифорнию. Если он бросит обоз, ему придется идти в одиночку, подвергая себя опасности. Поэтому тайной целью Тайса было как-то добраться с переселенцами до Калифорнии. А там уже можно их бросить и, не теряя времени, заняться обогащением. Но как убедить их сменить маршрут? Догадка осенила его именно в тот момент, когда горец предупреждал не ехать до Орегона по короткому пути.

Тайс распустил слухи, будто он слышал, что этот другой путь не только короче, но и намного легче и что переселенцы, идущие в Орегон, не столкнутся с опасностями и трудностями, выпавшими на долю их предшественников. Потому Тайс подделал карту маршрута. Она выглядела довольно натурально: он целый день и всю ночь тайком трудился над ней, — чтобы она смотрелась довольно потрепанной и не вызывала подозрений, чтобы по ней было видно, что ею неоднократно пользовались. Он также постарался, чтобы их путь пролегал как можно дальше от мормонов, которые всего год назад обосновались неподалеку от той местности, которую им предстоит пересечь. Всего за три года до этого Амос Тайс состоял в отряде милиции, который арестовал и посадил в тюрьму (где его и убили, — хотя Тайс лично не принимал в этом участия) Джозефа Смита [3] , так что между Тайсом и «святыми последнего дня» [4] особой любви быть не могло. Потом он устроил собрание в их лагере за Фортом Бриджера и сообщил людям о своем новом плане, показав «подлинную» карту. Ему не пришлось изображать энтузиазм и восторг в голосе, ибо перед глазами у него стояли ручьи, сплошь заваленные золотыми самородками.

— Это же ясно как Божий день, — говорил он, разворачивая карту так, чтобы все могли видеть, — Орегонский Путь пролегает через эти опасные горы, после чего нам предстоит длительная и рискованная переправа по реке на плотах, во время которой погиб уже не один человек. Поэтому я предлагаю ехать другим маршрутом. Смотрите, он проходит по чудесной равнине, затем нам нужно будет дойти до горного перевала. В Калифорнии мы повернем на север и пойдем по прекрасной дороге, овеваемой океанскими бризом и утопающей во фруктовых деревьях.