Чтение онлайн

Старая Мать, все еще без сознания, прерывисто дышала, не открывая глаз, ее лицо было искажено болью. Высокая сидела подле нее и наблюдала. Ей уже приходилось видеть смерть. Она видела, как умирают животные в саванне. Иногда умирал кто-то из семьи. Люди уходили, оставляя позади себя безжизненные тела, и какое-то время еще вспоминали о них, а потом забывали. Мысль о том, что однажды она тоже умрет, никогда не приходила Высокой в голову. Самосознание и понятие о смертности были от нее дальше, чем звезды.

Через какое-то время Высокая поняла, что Старая Мать хочет пить. Увидев заросли растений в человеческий рост, с крапчатыми цветками — колокольчиками и пушистыми листьями, она решила, что где-то рядом должна быть вода. Опустившись на четвереньки, она стала разрывать землю, надеясь нащупать влагу. Она слышала, как неподалеку в кустах тявкают и бегают гиены. Волосы на загривке у Высокой встали дыбом. Ей приходилось видеть, как гиены набрасывались на человека и пожирали его живьем, пока он исходил криком. Высокая знала, что животных может отпугнуть только огонь и что ей нужно поскорее вернуться к разложенному костру и поддерживать его.

Она рыла землю изо всех сил. Ведь должна же здесь где-то быть вода, чтобы питать такие крупные цветы с такими мясистыми стеблями! Она до крови разодрала пальцы о твердый грунт.

В отчаянии Высокая уселась на землю, чувствуя, как мышцы сковывает усталость, к тому же ей сильно хотелось спать. Но она должна найти воду и должна присматривать за огнем. Она должна защитить Старую Мать от шныряющих в ночи хищников.

И вдруг она заметила вспышку лунного блика. Вода! Голубая прозрачная лужица у основания одного из цветов. Однако на ощупь вода оказалась твердой, это была вовсе не лужица. Взяв ее в ладонь, она озадаченно разглядывала кусок синей воды, к которой прилипли засохшие листья наперстянки. Разве вода может быть твердой? И все же это должна быть вода, она прозрачная и гладкая и выглядит так, как будто вот-вот потечет.

Она принесла Старой Матери камень, в который три миллиона лет назад превратился осколок метеорита, и, поддерживая старую женщину руками, бережно вложила гладкий камень в пересохшие губы. Старая Мать тут же начала его сосать, в углах губ у нее заблестела слюна, и Высокая поняла, что вода снова стала жидкой.

Однако через мгновение, к ее удивлению, кристалл выскользнул у Старой Матери изо рта, и, поймав его, Высокая увидела, что вода снова затвердела. Но теперь она смогла разглядеть ее получше, так как Старая Мать слизала облепившую его растительность.

Кристалл уютно покоился на ладони Высокой, как яйцо в гнезде, и на ощупь казался таким же гладким, только поверхность у него была прозрачно-водянистая, и лунный свет отражался от нее, как от поверхности озера или от ручья. Перевернув его и зажав между двумя пальцами, она заметила, что внутри, ближе к центру, он темнее, а почти в самом центре виднелось что-то белое, острое и мерцающее.

Внимание Высокой от кристалла отвлекла Старая Мать, которая издала глубокий вздох. Она с изумлением увидела, что губы Старой Матери порозовели, а дыхание выровнялось. Через мгновение Старая Мать открыла глаза и улыбнулась. Затем она села и с удивлением дотронулась до своей сморщенной старческой груди. Боль в сердце прошла.

Они стали вместе рассматривать прозрачный камень. Они не знали о целительной силе наперстянки и решили, что ее спасла вода, которая находится в камне.

Когда на рассвете они догнали семью, те с легким удивлением оторвались от еды — Высокая со Старой Матерью уже начали стираться у них из памяти. С помощью жестов и нескольких слов Старая Мать объяснила, как камень-вода вернул ее к жизни, и, когда Высокая стала передавать камень по кругу измученным жаждой людям, они по очереди сосали его, пока у них не потекла слюна. Жажда утихала, и все смотрели на Высокую с восхищением и трепетом.

С незнакомцем она встретилась случайно. Она рылась в высокой траве окаймлявшей западное озеро в поисках яиц саламандры, когда услышала его шаги. Она никогда раньше не видела этого высокого юношу с мускулистыми бедрами, и, подглядывая за ним, гадала, откуда он пришел.

Семья добралась до озера накануне и обнаружила в его покрытых пеплом водах дохлую разлагающуюся рыбу. Поиски черепашьих яиц оказались безрезультатными, а береговая растительность зачахла от вулканического пепла, так что даже корни ее почернели и стали несъедобными. Птицы улетели, гнезд, чтобы полакомиться журавлиными и пеликаньими яйцами, нигде не было. Осталась лишь небольшая стайка уток, которые пытались выжить в увядшем камыше и тростнике. Все физически крепкие члены семьи разбрелись в поисках еды, а старики и дети остались сидеть на скалистом краю стоянки, относительно защищенные от нападения хищников. Высокая смотрела на небольшое стадо зебр на берегу, которые, опустившись на колени, пытались напиться сквозь покрывавший озеро слой пепла, когда вдруг заметила незнакомца. То, что он делал, озадачило ее.

В одной руке он держал длинное сухожилие какого-то животного, конец которого был обмотан вокруг камня, а другой бросал в воду гальку, из-за чего утки стремительно разлетались. Потом незнакомец начал размахивать веревкой из сухожилия над головой так, что камень оторвался от нее и полетел в сторону. Высокая с изумлением смотрела, как, прорезав воздух, камень сбил одну из уток, которая тут же начала тонуть. Юноша с шумом бросился в мелкую воду и вытащил убитую птицу.

Высокая ахнула.

Незнакомец остановился. Он повернулся в ее сторону и стал вглядываться в заросли, пока Высокая, ощутив непонятный прилив храбрости, не вышла из них.

Она осмелела, потому что у нее на шее, на сплетенной из трав веревочке, висел могущественный камень-вода. Этот дымчатый изнутри кристалл, образовавшийся три миллиона лет назад из смешавшейся с кварцем звездной пыли, покоился у нее на груди как гигантская капля воды, излучая пульсирующее мерцание.

Она и незнакомец с опаской разглядывали друг друга.

Внешне он немного отличался от членов семьи: нос у него был не совсем такой формы, челюсти сильнее, глаза — удивительного цвета, цвета мха. А вот волосы, как и у членов семьи Высокой, были длинные, спутанные и вымазанные красной глиной, однако в них красовались ракушки и камушки, что очень понравилось Высокой. Однако еще больше ее заинтересовали страусиные яйца, висевшие у него на поясе на ремне из переплетенных водорослей. В яйцах были дырочки, залепленные глиной.

Они говорили на разных языках, но юноша сумел объяснить, что его зовут Шип и что он пришел из семьи, которая живет на другом краю равнины, в долине, в которой Высокая никогда не бывала. С помощью жестов и звуков он объяснил Высокой, почему его прозвали Шипом.

Прыгая и притворно завывая от боли, он изобразил случившуюся с ним неприятность, потирая свои ягодицы, в которые когда-то вонзилось множество шипов, и Высокая сразу же сообразила, что свое имя он получил благодаря тому, что свалился в терновый куст. Она громко захохотала, и он, польщенный ее смехом, протянул ей убитую утку.

Она посерьезнела. Ее мозг внезапно омрачило одно воспоминание: очень давно, еще до Льва и даже до Реки, когда Высокая была совсем маленькой, в лагерь пришли два незнакомца. Они пришли из-за хребта, куда никогда не ходила семья. Сначала все относились к ним настороженно, но потом новых мужчин приняли в семью. А потом что-то произошло, какая-то драка. Высокая помнила только кровь и расчлененные останки вождя семьи на траве. Один из пришедших занял его место, и с тех пор семья следовала за ним.